Силь

Вар терпеть не мог извиняться. По правде говоря, он считал это занятие бессмыслицей - что есть сожаление?.. Пустая трата слов и времени. Если можно исправить ошибку, то лучше действовать, и своими поступками таким образом искупить вину. В противовес тому, Вар не всегда знал, как правильно действовать, а потому часто медлил. Поэтому сейчас он просто сидел на полу у кровати и гладил среброволосую голову. Это успокаивало их обоих, орка и эльфа, даже вводило в состояние какого-то транса; исчезло всё, даже само время, и ничего не осталось, кроме мягкого шёлка прядей под мозолистой ладонью... Наконец, Вар решился: - Силь... Ты как? Молчаливое сопение. - Мы можем поговорить? Тишина. - Хорошо... Тогда я начну: это было глупо, - рассерженное фырканье в подушку побудило Вара исправиться: - ладно, ты прав - это было грубо, жестоко и...подло с моей стороны, шантажировать и подводить тебя к срыву. Силь отвернулся от Вара, как только смог восстановить способность дышать; теперь мальчик изредка всхлипывал и вздрагивал всем телом, но хотя бы не затыкал пальцами уши и не отодвигался к стене. Слушал. - Я не знал, что Джай-Ха сделал с тобой. Не мог себе представить. Он случайно проговорился, и я... Я был просто вне себя, когда он вывалил на меня своё откровение! Неправильно было обрушивать эти эмоции на твою голову, я виноват в этом - и во многом другом... - И про что же он проговорился? - голос Силя был глухим и безжизненным. Вар почувствовал неловкость. - Он сказал, что "тронул" тебя. И что чему-то там тебя научил... - Боги... - простонал Силь, горестно качая головой. - Больше всего я не хотел, что бы ты всё узнал. Боялся этого. Боялся того, что ты будешь смотреть на меня ТАК. - Как - "так"?.. - Вар недоуменно моргнул. Силь, уткнувшийся носом в мех шкур, не мог ничего видеть. - Я чувствую, - горькая усмешка. - Чувствую, как ты смотришь на меня с жалостью и...так пристально, будто хочешь снять эту одежду и обследовать всего. Найти на моём теле его следы. Вар сглотнул, дёрнулся, убирая руку. Чтобы чем-то оправдать этот импульс, потянулся за одеялом и накрыл им вечно мёрзнущего юношу; Силь повернулся - на его лице отсутствовали какие-либо эмоции. Как у мертвеца. - Вот, тебе и прикасаться ко мне теперь неприятно. - Это не так, - Вар не выдержал, взял в свою огромную лапу маленькую ледяную ладонь и погладил своим большим пальцем тыльную сторону. - Видишь? Для меня это так же легко, как и раньше. Я просто... Не хочу напугать или обидеть тебя. Я не хочу быть, как он. - А раньше ты даже не задумывался об этом, и я сам забывал... Всё было...почти нормально, так естественно, и так хорошо. Я ощущал себя свободным, живым. Чистым, - прошептал Силь. Но руки не отнял. - Ты всегда будешь чистым. Ничья грязь тебя не может коснуться. - Ты не понимаешь этого, Вар. Я чувствую. Чувствую, что не отмоюсь никогда, что это теперь всегда будет моей частью. Хотелось бы мне быть змеёй, чтобы сбросить с себя эту ненавистную кожу, и стать новым, перерожденным... Боги, и зачем только ТЫ знаешь?! - Если бы ты рассказал мне всё, возможно, тебе было бы легче... - тихо произнёс Вар. Он сделал вид, что не заметил, как дрогнула узкая ладонь в его руке. Силь снова спрятал лицо. - Я не могу. - Хотя бы попытайся... - Пожалуйста, - Силь прерывисто выдохнул, вздрагивая в последних судорогах истерики. - Не заставляй меня заново переживать каждый миг, когда он.... Когда-нибудь, возможно, я открою свои воспоминания, покажу тебе всё, ничего не утаю, но сейчас... Я просто не могу. К последствиям этой исповеди не готовы ни я, ни ты. Вару пришлось с этим согласиться - потребовалось не менее получаса, чтобы погасить приступ, орк всерьёз испугался, что Силь реально задохнётся, потому что лёгкие отказывались делать вдох. Переживать такое заново не хотелось - никому из них двоих. Вар посмотрел на мальчика - каким маленьким казался эльфенок под слоем одеял! Действительно птенец, и костлявые плечи приподнял, как крылья. Орк смотрел на вихры серебристых волос, но уже не ощущал себя во власти их магии - может, его отпустило?.. Но тогда отчего так ноет в груди, отчего хочется прикоснуться к этим прядям в утешительном и ласковом жесте? Может, сама магия ушла из волос, когда их срезали почти под самый корень?.. В полумраке юрты серебро потускнело, лишилось своего металлического оттенка, и стало где-то светлее, где-то темнее - как пепел. Вар попытался сопоставить то, что он видел, с тем, о чём узнал буквально пару часов назад... Одно он мог сказать точно: Джай-Ха не...