Я много курю, но...

Утро комика, звезды шоу-бизнеса, актёра и в целом приятного мужчины спортивного телосложения с запоминающимся именем — Арсений Попов, начиналось в последние несколько месяцев одинаково. Он просыпался один, в пустой квартире, в холодной постели. Выключал назойливый будильник, садился на кровать, медленно, но верно возвращая себя в сознание. Осматривал свою спальню сонным замыленным взглядом, запускал пальцы в волосы и зевал. И мелькающие на его шее и ключицах засосы, которые то и дело появлялись на коже, ни о чëм не говорили. Потому что просыпался он всё равно один, а имена тех, с кем иногда проводил ночи, даже не помнил. Затем он вставал, делал профилактическую зарядку, принимал холодный душ, чистил зубы, готовил себе лёгкий несложный завтрак, отвечал на несколько телефонных звонков бодрым и весёлым, абсолютно лживым голосом и, собравшись, брал с собой только самое важное. Телефон, ключи от дома и машины, портмоне. Его утро было чертовой пародией на «Американского Психопата» и это продолжалось, когда он, заходя в офис или студию, резко начинал улыбаться, был таким свежим, приветливым и приятно пахнущим. Таким, каким он бывал тогда, когда хотел возможно ночью подвергнуть свою спину новым царапинам и кожу багровыми засосами. Арсений вовсе не был лицемером. Он просто знал свою работу, знал своё место в обществе и точно уж не хотел, чтобы кто-то лез к нему с вопросами о его делах и о том, в порядке ли он. Он не в порядке. Позволял наконец лицу расслабиться и настоящим чувствам промелькнуть на них только в неформальной обстановке, общаясь, возможно, с Позовым или Матвиенко. Что же касалось четвертого из их труппы — иногда Попову хватало сил язвить и выглядеть так, как нужно было именно ему. А иногда он совершенно бессовестно, забываясь, впивался в него взглядом и не отводил глаз, даже когда Антон его замечал. Молодой кудрявый парень, в отличии от вышеупомянутого Арсения, в театре не играл. Но как же блистал, чëрт возьми, актёрской игрой. И на камеру и без неё. Попов начинал скучать по временам, когда Шастун его побаивался, ещё в самом начале их знакомства, а впоследствии и отношений. Восхищался, уважал, любовался, верил, слушал и внимал. Что стало с тем мальчишкой? Неужели так вырос? — Привет, Арс, — Серёжа занёс руку для крепкого рукопожатия и Попов, отвлекаясь от собственных мыслей, тут же расцвел в улыбке, здороваясь с коллегой. — Привет, — не сдержавшись, он облизнул пересохшие губы, хотя отлично контролировал свою мимику и жесты, зная, что вокруг полно психологов-любителей. — Парни, здарова! — в студию ворвался немного помятый, заспанный, но вполне бодрый при этом, Антон. Ему не приходилось играть, так, как думал об этом Арсений. Он просто искренне получал удовольствие от жизни и общения с друзьями и они смешно шутили. Всё. Вот и сейчас в приподнятом духе, Шастун похлопал парней по спинам и направился прямо к столику с кофе и печеньем. Арс проводил высокую спину взглядом и отвернулся, обращая своё внимание к немного опоздавшему Серёже. Потом началась суматоха, как всегда их немного подправили в кресле гримеров, чуть выровняли тон кожи, не сильно много, придали причёскам нормальные очертания. Гость на шоу «Громкий Вопрос» опаздывал. Антон взял второй кофе и остальные тоже решили этой возможностью не брезговать. — Антох, — вдруг начал Сережа улыбаясь. — Ты так светишься, что я бы предположил, что ты всю ночь трахался. Шастун, которого обычно таким смутить было сложно, вдруг слегка подавился печенькой. Арсений хмыкнул дружелюбно, но про себя подумал, что чëрт возьми, пусть такое вслух и мог сказать только Матвиенко, у него тоже проскочила эта дурацкая мысль в голове. — Не, — Антон пожал плечами. — Лучше. — Заинтриговал, — подключился к разговору и Дима. — Потом расскажу, — улыбнулся парень и неаккуратно бросил короткий взгляд на Попова. «Значит не моих ушей дело, да, Антошка?» — подумал мужчина, но