Падай

— Что?.. Что это? — Я магией выращиваю фрукты, которые содержат в себе в десять раз больше магии, чем я затратил, — с набитым ртом отвечает Сима и стучит указательным пальцем себе по виску. — Это мозг, Тая. — Это странно, Симка, — с сомнением тянет девушка. — Не вижу ничего странного. Будешь? Тая смотрит на руку братца, из которой растёт натуральная ветка с напоминающими сливы плодами, и чуть кривится. — Пожалуй, откажусь. Сима пожимает плечами, продолжая хомячить сиреневые плоды. Таяна не первый раз думает, что братец немного… слишком безумен в своих изобретениях. — Что-то случилось? — чуть позже спрашивает братец, возвращаясь к своей не менее безумной писанине. — Ты редко ко мне заходишь. Блондинка прослеживает взглядом, как ветка медленно врастает под кожу и оттуда же вылазит знакомая лиана, сползающая на пол и ползущая дальше по лаборатории. — Твоя Kethia заглядывала. Сима замирает. Лиана, притащившая увесистую папку, впечатывает её прямо в профиль хозяина. — Кесси? Зачем? — Распереживалась. Ты не вылазишь из своей лаборатории третий день и, поскольку ей здесь появляться запрещено… — Твою ж мать… — Наша мама здесь явно не причём, — цыкает, откинувшись на спинку стула, и скрещивает руки на груди. — Какого черта твоя подружка прискакивает к нам домой с конвоем и выламывает двери?! Если тебе такое нравится, то съезжай в свою лабораторию навсегда! Я была с Каем, а она!.. — насупленная сестрица сдувает надоедливую прядку со лба и глядит на него исподлобья. — Короче, если твоя любимая Кесси не прекратит этот цирк, я выставлю твои шмотки и тебя вместе с ними, ясно? — Эй, вообще-то этот дом родители купили нам двоим! — Да?! А кто тебя кормит, сволочь?! Ты даже выбитую дверь оплатить не можешь! Не стыдно, что мой муж обеспечивает тебя?! — Это ненадолго! Я женюсь на Кесси и!.. — И разоришь её! Ты нищий, Сима! Ты сделаешь её такой же нищей, потому что все бабки сливаешь на свои исследования! Да если бы ты этого не делал, ты бы мог больше вообще не работать с такой-то зарплатой! — Я не могу не делать этого! Я люблю свою работу! — Тебе 432 года, Симадре! В твоём возрасте у любого уважающего себя эльфа уже семья и дети, которых они обеспечивают, а ты мало того что сидишь у меня на шее, так ещё и мешаешь завести семью мне! Я Кая знаю уже больше трехсот лет — мы давно хотим детей! Но если у нас появятся дети, то у меня не останется времени на тебя! Я же знаю, Сима! Я знаю, что ты тупо загнёшься, если не я! Сима сжимает зубы и отворачивается. — Стыдно, сучёныш?! — шипит сестрица. — Вот и правильно! Остепенись уже и дай мне пожить для себя! — Я женюсь на Кесси и съеду! — А Кесси знает, что она твоя сорок девятая по счету официальная жена?! А сколько было неофициальных, Сима?! Да если бы ты со своим безумием не кастрировал себя, то сейчас бы воспитывал как минимум полсотни карапузов! — А что я сделаю?! Они все уходят от меня через пару лет! Я пытаюсь любить их! Я хороший муж! Но все они!.. Никому не нравится моя работа! — Ты серьёзно считаешь, что дело только в работе?! Да ты же никогда никого не любил, Сим! Девчонки влюбляются в тебя, потому что ты красивый, ты весь такой загадочный и на хорошем счету у короля, но тебе же ничего в этой жизни не надо! Ты целыми днями пропадаешь в лаборатории, ты ничего не ешь, кроме… этого! Ты ни с кем не общаешься, никуда не ходишь, у тебя нет отпусков, а в свободное время ты тупо спишь! Сима тяжко вздыхает, укладываясь щекой на подставленную ладонь. Взгляд его наполняется усталостью и чем-то очень