проникал в пленника - Силь бы просто истёк кровью, скончался бы от внутренних разрывов за пару часов - тут и хваленая эльфийская регенерация не помогла бы! Юноша был слишком мелкий, слишком...миниатюрный для крупного (много крупнее Вара) орка. Джай-Ха ещё сказал, что не стал у Силя "первым", и "подарил" этот первый раз Вару (орк внутренне содрогнулся от этих воспоминаний). Но что он, Джай-Ха, тогда сделал?.. Младший охотник припомнил, что видел на белокожих бёдрах и на пояснице синяки, по силуэту напоминающие большие пальцы. И это всё, что можно было бы назвать подозрительным. Насилие может принять разные формы, может вообще не оставлять следов, но от этого оно не перестанет быть менее разрушительным. А речь идёт об эльфах - холодных, неприступных, таких строгих и дотошных в вопросах взаимоотношений и личного пространства!.. Наконец, эти странные ранки в уголках эльфова рта - Вар полагал сперва, что это простуда, последствие холода или следы от пощёчин, но теперь сомневался. И разрешить эти сомнения можно было только одним способом. - Скажи хотя бы... Я просто хочу понять, насколько всё серьёзно: тебе больно где-нибудь? Силь мотнул головой, потом завозился, приподнимаясь, сел, согнув ноги в коленях, складывая перед собой руки в замок. На Вара он не смотрел, а тот не мог отвести взгляда от бесстрастного лица, от расцарапанной шеи... Некоторое время в юрте густело молчание, орк уже подумал, что совсем не дождётся ответа, но потом Силь заговорил: - Может, ты прав, и мне станет легче - да и тебе не придётся додумывать ничего лишнего. Я буквально слышу, как в твоей голове ворочаются мысли, одна мрачнее другой. Думаю, ты имеешь право знать...хотя бы в общих чертах. Надеюсь только, что после моих "откровений" ты не выйдешь из себя, как это случилось после Джай-Ха... - Я ведь уже извинился! - проворчал Вар; в эльфовых глазах мелькнули смешинки. Всего на миг - но этого было достаточно, чтобы у орка немного отлегло от сердца. - Итак, ты хочешь знать, насколько всё серьёзно... - произнёс Силь, и грустное веселье исчезло из его глаз. - Скажем так: всё могло быть хуже, наверное, и мне стоит радоваться, что они изуродовали мои уши, нарушив праны Джай-Ха относительно моего тела. Он не...не овладел мною, как овладевают женщиной, - пальцы, сцепленные в замок, побелели от напряжения, но во всём остальном Силь остался хладнокровным, невозмутимым, как статуя, высеченная из мрамора. - Не успел. Джай-Ха сказал, что ещё рано. Что он сделает... ЭТО, но после. Когда я буду...готов, по его мнению. Он только прикасался... Не больно - но так гадко, что я мечтал забыться или умереть, - ещё несколько тягостных минут тишины, и мальчик решился продолжить тихим, но твёрдым голосом. - Ему нравилось трогать, рассматривать меня, как будто я был шарнирной куклой. И нюхать, обнюхивать всего, словно я был мясом. Он говорил что-то про мой запах...Что-то про цветы. Я мечтал содрать с себя кожу, или измазаться грязью, но боялся рассердить его... Вар со стыдом вспомнил, как сам смотрел на бессознательного пациента как на игрушку, бессловесную куклу; тоже трогал, тоже склонялся, чтобы вдохнуть аромат юного тела, беззащитного перед любым злом...