виду не подал. Что же сказать, он и в самом деле был отличным актёром. Может напрямую Шастун от него и не бегал, ничего не скрывал, прекрасно зная, что Дима или Серёжа всё равно поделятся с другом, но видно, что не хотел поднимать темы личного фронта при своём бывшем. Арсений прекрасно понимал это желание, хотя сам не стеснялся рассказывать, при полном составе, о своих ночных похождениях. Ему от Антона скрывать было нечего. Да, в последние месяцы, Попов перестал даже настоящие чувства скрывать. От чего-то в глубине души он был уверен, что этот парень уже никуда от него не денется, пусть это и было по большей части самонадеянно. Гость Арсению не понравился. Очередной молодой тиктокер ничем не впечатлял. Комик знал заранее, что уже когда выпуск выйдет и он зайдет комментарии, опять удивится тому, что никто из зрителей не замечает, насколько простые и по-детски глупые вопросы готовятся для шоу с гостями, которым в районе двадцати лет. Наверное, глядя на успех этих молодых людей, он разочаровывался в новом подрастающем поколении всё больше. В их возрасте он упорно учился, поступал на театральный, много читал и трудился. И нет, сие не было завистью, Арс готов был перед богом поклясться, что он благодарен судьбе и жизни за его детство и юность, за всё то, что сейчас составляло его личность и принесло успех. И Попов никогда не признал бы своё пренебрежительное отношение хоть к кому-либо, потому как и в самом деле относился ко всем уважительно или по крайней мере равнодушно. Однако уже после съёмок, чëрт его дёрнул, проходя мимо Димы и Антона, случайно подслушав их разговор, отреагировать. — А лет ей сколько, напомни? — Попов сразу понял, что уже пропустил самую интересную часть диалога. С другой стороны, присутствуй он и её бы не было. — Двадцать один, — Шастун от чего-то смутился, хотя не считал их разницу в возрасте критической. И вот здесь, просто проходя мимо, Арсений усмехнулся. Он не хотел строить портрет загадочной девушки Антона на стереотипах и предвзятости, но усмешка вырвалась сама. Шастун посмотрел на него осуждающе и замолчал. А Попову через несколько минут после этого захотелось подойти и позорно оправдаться. Сказать: «Мол, Тош, я вообще не это имел ввиду, у нас в стране много потрясающей, подающей надежды молодёжи, не все они из тикток-хаусов, не так ли?» Ведь Арс и в самом деле так думал, а ещё ему хотелось добавить: «Просто тебе ведь нужен кто-то старше, кто-то, кто возьмёт ответственность в свои руки. Потому что я просто не понимаю, когда ты успел так сильно повзрослеть». Но он, конечно, ничего не сказал. Оставшись, как и во многих других случаях, язвительной персоной за кадром. Кто бы знал, как Арсению надоело находиться за кадром. Антон вышел с очередных съёмок с двояким настроением. Хотя пришел с утра совершенно точно в отличном. С каждой встречей, он всё больше понимал, что нужно что-то делать, решать этот, скорее даже не конфликт, а просто не распутанный огромный моток ниток. Парень точно не знал, что сделал бы, если была возможность вернуться в прошлое. Возможно, со своего нынешнего взгляда, он бы твёрдо решил даже не начинать того, что они тогда начали. Но стоило ему представить это и становилось хуже. Антон был рад тому, что пережил с Арсением. Оставалось только оставить это в прошлом. Он достал тонкую сигарету. Прижал губами, несколько раз безуспешно попытался поджечь зажигалку и, только развернувшись к ветру спиной, смог это сделать. Сигарета оказалась первой за день, утром он настолько утоп в собственных мыслях и в злополучной пробке, что даже мысли не было покурить. Что случалось с ним нечасто. Услышав шаги за спиной, Шастун резко обернулся. Подавил в себе странное желание спрятать сигарету за спину и выкинуть, аккуратно притоптав ногой. Словно в нём взыграл тот девятиклассник, что прятался от мамы. Арсений, а к нему подошел именно он, никогда не запрещал Антону курить, но настроен был негативно. В