вязким, полусонным. — Я создал эмбриональный кокон для бездетных пар, — Сима показательно загибает палец, — я создал браслеты, с помощью которых можно общаться ментально, я создал королевский сад, который кормит половину всей аристократии, я создал лучшее лекарство от аллергии, я создал тот мифический цветок, который красуется на гербе нашего королевства, главный городской парк тоже создал я и даже искусственных светлячков, которые следуют за тобой по темноте, создал я. Знаешь, сколько счастья принесло всё это? Разве я не могу позволить себе просто жить в своё удовольствие? — Сим… — Да, я нищий и никчёмный. Все эти девушки нужны мне лишь для денег и некоторых привилегий. Но благодаря этим девушкам твой Кай уже лет двести работает при короле на очень хорошей должности. Знаешь, почему его повышают? Я не спорю, он великолепно справляется со своей работой, но, ты же знаешь, ничего во дворце просто так не происходит. А кто сделал отца губернатором нашей провинции? А знаешь, со сколькими мне пришлось переспать, чтобы наконец приняли закон, который запрещает называть дроу черномазыми и даёт им все права на жизнь? Только поэтому ведь отец смягчился насчёт Кая и позволил вам вступить в брак. — Я знаю, Симочка. Я знаю всё это и очень тебе благодарна, но… ты же губишь себя, Сим… У Таи слезы и сестринская бескорыстная любовь в глазах. Сима чувствует себя скотиной не впервые. Сима знает, что Тая единственная, кому он действительно может доверить всё. Самая близкая ему душа. Но он ничего не может с собой поделать. — Пожалуйста, Тай, давай не будем. Я поговорю с Кесси, больше она вас не потревожит. Таяна глотает так и не пролившиеся слезы и кивает. — Когда ждать тебя дома? — Дня на три я к Кесси, потом заскочу, переоденусь и опять сюда. Думаю… не раньше, чем через неделю. — Хорошо… Не буду отвлекать, Сим. Ты только возвращайся, ладно? Выдели мне хотя бы дня три. — Я постараюсь, — Сима улыбается. — Прости. **** — Ты, как и всегда, очаровательна, — обворожительно улыбается Симочка, почесав ласкаемые нежным ветерком яички. Сима валяется на трехспальном траходроме своей невесты, довольный, с пустыми яичками и пустой головой. Какая бы там Кесси ни была, в постели она активничает ого-го. Симе нравятся такие страстные девушки, которые и орут, будто рожают, и спину всю ему исцарапывают, и скачут на нем, будто на самом настоящем жеребце. Сима, признаться, несколько зависим от регулярного качественного секса. Правда, стоит лишь немного утонуть в исследованиях, о сексе он забывает напрочь. Как, впрочем, и обо всем остальном. Сима не любит женские головомойки, поэтому выбирает всегда принципиально недалеких. Сима умный и Сима красивый. И Сима пиздит как боженька, ну, то есть Сима говорит правду исключительно сестре и зятю и иногда — королю. Иногда. Не всё потому что надо знать высшим чинам. Ой, не всё… У Симы белые кудри до середины спины, чаще связанные в хвост, и подкачанное тело. Симе есть чем хвастаться. Красотой он, правда, блещет больше женственной, но бабы текут, и это более чем удовлетворяет. — Де-етка-а, — едва ли не мурлычет эльф, бросая голодный взгляд на обнаженную фигурку, занятую черт знает чем перед своим зеркальцем, — не хочешь помочь своему бедному уставшему мужчине? — Ой, Сим, я тебе уже помогла, — отмахивается девчонка, крутя попой перед зеркалом. — На еще одну «помощь» времени у меня не хватит. Тетя пригласила погостить у неё, сам понимаешь, я не могу отказать. Сима глубокомысленно мычит в согласии. И не поспоришь особо, учитывая, что Кесси любимая