в том числе перед злом варова сердца. "Я ведь ничуть не лучше Джай-Ха, - подумал орк. - Даже хуже... А всё-таки - был ли Силь в состоянии что-то услышать и понять? Или он поздно очнулся? Хоть бы так и было..." - Ему нравилось играться с моим страхом, чертить кончиком ножа узоры на теле - не до крови, но неприятно. Я ненавидел больше всего это ожидание боли, невыносимое, выматывающее. - Он бил тебя? - Несколько раз... Не очень сильно - другие орки били сильнее. Но Джай-Ха... Он делал это как-то по особенному, так что именно его ударов я боялся больше других... Он не хотел наносить большой вред моему телу, только грозился - этого было достаточно, чтобы сломить моё сопротивление. Я жалкий трус, Вар. Я боялся его ножа, когда он, Джай-Ха, подносил лезвие близко-близко к моим глазам, обещал, что порежет моё лицо, ослепит, отрежет щеки и язык, изуродует, если я не буду слушаться... И я слушался. Я сдался. - Никто не винит тебя за то, что ты боялся, любой бы испугался! - сказал Вар, чувствуя необходимость хоть что-то сказать. Силь выглядел таким... Нет, не жалким, и не уязвленным, но как тот, кому нужна помощь, поддержка. - Джай-Ха непредсказуем! Кто может знать, что придёт в голову безумцу! Он одержим тобой, и как далеко готов зайти - это и богам неведомо! - Разве не позорно бояться боли? - возразил Силь. Он будто желал быть виноватым, непременно хотел сам себя опорочить, осудить. - Я ведь мужчина! Я воин! Неужели в твоём племени не учат терпеть боль, сносить её достойно?.. Почему ты так снисходителен ко мне?! - А почему ты сам к себе так суров? Разве ты не из плоти и крови? Разве это не естественно - пытаться защититься от непоправимых ущербов, бояться стать калекой? К чему тебе было проверять границы терпения Джай-Ха? Я вот боли боюсь. И что же? Мне бы не хотелось быть изуродованным. Это моё лицо, другого у меня нет и не будет; это моё тело, другого такого у меня тоже нет. А вот моя кожа. Да, она грубее твоей, и она вся в шрамах - но я бы не хотел, чтобы её сняли, к примеру. Я бы постарался избежать этого любыми способами. - Даже если бы на кону стояла твоя честь? - Сложный вопрос, - Вар пожал плечами. - Чего мне рассуждать, когда я не был никогда на твоём месте?.. И никто не был. Ты один вынес столько, сколько хватило бы на весь твой отряд бывалых воинов... Уголок эльфовых губ дрогнул, но улыбки не случилось. - Мне кажется, это вынес кто-то другой. Я бы не смог. Боль, и особенно увечья - это то, чего я боюсь больше всего на свете, с самого детства, хоть и учился всю жизнь искусству владения мечом, получал и шишки, и порезы, и сотрясения, ни дня без оружия в руках не проводил, так что ненавидел его больше всего на свете!.. Наверное, поэтому я стал плохим воином. - Да отчего же, ты хороший воин, - с улыбкой возразил Вар. - Просто... - Просто недостаточно хороший, - перебил Силь. Вар не стал возражать - мальчику нужно было выговориться. - Мой отец так говорил: "недостаточно". Во мне всего было "недостаточно". Что бы я ни делал, как бы не лез из кожи вон - этих усилий было мало, не хватало ума или опыта, а может, я уже родился таким - что вечно чего-то не доставало. Может, и это изначально было со мной - желание быть для кого-то идеальным, послушным, отвергать борьбу в зародыше, и Джай-Ха просто это почувствовал, вместе с запахом. Ему стоило только слегка надавить - и я уже сдался. Делал всё, что он говорил. И не моё послушание определяло мою дальнейшую судьбу, он тоже показал это очень наглядно: в какой-то момент взял и сломал мою руку, хотя я не дал никакого повода; Джай-Ха тогда сказал мне, что мои руки принадлежат ему, как и всё моё тело, и он сам решает, быть этому телу целым или сломанным. Есть только его воля и его желания. Что я - его вещь, собственность, и что никто в племени ничего не сделает мне, покуда он сам не позволит. - Так это он? - Вар был так потрясён, что на какое-то время потерял голос. Почему-то орк был уверен, что эльфа "наградил" переломом кто-то из племени, но никак не Джай-Ха, охраняющий, как казалось, заложника ото всех серьёзных повреждений. Силь ведь был правшой, и мечом орудовал тоже - держа оружие в правой руке. И Джай-Ха знал об этом, видел своими глазами парня в бою. Да, быть может, со временем кость полностью восстановится, как восстановились ткани, мышцы и сухожилия, о эльфийской регенерации ходят легенды и по сей день... А если исцелиться не получится?.. - Жаль! - Силь будто прочёл мысли Вара, и беспечно улыбнулся, точнее, попытался это сделать - губы дрожали и не слушались. - Я ведь больше ничего и не умею - ни песни