Я много курю, но...

Апрельское солнце еле-еле грело, ему мешал не менее апрельский, всё ещё по зимнему холодный ветерок, особенно ощутимый здесь, на опушке, где и располагалось кладбище. Саша шла, укутавшись в пальто, мимо унылых заборов цвета облезлой голубой краски, перекошенных могил, печальных мёртвых лиц на них и редких фантиков конфет, встречающихся то тут, то там. Она любила читать имена покойных, но не любила смотреть им в лица, считая кощунством само их здесь присутствие. Фотографии сделанные при жизни, будто бы издевались над их же обладателями, ведь там, под землёй, мало, что осталось от этих грустных глаз, глядящих с гробниц на любого проходящего мимо. Девушка поëжилась, точно зная свою дорогу. На самом деле, она редко навещала могилу родителей, но сегодня был особенный день. Нет, не годовщина рокового ДТП, связавшего их вместе навсегда куда крепче брака. Она, спустя пять лет, наконец пришла попрощаться. Взгляд блуждал по берёзам, корнями вросшими в чьи-то старые гробы и тела, по оставленным здесь же пустым рюмкам, которые явно были опустошены не здешними обитателями. Хотя, кто их знал, верно? Наконец она остановилась. Со скрипом отворила шаткую калитку и вошла в это богом забытое место. Глубоко и тяжко вздохнула, пожалев, что забыла сигареты дома. Хотя оно и к лучшему, они бы не одобрили. — Привет, мам, — сказала, получив ответ лишь в виде чириканья каких-то птиц где-то гораздо выше того, куда она обращалась. — Пап, — чуть более холодно кивнула и «ему». Засунула обветренные руки в карманы и, почувствовав в горле пресловутый ком, решила просто продолжить говорить, только бы не плакать. Хотелось бы назвать это диалогом, но все присутствующие прекрасно понимали, что это монолог. — Я не буду долго распинаться, считаю это странным. И сама до сих пор не уверена, зачем я всë-таки пришла. Просто решила рассказать вам… Я переезжаю в Москву, — сделала паузу, думая о том, как же всë-таки хотелось сейчас крепко затянуться. — Многие в провинциях об этом мечтают, да. А я вот всю жизнь в Питере хотела жить. Ну, вы знаете. Банально конечно, но вот с тех пор как вы свозили меня на Невский впервые, я всё ещё представляю иногда как он шумит под окнами моей квартиры. Может быть когда-нибудь и эта мечта осуществиться, — она сглотнула скопившуюся густую слюну. — Мне вроде как фартит в последнее время, ну, мне хотелось бы так думать. Что чёрная полоса позади. В конце концов, с вашей смертью — решился ряд вопросов, — Саша не поверила, что сказала это вслух, даже обернулась, но рядом никого не было. Не считая, ну… — Что я делаю? — девушка устало обвела руками лицо. Посмотрела на одинокий небольшой цветочек в своей руке и, шагнув к именно женскому имени, а вариантов окончания фамилии тут было всего два, присела на корточки и аккуратно положила на холодную землю. — Я думаю у меня всё будет хорошо, — встала и сама себе кивнула. — Я просто плыву по течению и оно благоволит. Главное, чтобы течение не снесло тебя к чертям, не прибило с корягами к скалам. — Вот и всё. Не знаю когда приду в следующий раз. Но вам и без меня вдвоем никогда не бывало скучно. Правда? Никто не ответил на этот вопрос, он повис в воздухе, но изначально будучи риторическим и не требовал развернутого ответа. Саша решила на этом закончить. Она чувствовала себя некомфортно как было всегда, когда родители находились вдвоём. Да, сейчас отец уже вряд ли поднимет руку или очередную бутылку водки, мама уже не заплачет тихо в своей комнате и это было тем единственным хорошим фактом в их смерти. Но, что же мы о смерти? Саша собиралась жить. Саша только начинала жить. Она грустно улыбнулась и, развернувшись, ушла. Её проводили молчаливые, застывшие навсегда в том единственном мгновении, когда загорелась вспышка, глаза с могил. И родительские в том числе. Кладбище отпускало спокойно и тихо, оно было терпеливо, точно зная, что торопиться некуда, потому время и судьба, а затем и пресловутые, вечно поддатые могильщики, сделают всё за него. Ему оставалось только ждать и оно ждало, упорно ждало новых постояльцев, предлагая холодную постель, последнюю и вечную. Саша спустилась с холма и вдохнула в себя, впервые за долгое время свежего воздуха, а не клубок серого дыма. Её завтра ждал