племянница королевы. — Ты только не обижайся, зай, — Кесси склоняется над постелью и легонько чмокает его в нос. — Я «помогу» своему бедному уставшему мужчине попозже, — ведет ухоженным пальчиком от его груди до низа живота, — если мой мужчина опять не запрется в лаборатории на несколько дней. Сима тяжко вздыхает, пытаясь выдавить из себя улыбку. Запрется ведь. **** — А ты что? — А я ничё, Тай, я ничё. Король нас уже сватает, и, думаю, свадьба не за горами, — Симочка смакует хваленое эльфийское вино на языке, прежде чем продолжить. — Жаль у него дочки нет, я б на принцессе женился. Хоть принцу жопу подставляй, ей-богу. — Сима! Без мерзостей давай, а? — Тая морщится, даже представлять не желая, что её брат когда-либо будет продавать себя мужчинам. — Как там принц Evariat, кстати? Кай говорил, что он приболел. — Типа того. Подробностей особо не знаю, но меня король на помощь любимому сыночку ещё не вызывал, поэтому, наверное, всё не так серьёзно. — Да тебя попробуй вызови ещё. У кого там разрешение входить в твою лабораторию есть? У меня, у короля и у Кая, да? И всё, Сим. Это сам король к тебе каждый раз бегает? — Ну да, хули. Моя лаборатория — едва ли не единственное место, где нет лишних ушей. — Сим, ты такой… — Какой? — Безумный, Симка. Вот, иногда таким адекватным кажешься, а иногда… — Гении часто бывают отвергнуты обществом, — пафосно хмыкает Сима, беспечно пожав плечами, и как ни в чем ни бывало отпивает винца. — А что Кай? Ты ему рассказала уже? — О чем? Симка кивает в сторону живота сестрицы и лыбится. — Сим, ты… — Я серьёзно. Я же чувствую, что в тебе есть другая жизнь. Нет, может, конечно, у вас, моя дражайшая сестрица, завелись глисты… Один точнее глист. — Сима… — Чего? Так ты сама не в курсе была? Ну, поздравляю тогда. Маме расскажи, она там обрыдается от счастья, что внук наконец будет. Или внучка — не знаю ещё. Через пару месяцев видно будет. — Симочка… Тая ни жива ни мертва. В натуральном шоке сидит и, кажется, собирается плакать. От счастья, естественно. Симка не выдерживает. Налетает на сестрицу с объятиями и сам чувствует подступающие слезы. Сима как маг жизни прекрасно ощущает биение маленького, крохотного сердечка под сердцем сестры. Сима пипец как давно хочет племянников. — Ну-ну, тише ты, тебе переживать теперь нельзя. Папашу лучше нервируй, чтоб слишком сладко ему не жилось. Когда там Кай придёт? Уже скоро должен, да? Вот и обрадуешь его, — Сима довольно жмурится, гладит сестрицу по светлым волосам и сам шмыгает носом. — А за меня вообще больше не переживай. Я всё равно к Кесси съезжаю, как только она вернётся. Она девочка с характером, ты знаешь, вытянет меня, если что. Естественно, никто ему к Кесси с концами до свадьбы переехать не позволит. Естественно, у Кесси хоть и имеется характер, но совсем не тот, чтобы остановить Симочку. Естественно, Симочка безбожно пиздит. Вдруг хлопает входная дверь, и Кай, видно, увидав его обувь на пороге, с чувством орёт: — Симадре! Залетает, разъяренный, в гостиную, останавливаясь взглядом на Симе, и явно собирается сказать что-то… немножечко не радужное. Немножечко не то, что нужно слышать беременной женщине. Сима устало улыбается, заглядывая в глубокие карие глаза дроу. — Как я рад тебя видеть, Симадре! Совсем же не заходишь! — губы у тёмного двигаются будто сами по себе, и мимика тоже ему не принадлежит, одни лишь глаза продолжают пылать праведной яростью. — Король попросил кое-что передать тебе. Не против, если отойдём ненадолго? Таечка чуть хмурится, и муж тут же переключается