Я много курю, но...

Телефон лениво завибрировал на тумбочке и экран загорелся белым уведомлением, освещая темноту небольшой комнаты. Саша сразу же потянулась к тумбе, взяла смартфон, пальцы быстро поскакали по клавиатуре, отписав очередной ответ, и она устало легла обратно, уставившись в потолок. Последние пару дней её физически мутило. Кружилась голова, тошнило. Она настолько устала, что даже не принимала своих таблеток уже почти двое суток. Про учёбу не шло и речи, девушка бессовестно прогуливала, не в силах, не то чтобы до университета доехать, а вообще хотя бы до кухни лишний раз дойти. Однако сейчас она всё же встала, накинула на себя тёплый халат и, спустив ноги в драные, старые, но такие уютные и тёплые тапки, прошаркала в туалет. Не стала смотреть лишний раз в зеркало, решив просто принять прохладный душ на ночь. Показалось, что это неплохая идея, учитывая, что она, кажется, давно не мылась. Телефон остался в комнате, то и дело мигая уведомлениями. Антон переживал, хотя она особо и не рассказывала о своём состоянии. Он видел, что отвечать она стала по-другому, усталость сочилась сквозь строчки её аккуратных слов. И парень натурально не знал, что с этим делать. Прошло уже два месяца с тех пор, как он покинул самый западный уголок страны и наступила холодная, ранняя весна. Мартовские коты уже готовились к своему концерту, а птицы давно уже числились на разогреве, прилетев с юга. Антон тяжко вздохнул, не силясь заснуть. Несколько последних его сообщений остались непрочитанными и он понадеялся, что Саша просто уснула. Парень тоже было хотел отложить смартфон и лечь, но вдруг пришло сообщение. 01:23 Не спится? Не от неё. Неожиданно, от него. Арсений редко писал сам, редко писал в принципе, предпочитая телефонные звонки и личные встречи, но тут что-то видно дёрнуло его, после нескольких долгих минут пустого взгляда уставленного на «онлайн» Шастуна, всë-таки решил написать. 01:24 Типа того. Тебе тоже? 01:24 А я и не пытался, в клубе сейчас. 01:25 Разве в клубе не должно быть других развлечений? Помимо меня 01:25 В том-то и проблема, что тебя здесь нет Антон цыкнул. Арс явно был пьян, наверное это и к лучшему, что он не позвонил. С пьяным Поповым Шастун дел иметь не хотел, точнее не любил. Потому что сталкивался и не раз. Ни к чему хорошему это никогда не приводило, хотя вряд ли их секс можно было назвать плохим. Скорее просто неправильным с какой-то точки зрения. Возможно, с точки зрения Антона, потому что Арса явно всё устраивало. Шаст прикрыл глаза, только для того, чтобы вновь их открыть и продолжил всë-таки переписку. 01:27 Ты в порядке? 01:30 Забери меня отсюда. Этого ему ещё не хватало. Антон ещё раз зашёл в чат с Сашей и, не увидев там никаких изменений и вдруг поняв, что заснуть не сможет, резко принял решение, которого остерегался. Да, он встал, взял ключи, накинул куртку, обулся и вышел из квартиры, хлопнув дверью на зло спящим соседям. Когда завёл машину, вывернул на проезжую часть, сам для себя решил, что Арсений всë-таки друг. И самого Шаста он не раз выручал в таких ситуациях, заботливо отвозил домой, раздевал, укладывал спать, писал записку, которую размещал под стаканом с водой и аспирином, которые Антон всегда находил с утра. Иногда оставался на ночь… Но Шаст этого не планировал. Барабаня пальцами по рулю, он чётко знал, что довезëт Арсения до дома и на этом они распрощаются, а ещё — будут квиты. Парень держал дистанцию. Он холодно спросил адрес и ничего не ответил, когда получил его. Потом поняв, что ехать минимум полчаса, всë-таки написал, что скоро будет. Арсений отправил на это многозначительную одинокую скобочку. Что ж, такую же одинокую как и сам Арсений. — Привет, — Антон совсем не удивился, заметив, что друг уже ждал его на улице, недалеко от клуба, в котором до этого напивался. — Рад, что ты приехал, ‐ кажется Попов уже немного протрезвел. Он достаточно ловко в последствии запрыгнул в большой чёрный джип, пристегнулся и многозначительно уставился на своего спасителя голубым взглядом своих глаз. «Да, во всех смыслах голубым», — подумал Антон. — Ну, чего? — спросил, не выдержав этого напряжения, выворачивая руль направо. — Давай поговорим. — Арс, давай не сейчас, ты пьян, я не в духе. Могу только «похвалить» тебя за то, что из всех своих знакомых ты решил писать именно мне, — Шастун выехал на автомагистраль, сильнее вдавив педаль газа. — Только ты был онлайн полвторого ночи. — Неправда, — не поверил Антон. Они замолчали. Ни музыки, ни разговоров, несколько минут только шум шин и тихое дыхание обоих. Они ехали точным маршрутом к адресу проживания Арсения и тому льстило, что водитель так хорошо знает его, но и обижало, что