самолёт в Москву, он казался нереальным, хотя на его борту, девушка уже бывала. Но в этот раз она брала с собой багаж, потому что её, пусть и скудное, богатство всё равно не влезло бы целиком в ручную кладь. А ещё стоило попрощаться с дедушкой, вот кто-кто, а он явно побольше мертвецов скучать будет. Стоило лишь покинуть эту мрачную обитель смерти и солнце стало греть чуть сильнее и будущее вновь напомнило о себе, поманило приветливо и пригласило начать осуществлять его уже сейчас. И Саша начала. Паспорта с Калининградской пропиской, небольшие накопления на всякий случай, не так уж и много одежды, парочка любимых книг, достаточное количество бижутерии, вещи личной гигиены. Она, по приходу домой, перепроверила всё несколько раз. Обняла крепко дедушку, видя его грустное, взволнованное лицо. Он переживал, ворчал разные наставления, а она обещала писать, звонить. Говорила не скучать, намекала на их соседку-пенсионерку, которая со своего огорода давно уже строила глазки деду. Тот лишь отмахивался, хотя Саша точно знала, что он заинтересован и по-доброму смеялась над ним. На ночь пришлось принять снотворное, потому что заснуть самостоятельно из-за нервов было нереально. А утром она расплакалась, садясь в дедовскую ауди, когда вещи уже были в багажнике, а мотор заведён. И девушке даже показалось, что и дед пустил скупую мужскую слезу, но быстро это скрыл. Она кинула последний взгляд на их маленький, старый, но вполне уютный дом и улыбнулась. Потом поняла, что опять забыла сигареты. Но это было уже неважно. Девушка даже не подозревала, что дедушка ещё долго не уберет пачку сигарет с подоконника веранды, теша себя иллюзией того, что внучка всё ещё дома. Телефон замигал и Саша отвела взгляд от дороги. 14:00 Шереметьево, да? Антон. Волновался. Собирался встречать. Она улыбнулась, тут же забыв про свои недавние слëзы по дому. 14:00 Ты уже пятый раз переспрашиваешь) Да, Шереметьево. В 17:30 14:01 Отлично Они перекинулись ещё парочкой сообщений, а затем он срочно убежал по делам, которые обязан был закончить раньше их встречи, чтобы, цитируя его — «Быть полностью свободным весь оставшийся вечер». Её и в самом деле ждали в большой, шумной столице, по рассказам очевидцев, поглощающей насмерть в своей рутине или, наоборот, в суматохе событий. Уже скоро привычка держать телефон всегда в руках, останется только привычкой. Потому что это будет уже не так жизненно необходимо как сейчас, ибо Антон будет рядом, в одном городе, а не где-то там на своей далëкой работе, за перегревшимся сенсорным экраном. Саша уже присмотрела себе парочку рабочих вакансий, решив сделать паузу в учебе. Однако что-то всë-таки не позволило ей отчислиться окончательно и она взяла длительный академический отпуск, в этом ей помогли несколько давно пылившихся в тумбе справок от городского психиатра. Возможно, и с ним стоило попрощаться? Возможно, пора было и с поставленными им же диагнозами. Кто знал? Саше вот казалось, что ремиссия всего чего только можно ждала её именно там, в объятьях Шастуна, в весенней Москве. Дедушка крепко обнял на прощание. Поцеловал в щеку, печально улыбнулся, попросил в очередной раз звонить ему с поводом и без, пожелал найти себя в этом огромном городе и не потеряться в нём. А ещё — обязательно вернуться. И Саша кивнула. Той заначки, что она взяла с собой, в случае чего, как раз должно было хватить на билет обратно домой. Но так далеко она старалась не заглядывать, зная, что любит себя накручивать. И вот дедушка уехал. Через какие-то сорок пять минут багаж поехал складываться в самолёт и Саша решила заняться этим же. Она писала периодически Шастуну, но тот пока что не отвечал. Последнее сообщение с уведомлением о том, что она благополучно села в самолёт тоже осталось непрочитанным. Девушка не обижалась, она знала, что он занят, а поэтому просто уставилась в окошко, рядом с которым удобно находилось её место, включила закаченную заранее Лану Дел Рей и прикрыла глаза. Ей нравилось это чувство взлёта, когда самолёт после долгого блуждания по посадочным полосам наконец выруливал на свою и резко разгонялся, а потом, мгновение, и он отрывался от земли. Стремительно набирал высоту, так, что уши закладывало и застенчиво прятал в себя шасси. Ей не было