на неё. — Прости, дорогая, это буквально на пару минут, — извиняющеся улыбается Каймар. — Мы скоро, — добивает Симочка, ухватив дроу под локоток. Сима снимает магию с зятя, только когда они оказываются в месте без лишних ушей, во дворе. Кай хмуро глядит на него, очень недовольный, что Сима вот так пользуется магией разума на нем. — Что, бездельник? Не хочешь, чтобы сестра знала? А я ей расскажу! Обязательно расскажу! Чтобы у тебя больше никогда и мысли не возникало!.. — Она беременна. С Кая спесь слетает мгновенно. Он теряется, застывает весь и пару раз кивает, блуждая взглядом где-то за его спиной. — Хорошо, — говорит медленно, явно уже думая совсем не о нем, — значит, выбивать из тебя дурь придётся мне, — снова возвращается к его глазам и становится серьёзным. — Спрошу тебя один раз, Сима, и только попробуй мне соврать! Ты знаешь, что за фрукты ты постоянно жрёшь? Сиреневые такие, из тебя вырастают. Сима снисходительно растягивает губы в улыбке. — Знаешь, скотина, — цыкает дроу, устало потирая переносицу, — иначе и быть не могло, да? А какие последствия от этой дряни? Это ты знаешь? — Каймар, — у Симы насквозь фальшивая улыбка на лице и слишком спокойный голос, такой же фальшивый, — тебе не о чем беспокоиться. У всех, кого надо, включая тебя и Таечку, уже давным-давно стоят определённые… блоки в голове. Как дистанционные механизмы: если со мной что-то произойдёт, они тут же сработают. Когда я подохну от этой наркоты, никого это не затронет, обещаю. Никто даже не вспомнит, что я когда-то существовал, понимаешь? Вам с Таей и моим будущим племянникам ничего не угрожает. — Что же ты несёшь, Сим? — расстроенно вздыхает Кай. — Я знаю: ты любишь нас и делаешь для нас всё, что в твоих силах, но… Мы же тоже тебя любим, Симка. И я, и Тая, и твои родители - все хотят для тебя счастья. Хотят, чтобы ты нашёл любимую, завёл семью, родил деток и жил долго и счастливо, разве ты не понимаешь? Сима понимает. Но Сима прочно уверен: ничего не выйдет. — Я любил. Один раз. Давно это было и… знаешь, глупо очень. Просто так любил, ни за что, даже не зная толком, что за личность-то такая. Ничего не знал. Но опыт это был хороший — на всю жизнь хватило, — Сима усмехается, привалившись плечом к стене. — Такого в моей жизни больше никогда не будет. По крайней мере, я сделаю всё, чтобы больше никогда не любить так. Хотя, может, и не любовь это вовсе была. Страсть, наверное. Настолько яркая, что после неё уже ничего не кажется ярким. Всё посерело мгновенно, а с наркотой… Я эту хрень жру уже лет двести, не меньше. Если б я так плотно не присел на неё, то никогда бы не создал того, что создал. Кай поджимает нижнюю губу и смотрит на него едва ли не со слезами на глазах. Они близки. И Кай, пожалуй, единственный близкий, кому он может спокойно рассказать такое. Кай стойкий парень, он поймёт и сделает всё, чтобы защитить его и от него. — Я могу не спать днями, могу ни черта не жрать, могу всегда оставаться сосредоточенным и трахаться каждый раз как в последний. Я не устаю. Иногда просто падаю замертво, когда у организма конкретный перегруз, но, поверь, такое случалось всего пару раз. Я живу, Кай, я это чувствую. Моя голова всегда работает, всегда кипит мыслями. Я обожаю это чувство жизни. — Но ты ведь и раньше такой был. Ты был живым, энергичным, любопытным… — Да. Я всегда был таким. А потом в один момент всё выгорело к чертям. Такая херня не лечится. Это как… Вот, представь, завтра ты проснёшься, посмотришь на свою любимую жену и не почувствуешь ничего. Ничего, Кай, ты