он и в самом деле никуда не собирался сворачивать. Ещё немного посверлив взглядом до боли родной профиль лица и кудряшки над ним, Попов уставился в окно, наблюдая за тем, как мелькают и сменяют друг друга фонарные столбы вдоль дороги. Отвлекло его от этого занятие только уведомление, пришедшее на телефон товарища. Шастун моментально взял айфон в руки. Саша писала. Говорила, ложится спать. Пожелала доброй ночи, а на поспешно отправленные парнем вопросы о самочувствии, уже не ответила. Антон быстро облизал пересохшие губы и убрал телефон, вновь переводя взгляд на дорогу. Внимательные голубые глаза следили за каждым действием. — Неполадки на личном фронте? — вдруг спросил Арсений, тут же пожалев о том, что пьяный мозг позволил языку сострить. — А у тебя? — Шаст глянул так быстро, но так убийственно, так жестоко произнеся эту фразу, что сердце защемило, причём у обоих. Попов отвернулся. Ему казалось он вот-вот заплачет от этой невыносимой недосказанности между ними. Но ему только казалось, ведь он был пьян, а под алкоголем — слëзы были пусть и искренние, но не такими важными. Он устало прикрыл лицо руками, будто спрятался и в самом деле остерегаясь мокрых глаз. Однако этой ночью они ему не грозили, нет, только не рядом с ним, потому что рядом с ним Арс всегда был язвительным, сверкающим своей улыбкой мужчиной-загадкой. Потому что именно таким, он ему понравился. Значит таким и стоило оставаться. Но сегодня всё было иначе. Их сердца больно резали вовсе не обидные слова, давно уже друг другу высказанные в порыве ссор, а эта тугая тишина. Антон припарковался у нужного подъезда. — Доброй ночи, — проронил сухо, будто бы разговоры и в самом деле были под запретом, наказуемые уголовно. — Может зайдёшь? — Арсений не знал, на что он надеялся, задавая этот глупый вопрос, просто пьяная дурная башка начинала болеть и скулить, при одной только мысли о большой пустующей квартире и холодной постели, которые ждали его на третьем этаже. — Ты же знаешь ответ на этот вопрос, — Шаст развернулся в пол-оборота, наконец нормально посмотрел впервые за вечер на друга, и Арсений заметил мелькнувшую в этом лице печаль. Больше всего на свете ему не хотелось сейчас покидать эту машину одному. ‐ Извини, — собрался он наконец. — Больше ты меня таким не увидишь, — от чего-то они оба знали, что это не факт. — Минутная слабость. — Извиняю, — совсем не зло простил Антон. Попов преодолел наиглупейшее желание поцеловать эту чёрствую морду напротив, точно зная, что схлопотал бы за это по своей удар. И наконец открыл дверь, выходя из машины. Ещё одну, короткую секунду, уделил тому, чтобы постоять и посмотреть на друга, а затем, наконец, кивнув в знак благодарности, захлопнул дверь. И с этим хлопком Антону стало легче дышать. Он удержал себя от взгляда в боковое зеркало, не желая, видеть одинокую, болезненную фигуру Арса, стоящую на обочине, и уехал так же быстро как и приехал. Сколько многозначительных взглядов надо бросить, чтобы достучаться? Саша проснулась ближе к обеду. Она не знала этого, но чувствовала себя явно хуже, чем Арсений Попов после бодуна этим же днём в далекой Москве. Температура поднялась явно легче, чем сама девушка. Голова кружилась и болела. Её дедушка заботливо съездил в аптеку перед суточной рабочей сменой и приготовил куриный суп, в надежде, что внучка поест. Но его внучка первым делом взяла в руки телефон и мутным взглядом увидела несколько пропущенных и больше двадцати сообщений. Она сонно протëрла глаза и решила перезвонить, видя, что последний пропущенный был всего десять минут назад. — Саша? — в трубке послышался встревоженный голос Антона. — Да? — она просипела это, хотя горло не болело, просто голос, как и его обладательница, ещё не до конца проснулся. — Ты в порядке? Полдня не отвечаешь, — кажется, теперь он немного обижался, хоть ему и стало гораздо легче на душе. — Извини, спала всё это время. — Болеешь ещё? — грустно спросил он. — Да, — не менее грустно усмехнулась она. — Как ты? — вдруг переключила своё внимание на него. — Как твои дела? — У меня всё нормально, — в Антона, словно иглы, впились воспоминания прошлой ночи, в которой может ничего интересного и не произошло, но которые явно зачем-то всколыхнули в сердце. — Переживаю за тебя. — Не переживай, — девушка шмыгнула носом. — Попью витаминчики и поправлюсь. — Хотел бы я быть рядом, — заверил парень, и вдруг что-то побудило его выпалить. — Переезжай в Москву! Саша на секунду застыла. Не то, чтобы такого варианта не было в её мыслях, но это казалось планами на более далекое будущее. Она немного не поняла его интонации, поэтому переспросила. Шастун подтвердил. Рассказал как ухаживал бы за ней, вот в такие