петь, ни играть на музыкальных инструментах, даже шить не приучен. Всегда только и делал, что мечом махал, лишь бы перед отцом выслужиться... Только никому это не надо теперь, в конце концом, мне стоит радоваться, ведь Джай-Ха нашёл другое применение моим рукам, рукам - и рту... - Силь всхлипнул, прикрывая упомянутую часть лица двумя ладонями, потом вовсе закрыл ими пылающее лицо. - Ну, что ты, - Вар подорвался, будто кто-то вздернул его на ноги; сел на край кровати, погладил плечи под широкой рубашкой; а у самого свербело от мысли: вот он и получил ответы на свои вопросы. Радуйся, лекарь... Ты добился своего. Теперь делай с этой информацией всё, что пожелаешь - хоть пляши, хоть потроши. - Ты ни в чём не виноват, - медленно и чётко произнёс Вар, осторожно сжимая костлявые плечи. Казалось важным донести это до юноши - орк буквально ощущал волны ненависти и неизбывного горя, накрывающие эльфа, они топили мальчишку, ломали хрупкую душу, а с ним высасывали силу из тела. И это шло не из-вне, а было заключено в юном эльфе - и всю мощь этой стихии Силь направил на себя самого. Вар ошибся - он-то думал, что вылечил все раны своего пациента; но были и другие, убивающие Силя изнутри. - Перестань корить себя. Слышишь?! Посмотри на меня, - на орка уставились два серых глаза в ореоле мокрых ресниц. Тонкие брови скорбно изломались, рот был по-прежнему прикрыт ладонями. - Ты не виноват. Тебя понудили против твоей воли, и здесь, в стане врагов, у тебя не могло быть защитников, тебе некого было звать на помощь, и сам ты был безоружен, скован, и измучен пытками. Так что нечего себя винить, что, мол, испугался ножа, или пудовых кулачищ - это нормальный страх любого разумного существа. - Ты не понимаешь, Вар, я... - Ах, это я не понимаю! - сердито перебил орк, вскакивая и начиная ходить вдоль кровати взад-вперёд. - Ну конечно, куда уж мне, тугодуму, до всех ваших высоких переживаний и возвышенных мыслей!.. С моими-то грубыми приземленными понятиями!.. Ты уж извини, что я отвлекаю тебя от самобичеваний, сейчас выскажусь, отниму пару драгоценных минут, потом продолжишь! Ты, - в опешившего Силя ткнулся палец, - к себе самому слишком строг и несправедлив. Говоришь, что мог бы и даже должен был больше сопротивляться, защищать себя от поползновений Джай-Ха?.. Но к чему бы это привело? Ты бы только ускорил свою смерть... И вот не надо только мне тут говорить, что смерть - это не так уж и плохо! Я слышал это раз сто! Надоело! Ты что, уже посмотрел всё на этом свете? Всё сделал, что хотел, вкусил её сполна? Боги, Силь, ты ведь ещё дитя, что ты видел, кроме своего зелёного града и постных эльфийских рож, да этого ужасного плена?! Ты выжил - а это главное! Пройдёт время, ты исцелишься полностью - если, конечно, не намерен до скончания века баюкать в себе эту скорбь, этого паразита, который будет тоской отравлять даже самые радостные дни... Разве тебе не хочется поехать, скажем, в город? Говоришь, не умеешь песни петь? Это ты просто не был в кабаках по вечерам, там хочешь-не хочешь, а запоёшь, ещё и в пляс пустишься! Может, ты выучишься горшки лепить, да даже вон, делать настойки и снадобья, все эльфы - лучшие лекари, это во всём мире известно... - Ты прав, Вар, - Силь хрипло рассмеялся, его удивительные глаза сияли. - В самом деле, ты слишком приземленно мыслишь. - Неужто! - цокнул языком орк, но ворчал он по-доброму - он видел, что его маленькая пламенная речь возымела эффект, Силь больше не тонул в омуте отчаяния, и всё больше напоминал того проказливого мальчишку, который устроил орку засаду у входа в юрту. - Лепить горшки, значит, - эльф фыркнул. - Серьёзно? Не мог придумать ничего получше? Вар хмыкнул. Они помолчали некоторое время; но не всё было сказано, и это довлело над ними, не давало покоя. - Спроси ещё, - "разрешил" Силь. Вару оставалось только удивляться, как этот юноша всё так остро чувствует, всё понимает, ну, почти всё. - Твои приступы... Они как-то связаны с Джай-Ха? - Ему нравилось душить меня. Это происходило так часто, что при одном только его появлении мне кажется, что весь воздух исчезает... "Поцелуй