страшно, возможно потому что она не боялась смерти, хотя сейчас и не хотела встретить её. Саше нравилась турбулентность, крутые повороты, когда горизонт земли поднимался в иллюминаторе, а земля с многочисленными полями заполняла почти всё его пространство. Возможно, сложись жизнь по-другому, девушка стала бы лётчиком. Или даже космонавтом. Ведь мечтать не вредно. Хотя, если хорошенько подумать над этой фразой, то возможно немного вë-таки вредно. Но не вреднее сигарет. Шереметьево оказалось просто огромным. В прошлый раз Саша приземлилась во Внуково и её никто не встречал. Сейчас же, всё было иначе. Сейчас она потерялась во всех этих выходах, в коридорах и долго не могла найти свой большой чёрный чемодан. В конце концов, приехавший и так раньше времени Антон, прождал ещё лишних полчаса. Но это того стоило. Хотя бы потому что многое он готов был отдать за момент их встречи, чтобы она ещё раз, вот так, заметив его, как всегда первая и издалека, бросилась прямо в руки, натурально запрыгнув на него. Антон был словно доза, после долгой ломки. Потому что резко отпускало, потому что становилось легче, а в его руках, она чувствовала себя как в невесомости. И ему это нравилось, нравилось как она обняла за шею, как впилась небрежно, но сильно, в губы, в них же улыбнулась и прильнула ещё ближе. Шастун был уверен, что сможет сделать всё для того, чтобы Саша влюбилась не только в него, но и в Москву. — Я так скучала по тебе, так скучала, — шептала она куда-то в его волосы, всё ещё полностью поддерживаемая сильными руками. — Я так рада, что я решилась на это. — И я, — Антон поцеловал её ещё раз и это было так правильно, так, на удивление, привычно и приятно, что он понял, что не готов отказываться от неё даже на один лишний день. И теперь она была его. В его руках, впоследствии в его машине. Рядом с водительским сиденьем, шутила, что этот джип явно удобнее ауди, на которой они катались до этого. Нет, они были не в Воронеже, но Шастун чётко ощущал пульсирующую в жилах мысль о том, что она здесь, в его городе, в его владениях и власти. И он готов был на многое, чтобы ей здесь искренне и навсегда понравилось. И даже невнятные мысли о том, что она чем-то даже похожа на сидевшего тут ещё недавно Арсения, не расстраивали его. Потому что он прогнал их ещё одним быстрым поцелуем в губы, прежде, чем они тронулись с места. Саша зачарованно смотрела в окно, пока они ехали, словно видела Москву впервые, и в какой-то степени это и в самом деле было так, хоть она уже и бывала здесь. Она зачарованно любовалась городом, он любовался ей, упорно игнорируя в рабочем чате вопросы от коллег о том, куда это он так резко сорвался со съёмок. Теперь он реже будет им отвечать, просто потому что реже будет брать телефон в руки. Он знал это и, кажется, некоторые его друзья тоже подозревали. Саша галантно выключила негромко играющий в машине рэп и подключила свой телефон. Заиграли песни из старых альбомов «Крематорий». Антон на это лишь хмыкнул, он уже сейчас знал, что будет позволять ей многое, потому что он хотел позволять кому-то больше, чем когда-то позволял ему. Потому что должен был в жизни Шастуна наконец обосноваться человек, смотря на которого он мог не думать о ком-то другом. И Саша была идеальной кандидаткой. Более того, она была тем, кто Антону впервые за долгое время так искренне запал в душу, в его кудрявую голову и в большое-большое сердце. — Сожми кулак, — Арсений улыбался. — Вот так? — Антон точно сжал как надо, ибо вариантов было не очень-то много. — Да, — мужчина внимательно посмотрел на сжатую ладонь друга, прямо как в песне «Звезда по Имени Солнце». — Ты знал, что твоё сердце размером примерно с твой сжатый кулак? — Правда? — Шастун по новому взглянул на свою руку и поднес её к левой стороне груди. — Ага, — Попов выглядел довольным, потому что смог как-то удивить его. — У тебя большое сердце. Большое-большое сердце, — рассмеялся негромко. — Получается, что так, — согласился Антон, пребывая в отличном настроении. — И может в таком случае… — Арс волнительно облизал губы и посмотрел прямо в круглые глаза напротив. — В нём найдется место для меня? Антон вздрогнул, крепче сжал руль, посмотрел на Сашу. Москва пролетала за окнами. Всё только начиналось.