Love me - Hate me

— Чонгук-аааа… Что ты… Ах… Хватит, — только и может выдавить из себя Чимин, тихо постанывая. Чонгук зажал его в какой-то тесной каморке прямо в разгар премии MMA. Младший словно обезумел, схватил Пака за руку, и, не говоря ни слова, затолкал в темную тесную комнатушку, сразу принимаясь ласкать чувствительную шею и сминать упругие ягодицы старшего. — Ах… Хен… Хочу тебя, — в ответ еле слышно стонет Чон прямо в шею Пака, от чего последний покрывается мурашками, а очередная волна наслаждения заставляет дернуться навстречу ласкам. — Ты же тоже хочешь, я чувствую. И, словно в доказательство, сжимает вставший член Чимина через ткань брюк. — Я больше не могу, хен, — Чонгук утыкается носом в висок Пака и горячо шепчет в самое ухо, задевая его губами. — Я так долго терпел, так долго ждал, но сейчас больше не могу. — Чонгук. Нельзя. Одежда. Следы. Менеджеры нас убьют. А еще мы на премии, мать твою! — хотя бы один из них должен сохранить голову на плечах. — Черт с ним. Премия почти кончилась. Мы уже выступили и все награды тоже получили. Никто не заметит. Сильные руки Чонгука пропадают с талии и задницы Пака, оказываясь на плечах. Мгновение и дорогущий пиджак Чимина от Louis Vuitton летит в пыльный угол, за ним следует не менее дорогой пиджак Чона, руки возвращаются, по-хозяйски стискивая тонкую талию Пака, пока губы соединяются в мокром и страстном поцелуе. — Ребят, я все понимаю, но вы совесть-то имейте, — слышится из-за двери насмешливый голос Ви. — Блять… — выдыхает Чон в распухшие губы Пака, прижимаясь своим лбом к его и тяжело дыша. Буквально через пару минут раскрасневшиеся и растрепанные парни покидают тесную комнатушку. — Вам сперма в голову ударила? — отчитывает Тэхен двоих из макнэлайн. — Несколько сотен человек видели, как ты, животное похотливое, утащил Чимина не пойми куда. И лицо твое говорило явно не о том, что вам песню обсудить надо или что ты там хотел придумать в качестве отговорки? А сейчас? Посмотрите на себя! Да по вам видно, что вы не покурить выходили. — Тэ, не ругайся, — улыбается Чимин, обнимая соулмейта за плечи. — Ты же пришел и нас спас. — Ага, спас. Обломал мне секс… — бурчит позади Чон. — И хватит уже его обнимать! — Скажи спасибо, что это был я, а не любопытный стафф, готовый в любой момент продать подобную информацию прессе. Я с вас хуею. Вы бы для приличия хоть постеснялись или попытались бы спрятаться. Нет, блять, на глазах сотен людей и миллионов видеозрителей пошли трахаться в туалет. Обиженный Чон обгоняет парней и первым возвращается в зал, Тэхен же задерживает Чимина еще на некоторое время. — И долго ты его мучать собираешься? Это же ты попросил меня прийти и помешать вам. Я вообще не понимаю в чем смысл. Вы же уже переспали, к чему этот цирк? — Вот именно, что ты не понимаешь, мой друг, — улыбается Пак. — Я не могу этому мелкому засранцу просто так спустить с рук его поведение все эти годы. После премии парни рассаживаются по машинам, Чонгук садится с Чимином и Юнги. — Хен, ты наверняка сильно устал. Может, тебе стоит поехать в общежитие? — намекает макнэ Паку. — Я, кстати, тоже не очень настроен праздновать. Думаю, нам стоит пропустить вечеринку. — Чонгук-а, что ты такое говоришь? Я полон сил и энергии. Мы не можем не отпраздновать получение очередного дэсана, — Чимин мастерски делает вид, что не замечает многозначительных взглядов младшего и поглаживает его бедро. — Давайте хорошенько повеселимся сегодня! — Как скажешь, хен, — выдавливает из себя улыбку Чон. Чонгук уже на грани. С инцидента в танц.