Love me - Hate me

Теперь покой вместе с Чонгуком теряет и Чимин. Ситуация в зале для практики позволяет бурному воображению дорисовать множество вариантов развития, в которых Чон не покинул зал, и Чимин с ужасом осознает, что был бы не против любого из придуманных исходов. То, что Пак бисексуал, он знал уже давно, поэтому кризиса принятия себя и своей ориентации не было, пугало другое, пугал интерес к Чону, как к предполагаемому партнеру. Дело в том, что подобный интерес в Чимине уже просыпался пару лет назад. Чонгук вырос, возмужал, накачался, забился татуировками и наделал пирсингов везде, где только можно, он буквально стал влажной мечтой каждого, и Пак Чимина, имеющего кучу кинков на все выше перечисленное, в том числе. В то время Чимину пришлось несладко, он старательно пытался похоронить свой интерес к Чонгуку и ему это, вроде как, удалось. Он искоренил свою симпатию еще в зародыше, безжалостно вырвал неокрепшие ростки, растоптал и сжег, приказав снова никогда не появляться. А теперь давно похороненные чувства вновь дают новые несмелые побеги, несмотря на все Паковы запреты, «это не правильно», «это не взаимно» и «это никому не нужно». Всю ночь Чимин провел в размышлениях и в итоге решил, что Чон страдал еще недостаточно, чтобы оставить его сейчас в покое, а со своими чувствами он разберется потом, надо будет — снова похоронит, не в первый раз. Таким образом, Чимин хоть пыл слегка и поумерил, но полностью Чона в покое не оставил, война есть война, знаете ли, поэтому наступательные действия Пака продолжались, он беспощаден к тем, кто его обидел. Через пару дней Чимин и Чонгук снова встретились в зале для практик, чтобы отрепетировать совместный номер. Старший сдавать позиций явно не намерен, всю тренировку только и делает, что соблазняет макнэ, наклоняется слишком низко, двигается слишком сексуально, говорит слишком томно, касается слишком интимно, всего в этой репетиции было слишком. У Чонгука от невозможности получить разрядку и возбуждающего его Чимина прямо под носом уже башню рвет. Не успев закончить связку, Чон довольно грубо хватает старшего за запястье и вжимает спиной в зеркало, приближается к лицу слишком близко, что их носы соприкасаются, и цедит сквозь зубы: «Хватит». Чимин дышит сбито, как и сам Чон, от неожиданности округляет глаза, но растерянности не выдает, лишь вздергивает подбородок и, нагло ухмыльнувшись, спрашивает: «А иначе что?». — Трахну. Прямо здесь, — грубо отвечает ему Чон, возбуждением в бедро упираясь, словно доказывая серьезность намерений. От такого властного и серьезного Чонгука у Пака мурашки по спине пробегают и ноги подкашиваются, он нереально горяч. — Так трахни, — выдыхает ему в губы старший. У Чона тормоза срывает окончательно, он пальцами за подбородок парня хватает, к себе ближе тянет и жадным поцелуем в желанные губы впивается. Это лучше, чем ему снилось, лучше, чем он представлял себе, когда дрочил в душе, потому что Пак отвечает, целует в ответ также жадно, страстно, напористо. Они будто за власть борются, не хотят другу уступать. Чимин ведет медленно руками по бокам Чонгука, плавно перемещает их на грудь парня, одну руку оставляет на накаченной груди, второй ведет выше и в волосы на затылке впивается, ближе к себе тянет, хотя ближе уже некуда. Чон не отстает, подхватывает старшего под бедрами, заставляя того обвить ногами свою талию, и, наконец, в руках сжимает упругую задницу, о которой мечтал уже бог знает сколько времени. Младший отстраняется от уже истерзанных губ и по линии челюсти поцелуями спускается к шее, Пак стон не сдерживает, пальцами в сильные плечи впивается и начинает потираться своим возбуждением о каменный пресс Чонгука. Закончив выцеловывать шею, Чон ведет носом по щеке, поднимается к виску, в самое ухо шепчет: «Хочу тебя» и стояком через одежду в чужую промежность толкается. У Пака словно разряд тока по телу пробегает, он в спине выгибается, новый стон с губ слетает, Чон своими губами его ловит, нижнюю губу засасывает и оттягивает зубами. Желание впиться зубами в молочную шею и наставить на ней бордовых отметин растет в геометрической прогрессии, но он себя сдерживает, лишнего не позволяет, так как за следы на теле менеджер их явно не похвалит. От отчаянья Чон сильнее пальцами сжимает упругие половинки старшего и рычит: «Блять, хочу тебя, что сожрать готов». Пак млеет от ласк младшего, они лишь целуются, а он уже готов кончить. Он тянется к краям футболки парня и начинает ее стаскивать, а пока они разорвали поцелуй, чтобы снять ненужную вещь, отвечает: «Я тоже