себе можешь это представить вообще? Выпьешь свой любимый кофе и тоже ничего не почувствуешь. И на любимую работу не захочешь идти. Потому что плевать. Ты бы смог так жить? Вот и я не смог. Наркотики вернули мне то, что я потерял. Не полностью, но какую-то часть. Дроу понимающе кивает. Смотрит отрешенно за его плечо и вдруг крепко обнимает его, стискивая едва ли не до ломоты. Сима даже удивляется. Обнимает зятя в ответ и слышит уверенное «всё наладится, Симка». Симка не верит. **** Симку с самого утра посещает особое, жопное предчувствие. С ним такое бывает нечасто, и эти самые предчувствия, как правило, к гостям. Эти самые предчувствия возникают из неясных ощущений чужой энергии. Сима маг жизни и любое живое существо просто чует. И иногда смутно чует, если это самое существо нацелено на него. Сима, к слову, гостей не любит. А, когда ближе к полудню дверь его лаборатории щёлкает, Сима допетривает, что предчувствие было неспроста. Когда Сима нанимался к королю, одним из его условий было то, чтобы в его лабораторию пускали лишь тех, кого он разрешит. А уж если проникнет кто-то посторонний… Король так и прописал, что казнят сразу и без разговоров. Сима знает, кто к нему пришёл, но головы не поднимает, не хочет высказывать наглецу такого уважения. Понимает, конечно, что этого не казнят, но накажут обязательно. Хорошенечко накажут — Сима проконтролирует. — Молодой лорд, — звучит прямо над ухом, вкрадчиво так, обольстительно. Сима незаинтересованно поднимает глаза от бумаг и смотрит на гостя поверх очков. — Простите? У Вас ко мне какое-то дело? — Си-и-има, — завлекательно тянет демон во плоти, склоняясь над его столом, — не узнал? Сима узнал. Узнал, как только тот открыл рот. Сразу. Мгновенно. Без сомнений. Этот тон, эта интонация, это прозвище… Не мог не узнать. Сима всю жизнь его ждал. — Кажется, Вы меня с кем-то спутали, — равнодушно улыбается Сима, чувствуя себя капельку отмщенным, когда лукавая ухмылка демона постепенно тухнет. — Я попросил бы Вас покинуть лабораторию. — Ты врёшь, Симадре. Конечно, врёт. Конечно, знает, что демон это чувствует. Сима уже давно выяснил, что ложь демоны именно что чувствуют. По запаху. Поэтому определить, в чем именно солгали, просто так не могут. Сима много чего знает про этих демонов. Сима взрослый плохой и до пизды хитрожопый мальчик. — Принц Evariat, Вы не имеете никакого права заявляться в мою лабораторию. Если Вы не прислушаетесь к моим словам, мне придётся обратиться к вашему отцу. Сима весь такой хмурый, недовольный, смотрит на наглеца исподлобья. Тело ведь и правда принца. А демон, видать, немного проникается его игрой, то есть Сима видит некое сомнение в чужих глазах. — Ну, что же Вы? Не расстраивайте меня, молодой лорд. Я ведь скучал. Сима взрывается. Подскакивает, пыша праведной яростью, и чуть ли не шипит: — Принц Ивар, я не раз просил Вас: не заявляйтесь ко мне на работу! То, что мы с Вами спим, не даёт Вам никакого права вторгаться в мою личную жизнь! Демон впечатлен. Поражён, обескуражен. Явно чувствует, что он снова лжёт, но не понимает в чем. А у Симы каждое слово — пиздёж чистой водицы. Сима никогда в жизни не спал с мужиками, то есть Сима даже считает себя в каком-то роде гомофобом, но сейчас у Симы одно желание. Демон должен поверить и воспользоваться. Воспользоваться, трахнуть, унизить, обозвать блядью. Чтобы из задницы и кровь, и сперма, чтобы болело нахрен все, чтобы чувствовать. Чувствовать, ярко-ярко чувствовать всё. Сима сдохнуть готов за это. Сима безумно хочет