зале и его продолжения в комнате Чимина прошло уже почти два месяца. Они так и не обсудили произошедшее, но все это время Чимин ластится к нему еще больше, его прикосновения откровеннее, нежнее, он откровенно соблазняет младшего, но дело дальше страстных поцелуев и жаркого петтинга не заходит. Всегда что-то или кто-то мешает в самый последний момент. То стафф придет, то мемберы, то Чимин устал, то выступление на носу. Чонгук же не железный, он уже устал постоянно возбуждаться, а разрядку получать лишь самостоятельно в душе. Тем более, когда рядом ходит красивый и сексуальный Чимин, который сам всячески намекает на непристойности. Празднование очередной награды было решено провести в ресторане одного из популярных отелей. Для этого компания забронировала весь ресторан целиком для группы и стаффа, чтобы не смущать парней излишним пристальным вниманием. За столом Чонгук занимает место по правую сторону от Пака, и это его худшее решение за сегодня. Чимин решил, словно, извести Чонгука. Все еще в костюмах после премии, с макияжем, парни невероятно красивы, а Чимин особенно. От выпитого алкоголя парням жарко, и они освобождаются от тесных, дорогих пиджаков. Пак остается в одной полупрозрачной блузке, открывающей его ключицы. Сексуально неудовлетворенный Чонгук, которого к тому же перервали в момент невероятно страстного поцелуя, стискивает зубы до крошащейся эмали. «Держись», — просит сам себя. Чимин был бы не Чимин, остановись он только на этом. Под предлогом легкого опьянения, Пак часто задевает различные части тела макнэ, якобы случайно, а потом и вовсе нагло прижимается к его боку, заваливается на него всем телом, во время приступов веселья. Также старший постоянно трогает Чона, причем намеренно. Это не невинные случайные касания. Это целенаправленная провокация. Пак касается рук, груди, колен, бедер, шеи младшего. Якобы из-за громкой музыки часто наклоняется и шепчет томно на ухо, что только в голову взбредет. Чонгук не выдерживает. — Хен, покурим? — слишком напряженно, но Чимина не смущает. — Конечно, Гук-и, — ласково тянет Пак. Однако до курилки или даже улицы добраться им не суждено. После выхода из кафе, Чон сразу же резко тянет Пака в строну лифтов, на его счастье тот приезжает пустым. Оказавшись вдвоем в лифте, Чон грубо прижимает Пака к стене, серьезно смотрит в глаза, наклоняется ближе и шепчет в самое ухо: — Ты доигрался, хен. Одной рукой макнэ опирается на стену за головой Чимина, второй проникает под полы пиджака, начиная поглаживать бока и поясницу, пока губы жадно целуют шею старшего. Пак не может сдержать стона, ему приходится зажмуриться и воззвать к остаткам трезвости и рассудка. — Что ты… Что ты делаешь? Это общественное место, — рвано выдыхает Чимин, начиная возбуждаться и плавиться от ласк младшего. — Нужно было думать об этом раньше, хен, пока ты два месяца доводил меня до этого состояния. — Нет, Чонгук, а что если кто-то войдет? Нужно остановиться. Но, на удачу Чона и невезение Пака, до верхнего этажа лифт так ни разу не остановился, и никто их не потревожил, позволяя творить различные непотребства. Из лифта парни буквально вываливаются в коридор отеля. У обоих потрепанный вид и распухшие губы, оба раскрасневшиеся и тяжело дышат, благо им везет, и на этаже также никого не оказывается. Чонгук, не теряя времени, хватает Пака за руку и тянет в сторону одного из номеров, который открывает непонятно откуда взявшейся ключ-картой. Оказавшись в номере, Чон уже себя не сдерживает, прижимает Пака к двери, сжимает сильными руками упругую задницу и тонкую талию парня, утягивает в страстный и мокрый поцелуй. Чимина ноги не держат, он отчаянно цепляется за плечи младшего, чтобы иметь хоть какую-то возможность не сползти по двери. Чон и так является олицетворением всех его кинков и фантазий, а такой властный, напористый и не терпящий возражений младший одним своим видом заставляет протяжно стонать в губы, жаться ближе, теснее, позволять доминировать. Его просто невозможно не хотеть. В этот момент Чимин не думает о том, что между ними происходит, не думает, откуда взялся