меня. Можешь до крови, можешь схватить за волосы, за шею - он так любит делать", - вспомнил Вар слова Гиры. Был ли Джай-Ха жесток со своей женой в постели?.. Но Гиру вроде всё устраивало, ей будто нравились садистские замашки супруга; а простить она не могла равнодушие и измену. Всё-таки какие женщины странные существа!.. Да и мужчины - тоже странные, Джай-Ха так точно... Своим простым умом Вар никак не мог понять, зачем - с такой-то красавицей-женой! - Джай-Ха понадобился какой-то тощий парень... - Но его здесь нет, - мягко произнёс Вар, отгоняя мысли и сосредотачиваясь на разговоре. Силь облизал губы. - Полагаю... Он бы не хотел, чтобы я так думал. Он часто повторял, что всегда будет рядом, со мной, где бы я не находился. Иногда мне кажется, это правда... Но когда ты поблизости, его тень отступает, перестаёт преследовать, мне даже дышать становится легче. Вару хотелось отшутиться, но Силь говорил так серьёзно, что орк просто не посмел...не решился. Вместо этого несколько хрипло задал следующий вопрос: - Кто-нибудь знал...про вас с Джай-Ха? Вас ведь мог кто-то видеть? - Не знаю. Он приходил ночью. Всегда ночью. Наверное, всё же опасался, что бы там не говорил, что он главный в племени, и что все его боятся... "Днём его нет, ночью нет..." - опять вспомнились Вару причитания Гиры. И следом в голове словно что-то щёлкнуло, как треснутый орех, как пазл, входящий в недостающую выемку. Это была мысль, пока ещё без чёткого очертания; и только Силь мог помочь этой мысли сформироваться. Была уже глубокая ночь - но разговор в маленькой юрте на краю орочьего поселения был в самом разгаре! Силь тем временем продолжал, не замечая, что Вара посетило откровение: -...так и говорил: "Молчи, если не хочешь, чтобы к нам присоединился кто-то ещё...". Но зачем бы ему тогда было меня затыкать?! Я только теперь понимаю: он не хотел ни с кем делиться, боялся, что кто-то другой случайно сломает его куклу, и тогда играть станет неинтересно! - выплюнул эльф, в его глазах зажёгся безумный огонёк. Вар видел подобный блеск - когда статный среброволосый всадник остановил перед группой охотников свою медовую лошадь. Ничего хорошего это безумие не сулило - никому и никогда. - Поэтому он делал это, пока все спали, потом возвращал всё на свои места... - истеричный смешок сорвался с кривящихся губ. - Конечно! Он ведь не может контролировать всех, только себя, о, он очень осторожен, очень!.. Осторожен, жаден, и ревнив, порой до смешного: даже чужую еду запрещал есть, - вдруг добавил Силь. Вар не перебивал, и мальчик продолжил, всё более уверенно: - Кормил меня сам, это было строгое правило, за которым он следил днём и наказывал ночью, если я нарушал этот закон, пусть и не по своей воле. - Чем же он тебя кормил? - Хлебом. Водой. Иногда было мясо, но такое жёсткое, что я не мог прожевать его. Один раз была каша...холодная, и ещё какие-то корешки, и сухари - если я...если у него было хорошее настроение. "Хлебом и водой, поди, сыт не будешь", - подумалось Вару. Ну да пленника никто и не собирался кормить досыта, не подыхал - и ладно. Силь голодал всё время, пока сидел привязанным у столба. - Должно быть, мой суп показался тебе даром богов, - попытался пошутить Вар. Силь грустно улыбнулся. - Так и было. Я бы не смог отказаться от такого угощения, даже если бы сам Джай-Ха стоял надо мною с плёткой, мне так хотелось есть, помню, от одного только запаха кружилась голова и скручивало живот... Ты меня баловал, никому бы и в голову, верно, не пришло тащить на улицу тарелку с горячей похлёбкой - особенно ради заложника-эльфа. - Прости, что не приходил к тебе раньше, - вырвалось у Вара. Силь посмотрел так мягко, так снисходительно, что орку стало ещё более стыдно. - Не нужно, Вар... Не винись. Ты и так столько всего сделал для меня, забрал с площади... - Не я - Джай-Ха. - Всё равно. Ты лечил меня. Жертвовал своим сном, покоем, репутацией, в конце концов. Я никогда этого не забуду, слышишь? Никогда. - Мой ремень тоже не забудешь? - резко отозвался Вар. Силь опустил голову. Воспоминание о позорной порке было болезненным для