итоге, именно этот факт, как будто в Шасте взыграла уже другая черта личности того же подростка, заставил его затянуться посильнее и выдохнуть струю дыма чуть ли не Попову в лицо. — Бросал бы ты, — Арс и в самом деле прокомментировал табачное изделие в руках друга. — Ага, — хмыкнул тот. Ну вот, снова. Они остались наедине и маски как будто бы спали с обоих. Осталась только колкая стена, которую Антон вокруг себя построил. Попов вздохнул и вдруг протянул руку прямо к парню, сквозь дым. Шаст удивлённо приподнял брови, но передал недокуренную сигарету Арсению, точно зная и понимая все его жесты уже много лет. — Слова излишни, — произнес Шастун тихо, всё ещё шокировано глядя на своего бывшего, затянувшегося и, на удивление, ни разу не закашлявшегося. — Тут ты не прав, — была его очередь выдыхать этот горький клубок дыма из своих здоровых лёгких. — Нам надо поговорить. Уже очень давно пора. — Разве мы не поговорили тогда? — Антон на самом деле был согласен, но не был готов к подобному. Только не сейчас. — Слушай, я просто не знаю, что мне ещё сказать тебе. Я реально давно уже объяснил свою точку зрения и первопричины этого всего мы разобрали. — Но ты так и не выслушал, что думаю об это я, — Арсений сделался серьёзнее. — Ты хочешь мне исповедаться или что, Арс? — Шаст нервно перешагнул с ноги на ногу. — Я занят сейчас. И ещё какое-то время буду. — Чем занят? — Сашей, — Антон вдруг ответил прямо, быстро и бескомпромиссно, так, как оно и было. Его собеседник даже немного опешил, но быстро пришел в себя и расплылся в очаровательной улыбке, свойственной только негодяям и лицедеям. Он покачал немного головой, а затем так пронзительно посмотрел прямо в лицо, что Шастун на секунду было пожалел о своей прямоте, но затем так же собрался и даже выпрямился, став ещё выше. — Не познакомишь нас? — Зачем, Арсений? — то как Антон произнёс его полное имя, неприятно отдалось эхом где-то в сердце. — Случай авось познакомит. — То есть она не в курсе, да? — Не в курсе чего? — светло-зелёные глаза сверкнули злостью. — Того, как ты подставляться любишь, Шастун, — Попов произнося эти слова уже о них жалел. Их отношения не были такими, они были милыми, в них было спокойно и романтично, в них хотелось дышать и жить. Что с ними стало? Что стало с ним конкретно? Да, Арсений и раньше бывал жесток, но никогда не позволял себе лишнего выпада в сторону Антона. Потому что любил этого балбеса, слишком молодого, чтобы понять, насколько он поломал им обоим жизнь. — Я бы ударил тебя. Правда, — этот самый балбес реагировал, на удивление, спокойно. — Лень кольца снимать. — А с кольцами никак? — у Арса видимо была реальная болезненная потребность в том, чтобы его хорошенько помяли за всё то, что он думал и произносил вслух. — Лицо у тебя красивое, Арс, — хмыкнул Антон. — Портить больно. — Будто тебе не стало на это лицо похуй. Шастун ничего не ответил. Он посмотрел разочарованно, будто бы ожидал от этого человека чего-то большего, чем очередная словесная перепалка. Затем он глянул на сигарету в руке Арсения, она тлела сама по себе, про неё все забыли. Но ветер прикуривал немного, раздувая пепел. — Не обожгись, — кивнул Шаст на тонкую витиеватую струйку дыма и развернувшись, пошел на парковку. Арсений молча проклял себя несколько раз подряд самыми красноречивыми словами, которые только отыскал в своей голове. Как жаль, что он вовремя не отыскал в ней умных мыслей. Он поднес сигарету к губам, затянулся, проклял и её тоже. Горькая и противная, как она могла спасать Шастуна в плохие дни? Спрятал своё лицо, свои яркие синие глаза в ладонях, закрылся от мира. Меньше всего он хотел сейчас понимать, что Антон оказался в этой ситуации мудрее. Словно они поменялись ролями и теперь это Попов был потерянным мальчишкой, неуверенным в своём настоящем и будущем. С такими же метаниями на душе, с какими нашёл тогда давно Шастуна. Как глупо всё выходило из-под его контроля.