моменты болезней, как переживает за неё, и за то, что сам находится так далеко, не способный в экстренных случаях как-либо повлиять на ситуацию. Саша всё это выслушала и лишь тяжело вздохнула. — На какие шиши я буду там жить, Антон? — На мои, — не думая ни одной лишней секунды, заверил он. Она засмеялась. Затем замолчала. Резко потянуло курить. Не то, чтобы Саша с каждым годом своей жизни не признавала, что мир материален, а она всё более меркантильна, нет, но всё же ей не хотелось ни от кого зависеть. Тем более ей не хотелось зависеть от мужчины. И будто прочитав её мысли, Шастун начал распинаться о том, что просто поможет устроиться, найти работу в первое время, а потом она всё обязательно сможет сама. И как он был бы счастлив, живи она рядом, как всё было бы прекрасно. Саше это всё почему-то не понравилось. Стало тревожно, но она лишь «угукнула», сказав, что над этим надо подумать. Потом спешно с ним попрощалась, обещав, что ещё напишет и положила трубку. Антон на том конце провода глупо уставился на завершенный телефонный разговор. Да, может он рано предложил это всё, затеял нечто подобное. Но он и в самом деле волновался. И не только за Сашу, но и за себя. Потому что здесь, в Москве, оставаясь без него, он подвергался риску каждый раз, находясь рядом с Арсением. Она должна была стать его якорем, но пока что находилась слишком далеко. И кажется Шаст, в самом деле, не мог привязаться к варианту получше, потому что именно она чем-то его пленила, именно она смогла отвлечь от мыслей, к которым не хотелось возвращаться. И парень действительно был готов на многое, чтобы обеспечить её себе, здесь, рядом, тогда, когда он нужен ей, а она ему. В голове отдалённо мелькнула мысль об эгоистичных побуждениях сие идеи, но Антон отогнал её, сославшись на то, что любой человек по природе своей эгоист и это вовсе не мешает ему в благе сосуществовать с остальными, принося пользу не только себе. И Саша призадумалась. Ограниченные болезнью потуги её мозга что-то для себя отметили, как вариант, который стоило рассмотреть, что-то опровергли сразу. Она лениво поставила кипятиться чайник, наконец вернувшись к приёму антидепрессантов, которые запила витаминами и таблеткой от головной боли. Пока чайник медленно, но трудолюбиво нагревал воду, созданный только для этой единственной задачи, с которой хорошо справлялся, в отличие от многих людей, девушка вышла на крыльцо, прихватив с собой пачку сигарет. На улице было прохладно, поэтому она хорошенько закуталась в плед, прежде, чем крепко затянуться. Первая за несколько дней сигарета на голодный желудок и спросонья ударила по башке так, что мир на секунду даже закружился, прижав девушку к земле. Она села на ступени, понимая, что рискует упасть, после столь длительной и всё ещё текущей болезни. Отметила про себя, как «по-ублюдски», — так говорил Шастун, зажглась сигарета и теперь так же тлела. Одной стороной. Но это было не так важно, как то, что в пачке она значилась последней и нужно было идти в магазин, потому как дед не курил и внучку справедливо за это осуждал. Он бы точно не купил ей по-братски ничего подобного. Мысли в голове смешались в несуразную кашу. Москва, Антон, дед, сигареты, прогулы, мартовский холодок… Саша шмыгнула носом и расплылась в немного пугающей улыбке. А может и в самом деле к чëрту это всё. К чёрту этот старый дом, этот надоевший ей родной город, нелюбимую учебу и бедность? В кои-то веки судьба улыбнулась ей, а значит шанса упускать не стоило. Надо было брать всё в свои руки и отдаться в руки Антона. Она доверяла ему потому как пусть и видела всего два раза в жизни, любила и знала, что только с ним, помимо дедушки, она общается каждый божий день. Хотя, разве можно доверять хоть кому-то кроме себя? Шастун нервно закурил, ругая себя за эту привычку с каждой сигаретой всё больше. Он не стал больше ничего ей писать, терпеливо ожидая, когда она сделает это сама. Под диалогом с Сашей одиноко висел диалог с Арсением, который то и дело хотелось «удалить у обоих». Антон что-то матерное пробормотал себе под нос и вновь крепко затянулся. Не будучи больным, всё равно порой себя таким ощущал, вот как сейчас, не находя себе места, кружа из стороны в сторону. Всего полторы минуты хватило Шастуну в этот раз, чтобы прикончить несчастную сигарету и буквально вдавить бычок в мокрый асфальт, всё ещё выдыхая из себя остатки дыма. Он думал о Саше, об её возможном сюда переезде, а в голове засел образ Попова, стоящего одиноко на обочине дороги, провожающего его машину взглядом. А ведь Шаст не посмотрел тогда в боковое зеркало, он не увидел этой картины воочию, но почему-то так чётко мог лицезреть её сейчас в своей голове.