них обоих, но: - Ты не сделал мне больнее, чем твои соплеменники. Просто... Ты напомнил мне кое-кого. Только и всего. - Ты слишком снисходителен ко мне, - поморщился Вар. Силь задорно блеснул глазами. - Неужели?.. Зато ты сам к себе слишком суров. *** - Ты знал об этом?!.. - с порога спросил Вар. Он ворвался к шаману, словно вихрь, напугав старую Магру, одну из старейшин совета, бедняжка чуть не померла от испуга. Молодому охотнику пришлось сбавить обороты и сконфуженно извиниться, проводить гостью из шатра, и уж только потом начать разговор с Заррогом, без прежнего настроя. - Знал про что? - старик невозмутимо вернулся к занятию, от которого его так нагло отвлёк ученик. Вар с неудовольствием посмотрел на жабьи кости и прочую дрянь, перетягивающие на себя внимание шамана. Но тот не собирался прерывать ворожбу, или, вернее сказать, гадание. - Рассказывай, рассказывай, я слушаю. Что за срочность заставила тебя покинуть твоего драгоценного эльфика? Вар, игнорируя насмешку, рассказал про Джай-Ха. Шаман не выглядел удивлённым, и это было красноречивее любых слов. - Ты знал, - потрясённо выдохнул молодой орк. - Знал! Заррог мрачно глянул из-под кустистых бровей на своего ученика и досадливо поджал губы. - Не знал, но догадывался! - процедил старик. - Сложно было не догадаться: Джай-Ха потерял всякий страх, и вскоре вообще перестал скрываться, даже несчастная Гира заметила, чем и поплатилась! - Ты знал, - как зачарованный, повторил Вар. - Ты знал - и ничего не сделал... - Это я-то ничего не делал?! Да я только и занимаюсь тем, что ношусь с вами, как с неразумными младенцами! Я говорил с тобой, и это возымело эффект, но ненадолго. И с Джай-Ха я говорил несколько раз, но его одержимость крепла с каждым днём, так что теперь совсем бессмысленно пытаться достучаться... Он всегда был порывист и горд непомерно. Ничего, нас много, а он один, и обречён проиграть.. - Да оставь ты хоть ненадолго свою обиду и угрозы! - взорвался Вар. - Ты хоть слышал, что я тебе рассказал? Джай-Ха прикасался к Силю, принудил эльфа(!) к близости, а это... - Как мило, - перебил Вара шаман. - Силь? Ты своему питомцу уже и имя дал, замечательно!.. - Ничего я ему не давал, и он мне не питомец. Он сам назвался. - Что?! Эльфеныш сказал тебе своё имя?! Сам?!! - Да, а что такого?.. Я спросил. Он ответил. Вар не понимал, что так поразило Заррога, отчего тот в возмущении пучит глаза; тем более непонятно, как это может быть важнее разговора про старшего охотника. - Джай-Ха совершил преступление. Он обесчестил эльфа, притом ребёнка, это ведь ещё хуже!.. Пока не поздно, нужно что-то делать. Магия древних - не шутки, ты должен как никто другой понимать это. Есть какой-то ритуал, или закон, который можно применить к Джай-Ха?.. Лучше действовать, и побыстрее, а не то на нас всех ляжет Проклятие - как на молчаливых соучастников!.. - Да... - пробормотал Заррог. - Проклятие... Именно Проклятие. Старик был до-странного апатичен, но Вар не замечал этого за собственным волнением: молодого орка чуть ли не трясло, будь он менее осторожен, то уже ринулся бы к Джай-Ха, чтобы... Что? Арестовать? Изгнать из племени? Вызвать на поединок? Ещё тогда, когда Силь поделился подробностями своей "постыдной" тайны, у Вара в груди зародилось странное чувство, похожее на ревность, поднялось с глубин сердца рассерженной змеёй. Как бы молодой орк не опасался Джай-Ха, как бы не оценивал холодным разумом неравность сил в возможной схватке со старшим и лучшим охотником племени - всё же это горячее чувство было сильнее рассудка; хотелось немедля идти к громиле и раскрошить в труху его рёбра, выбить лбом клыки, вцепиться в горло и вырвать кадык! И напоследок оторвать развратнику его детородный орган и запихать тому в задницу - пусть на своей шкуре почувствует все прелести своих же собственных чёрных желаний! В супротив тому, грудь, где клокотало звериное рычание, распирало от непонятной тёрпкой смеси нежности, сочувствия и желания во что бы то ни стало защитить, спрятать ото всего враждебного мира глупого среброволосого мальчишку. - Это ещё не всё, - Вар, ходивший