забронированный номер, а лишь поддается напору младшего. Он изводил его так долго, но это не значит, что в это время не страдал и сам Пак. Чонгук втискивает колено меж ног Чимина, чувствуя его возбуждение и демонстрируя свое, поцелуями спускается к чувствительной шее, руки все также блуждают по телу старшего. — Хен… Ты такой невероятный. Такой красивый, — шепчет ему в шею Чонгук, одновременно доставая края блузки из брюк Чимина и пробираясь пальцами под тонкую ткань. — Я так сильно тебя хочу. Не стоило тебе дразнить меня. Из Чимина вырывается сладкий протяжный стон, когда Чон протирается бедром о его напряженный член, а рукой сжимает сосок, попутно оставляя мокрые поцелуи на шее. Сил терпеть больше нет, он уже терпел достаточно. Чонгук подхватывает старшего под бедра и направляется вглубь номера к кровати, укладывает Пака на нее спиной, сам нависает сверху и все никак не может оставить в покое губы Чимина. — Нереальный. Возбуждающий. Идеальный, — прерываясь на поцелуи выдыхает Чон. — Тобой невозможно насытиться. Мне всегда мало. Чимин вновь протяжно стонет, выгибается навстречу ласкам, жмется ближе к парню и уже начинает хныкать, так как возбуждение больно упирается в ткань брюк и приносит дискомфорт. — Чонгук-а… Сними… — Что, хен? — Все. Всю одежду. Хочу чувствовать тебя, всего тебя. Чонгук с трудом отстраняется от желанных губ, напоследок оставляя легких поцелуй в уголке, и спешит избавить себя и Чимина от одежды. Увидев под собой полностью обнаженного парня, Чон не сдерживает рваного вздоха. Он так прекрасен. Чонгук порой сомневается, что старший вообще человек, ибо невозможно быть таким красивым и изящным, будучи всего лишь человеком. Он словно ангел, эльф или фея, сказочное и прекрасное создание. — Так и будешь пялиться, или займемся делом? — Чимин всегда немного груб, когда смущен, а восторженный взгляд младшего определенно смущает. Чонгук приходит в себя, усмехается, оставляет нежный поцелуй за ухом и тянется к тумбочке, где должно быть все необходимое. Смазав пальцы, Чон приставляет их ко входу старшего и откровенно охреневает, когда один палец входит более, чем свободно. Младший добавляет второй и начинает растягивать Пака, стараясь найти заветную точку. — Ты же явно не готовился к подобному окончанию вечера. Что же это получается, хен? Ты играл с собой? — мурлычет Чон на ушко, растягивая Пака и целуя его в шею. — Ах… Да, — Чимину хорошо, но определенно мало двух пальцев, он хочет уже младшего в себе, полностью. — Кого ты представляешь, когда играешь с собой, хен? — Мгх… Ах… Не останавливайся. — Я задал тебе вопрос. — Ах. Черт. Тебя. — Ты представляешь, что я делаю так? — добавив третий палец, Чон поцелуями спускается к ключицам и груди старшего, проводит мокрым языком, слегка прикусывает, при этом начинает двигать рукой все быстрее. — Нет, — Чимина выгибает от удовольствия и ласк, но он хочет не так, собирает оставшиеся силы и остатки разума воедино. — Представляю, как ты входишь в меня, грубо и жестко. Чонгуку сносит крышу, у них обоих кинк на грубый секс? Невероятно. Сдерживаться уже невозможно, поэтому Чон тянется за пакетиком из фольги, раскатывает по возбужденному члену презерватив, пристраивается к анальному отверстию старшего, и сразу входит на половину. Чимин выгибается от неожиданности, но ласковые и сильные руки поглаживают, успокаивая, а родные губы сцеловывают капельки из уголков глаз. — Дальше… Чонгук входит до конца. Судорожный выдох куда-то в ключицу старшего. Он так давно мечтал об этом, так давно хотел, но игры Чимина слишком затянулись. Чонгук начинает двигаться, быстро и размашисто, выбивая такие сладкие стоны из старшего. Он сам, не сдерживаясь, стонет, утыкаясь лбом в плечо парня. — Наконец-то… Так хорошо… Господи… — Ах, Чонгук-а… Да… Вот так. Быстрее. На вечеринку, похоже, они не вернутся.