невероятно сильно тебя хочу» и снова впивается поцелуем в губы младшего. Чону не нужно повторять дважды, он удобнее перехватывает своего хена и несет в сторону дивана, стоящего в углу репетиционной. Сорвав со старшего футболку, он укладывает его спиной на диван, удобнее устраивается меж его разведенных ног и продолжает терзать чужие губы, руками беспрепятственно блуждая по разгоряченному телу. Чимин от нехватки трения и болезненного стояка начинает ерзать под младшим и хныкать ему в губы. Чон сам держится из последних сил, но сделать ничего не решается, слишком спонтанно все вышло, никто из них не был готов к подобному повороту событий, поэтому поблизости нет ни смазки, ни презервативов. — Чимин… смазка… ее нет, — прерываясь на поцелуи шепчет младший. — С-сделай… а-ах… уже. хоть что-то, — Пак буквально умоляет Чонгука. И Чон решается. Не разрывая поцелуя, он тянется к поясу старшего, подрагивающими от возбуждения пальцами освобождает его напряженный член и слышит удовлетворенный стон Чимина. Чонгук поцелуями спускается к шее, самому чувствительному месту старшего, начиная выводить на ней узоры языком, несильно всасывает кожу, легонько прикусывает и царапает зубами, изо всех сил старается не оставлять отметин. В это время берет в руку стоящий колом член старшего и начинает большим пальцем круговыми движениями размазывать по головке выделившийся предъэякулянт, надавливает сильнее. Чимин несдержанно стонет, выгибается под Чоном и толкается в его руку, желая получить больше. — А-а-ах… Чонгук… быстрее… еще… — такой отчаянно нуждающийся в разрядке Чимин — настоящее произведение искусства. Его и так пухлые губы распухли еще больше и покраснели от долгих и несдержанных поцелуев, волосы находятся в полнейшем беспорядке, лицо покраснело от возбуждения, а на лбу и шее выступила испарина, губы приоткрыты, с них слетают умопомрачительные стоны, при этом он смотрит так пристально, так умоляюще, хватается пальчиками за напряженные плечи Чона так сильно. Чонгук готов кончить лишь от одних поцелуев с Паком и его стонов, собственный стояк напоминает о себе болезненными ощущениями. Макнэ отрывается от своего хена, одной рукой расстегивает свои штаны и приспускает нижнее белье, пару раз проводит рукой по стволу и пристраивается к старшему так, чтобы было удобно взять оба члена рукой. В отсутствии всего необходимого Чон не решается на полноценный секс, так как заботится об ощущениях и комфорте своего партнера, но совместная дрочка звучит не так плохо, сейчас главное решить две проблемы, находящиеся в руке Чона, а потом, если захотят, они смогут продолжить в более комфортных условиях. Чонгук не медлит, задает сразу довольно быстрый темп и протяжно стонет, утыкаясь лбом в плечо старшего, который в ответ выгибается и до красных следов впивается в его спину пальцами. — Ах, блять, какой же ты ахуенный… твои стоны… я готов кончить только от них, — произносит Чон прямо в ухо старшего. — Я не продержусь долго, хен. — Я. я тоже. я. уже…- стонет в ответ Чимин, кончая себе на живот. Тело содрогается после оргазма, а младший все продолжает стимулировать рукой оба их члена. От гиперстимуляции Пак не может сдержать очередного протяжного стона, под который кончает и младший. Чонгук сваливается на бок, рядом с Чимином, и лежит так пару минут с закрытыми глазами, пытается привести дыхание в норму, обе руки практически не чувствует, но тем не менее счастливо улыбается. Удивительно, ни секс с другими партнерами, ни ежедневное самоудовлетворение не смогли снять и капли напряжения, а совместная дрочка с Чимином принесла покой и расслабленность во всем теле. Чуть отдышавшись, Чон поднимает с пола первую попавшуюся футболку и вытирает с подтянутого пресса старшего их общую сперму. Чимин в это время тоже лежит с закрытыми глазами и пытается осмыслить случившееся. Они с Чоном только что занимались совместной дрочкой в общем зале для практики. Ахуеть, не встать, кому расскажешь — не поверят. Но, несмотря на все, Чимин не жалеет о случившемся и не может сдержать легкой улыбки, чувствуя как младший обтирает его. Он соврет, если скажет, что не хотел бы повторения или продолжения. Возможно, все начиналось не слишком романтично и не с самыми благими намерениями, но оба парня не жалеют о том, к чему они пришли в итоге. — Может, продолжим в моей комнате? — лукаво спрашивает Чимин, приподнимаясь на одной руке и слегка нависая над Чоном. — Определенно, хен, — улыбаясь, отвечает Чонгук и рукой за затылок притягивает к себе старшего для медленного, практически ленивого, но глубокого поцелуя.