из угла в угол, как волк в клетке, остановился и присел перед шаманом, чтобы быть с ним на одном уровне - лицом к лицу. - Джай-Ха виновен и в другом преступлении: в смерти своей жены, но не потому, что не уследил за ней, а потому что сам убил её! Заррог приподнял голову, оторвался-таки от созерцания рун. Вар не мог отказать себе в удовольствии сделать театральную паузу. - Я видел их обоих в ту роковую ночь, Гира кралась за Джай-Ха, а тот уходил в степь. Я лёг спать, а наутро корил себя за лень и бездействие, но и подумать не мог про убийство! Потом я выхаживал эльфа - и слышал, как тот несколько раз в бреду бормотал, что некто убил каких-то женщину и ребёнка. Я не обратил тогда внимания, но этой ночью мы разговаривали, очень долго, много, и Силь сам открыл эту тайну: этим "некто" оказался Джай-Ха! Понимаешь?! Джай-Ха убил Гиру, а та носила ребёнка под сердцем, о чём сказала уже при смерти (может, конечно, никакого ребёнка не было, и бедняжка просто пыталась таким образом себя обезопасить, спасти, но "папаша" не особо проникся, видимо). Это произошло у Силя на глазах, так как Гира застала мужа "за неверностью"; увидела всё и поняла, и стала кричать, что расскажет отцу. Ты меня слышишь, Заррог?! - Слышу, - глухо отозвался шаман. - Продолжай. - А чего продолжать-то?! Гира бы действительно молчать не стала, вот Джай-Ха её и убил! А сам всё подчистил, так что и следов не нашли! Хочешь, идём со мной, сам спросишь у Силя - только не сверкай так на него глазами, а будешь пугать моего подопечного - выставлю тебя за дверь, и не посмотрю на твои почтенные седины... Заррог усмехнулся и сплюнул в очаг; огонь зашипел, вспыхнул ярче на миг и снова успокоился. - Многие в племени уже и без тебя догадались, что Джай-Ха соврал, - протянул старик. - Слишком вдовец был спокоен, а по возвращении из степи чересчур переживал за эльфийского крысеныша. Никому особо не нужны новые доказательства и улики - поводов для ненависти и так предостаточно. Конечно, я могу передать Горгу твои слова. Но ты же понимаешь, что он казнит всех виноватых? И твоего не-остроухого в том числе? И тебя заодно - ты ведь не будешь в стороне стоять?.. - Заррог, ты слышал, как досталось этому парню... Он вообще не при чем, он же не соблазнял Джай-Ха, а сам изменщик не интересовался желаниями заложника... Разве этот эльф не заслуживает сочувствия, да боги, хотя бы просто отпустите его, и всё!.. - Вар был растерян; когда он узнал от Силя правду про смерть Гиры, изумлению и негодованию орка не было предела; он полагал, что информация такого рода произведёт фурор - и в глубине души лелеял надежду, что ценность эльфа - как свидетеля убийства дочери вождя - возрастёт, или что, хотя бы, внимание племени и Горга в частности переключится на Джай-Ха: силача, гиганта, бешеного медведя, в пылу битвы не замечающего собственных ранений и усталости, махающего огромной секирой вокруг себя с такой скоростью, что лезвия не было видно, только линию смазанных бликов. Вот это реальная проблема - а не забитый пленник, боящийся собственных сновидений. При воспоминании о юном подопечном сердце Вара уколола почти привычная боль. Как Джай-Ха посмел... Как он только додумался до такой мерзости, этот эльф ведь ребёнок ещё совсем, пусть и принадлежит к расе древних, у них ведь близости, поди, до свадьбы и не бывает, да и после свадьбы, может, одни только поцелуи, а о всякого рода грубых ласках наивные и неискушенные, словно дети, эльфы и вовсе ничего не знают, подростки так точно, а Силь как-раз подросток... Вар не мог себе представить, что чувствовал мальчик - мало того, что родной отец, а с ним и прочие остроухие родичи бросили на долгую и страшную смерть, на голод, замерзание у столба, на истязания и унижения, так ещё и единственный защитник оказался самым страшным, самым жестоким и беспринципным палачом!.. - Мне хочется блевать от твоих соплей, Вар, - скривился шаман. - Ты ещё слезу пусти, по потерянной эльфовой чести... Идиот. Да эльфы скорее сами себе язык отрежут, чем поделятся подробностями надругательства; а этот щенок тебе всё в деталях расписал - не находишь ничего странного? Он видит, что тебе не всё равно, и пользуется этим; хочет, что бы ты жалел его, и чем больше, тем лучше! Немного позора и унижения, в конце концов - не такая и большая плата за надёжного союзника... А уж если этот союзник, помимо жалости, испытывает вину - это вообще находка! Тогда тебя легче всего использовать... Ты на крючке, Вар, на коротком поводке, готов, как пёс, ползать на брюхе перед древней тварью. Я наблюдал за этим молокососом какое-то время, когда он ещё сидел голышом у столба: ни крепости духа, ни твёрдости воли, ни характера, ни даже ненависти к нам, из всей ценности - одна только смазливая мордашка да острые уши, но и то, и то быстро подпортили. Я помню, какими были раньше эльфийские воины, твой "командирчик" - их смехотворное подобие, и в подметки не годится даже своей остроухой братии, у тех хоть зубы умеются, хоть доля самоуважения. Неудивительно, что крысеныша выперли из Лесного королевства, странно только, что не удавили ещё раньше - из жалости, как дурной помёт. И что Джай-Ха в нём нашёл?.. Лично я ничего особенного не увидел. Может, мне стоило присмотреться внимательнее? - Как ты можешь так говорить?!.. - Вар пребывал в шоке, но наконец отмер. - Что на тебя... - Что на меня нашло? Мне просто нечего терять. Нам всем уже нечего терять, мы все подохнем из-за этого жалкого сучонка, ни за что ни про что... Я не вижу будущего. Понимаешь? Его нет, и нас нет тоже, мы все шагаем в чёрную бездну, бодрым, весёлым шагом - марш слепцов и дураков! Я устал ото всего, ото всех, устал ловить вас за руку в попытке уберечь от роковых глупостей. У Вара по спине будто скользнула ледяная змейка. Заррог говорил так убеждённо; он не хотел запугать или воззвать к совести, как было раньше, просто констатировал факт. - Ты давеча вспомнил про Проклятие... Разве ты не чувствуешь этого, Вар? Это уже началось, - со злой и усталой обречённостью сказал Заррог, кивая на костяные руны. - Чума пришла в наш дом и отравила умы, и злой рок будет преследовать всех, от младенцев до стариков. И я буду бессильно наблюдать за этим, я чувствую, что обречён пережить всех, кто вырос на моих глазах. Один Джай-Ха выиграл, пусть и немного, в этой ситуации - он хотя бы получил удовольствие. Надеюсь, ты тоже - балуйся, сколько влезёт, играйся с этим эльфом, как девчонка в куклы: корми с ложечки, пой колыбельные, расчесывай... Развлекайся, пока не надоест; а как надоест - выброси или передари кому, кто купится на эту красивую пустышку, вряд ли она долго протянет одна - ей непременно нужен кто-то, к кому надо прилипнуть, имей это в виду... - Он ведь совсем ещё дитя... - ошарашенно пробормотал Вар. - Что он сделал такого, за что ты так его ненавидишь?.. - Посмотри в зеркало - это и будет ответом на твой вопрос, - сказал шаман, сгребая в мешочек кости и камешки вместе с золой. - Хотя... Что ты поймёшь, у тебя и без того мозгов было мало, а теперь и подавно нет ничего - потерялось вместе с эльфовой девственностью. - Осторожнее, Заррог, - хрипло произнёс Вар; он встал и стоял на прямых напряжённых ногах, сжимал и разжимал кулаки, будто собрался драться. - Как бы мы окончательно не рассорились после этого разговора. - О нет, Вар, я ни слова из того, что сказал, назад не заберу, - Заррог, напротив, и не думал вставать, скрестил ноги, сгорбился, глядя, почти не моргая, на пламя очага. - Ты - сентиментальный дурак и тряпка, а твой эльф - продажная шлюха, готовая своим телом расплатиться за свою безопасность. Вар качнулся едва заметно вперёд, словно хотел наброситься на учителя, но потом развернулся на пятках и широким шагом двинулся к двери. - Постой! - окликнул его старик. Вар не обернулся; широкие его плечи под курткой поднимались и опускались в такт глубокого гневливого дыхания. - Я не сказал главного: помнишь, я передавал тебе волю Горга?.. Он хочет убедиться в твоей преданности племени. - Помню, - Вару пришлось приложить усилие, чтобы говорить спокойно, но слова вылетали изо рта резко, как рык. - И что же? - Вождь хочет тебя видеть. Тебя и эльфа. - Когда? Шаман недобро улыбнулся. - Сейчас.