знать, приукрашены ли его детские воспоминания. Такой ли демон на самом деле. Вызовет ли он прежнюю, сжигающую всё на своём пути страсть. Сима сам безумный. В этом Тая никогда не ошибалась. — Вон оно как, — восхищенно цокает демон, давя не самую весёлую усмешку. — Это и есть твоя любовь, ради которой ты живёшь, Сима? — Принц Ивар, покиньте мою лабораторию. Немедленно. Я зайду к Вам вечером и буду очень, очень недоволен, если Вы не принесете то, о чем я Вас просил днем ранее. Демон щурится на него и кивает. — Хорошо, молодой лорд, хорошо. Буду ждать. Принц шлёт воздушный поцелуй и удаляется. Сима расслабляется, только когда слышит хлопок тяжёлой металлической двери. Страшно немного. И жутко волнующе. Грандиозная ложь, грандиознейшая. Потому что с принцем Иваром до этого они не контактировали совершенно. Едва ли парой слов за все время перекинулись. А тут раз — и всё. Принц Ивариат трахнет его сегодня вечерком. И ещё притащит что-то. Очень, кстати, интересно что, потому что Сима ляпнул какую-то хрень не шибко подумав. И теперь, если демон всё-таки ничего толком не притащит, придется ломать еще одну комедию. Сима достаёт из потайного ящичка людские сигареты, выбивает одну из пачки и прикуривает прямо в любимой стерильной до жопы лаборатории. Плевать. Уже на всё плевать. Он только что пережил мегаграндиозный стресс. **** — Ну и? — сразу с порога начинает Симка. Бровь в липовом недовольстве вздергивает, топает громко, подходя к принцу практически вплотную. Симе вообще очень повезло, что его вот так вот спокойно пускают везде. Иначе хер бы кто его к принцу пропустил. Демон вальяжно развалился на небольшом, обитом бархатом софа. В бордовом шелковом халате, небрежно распахнутом на груди и хорошо пониже. Белые волосы ещё мокрые, липнут к — стоит признать — шикарному мужскому телу. Принц красавчик. Правда красавчик: высокий, голубоглазый, светловолосый, с идеальными чертами лица. Симе крупно свезло, что его Райан захотел вселиться в это роскошное холеное тело. Демон лениво щурит на него глаза и даже не дергается. Жрёт сиреневые фрукты с истинно аристократичным видом и, видно, качественно кайфует. Сима не знает, берут ли демонов наркотики, но именно эти плоды — лучшая наркота на континенте. Не зря же он сам их жрёт уже который год. Собственно, и стоит ого-го. Все его исследования финансирует непосредственно сам король, а бабки он до недавнего времени, пока не удалось вживить необычное деревце в себя, сливал именно на это. — Ничего не хочешь мне сказать? — вновь невзначай интересуется Симочка, чтобы разбавить тишину. — У тебя классная невеста, — расслабленно лыбится дьявольское отродье, — она так скакала на мне… А, главное ведь, верная. Ни в какую не соглашалась, пока я не принял твой облик. Сима самую малость задет. Ну, то есть… — Мало тебе меня? Зачем было впутывать посторонних? Хмыкает, бесцеремонно шлепнувшись на подлокотник софа у лица принца, и забирает у того сладкий плод, надкусывая в том же месте. На лице демона вырисовывается привычная лукавость. — Я всё думал, что бы тебе такого принести… Хотя, в целом, ничего не обещал. Но молодому лорду ведь нравится? — Нравится. И ты не ответил на вопрос. — И давно молодой лорд балу́ется? — Я задал вопрос, Ивар. — Сима, — Райан перехватывает его запястье и заглядывает ровно в глаза, прежде чем склониться и слизать липкий сок с ладони. Облизывается и явно наслаждается реакцией. — Хватит, молодой лорд. Я проведал всех твоих близких сегодня. Таяна, безусловно, расцвела, даже дитя под сердцем носит. Как думаешь, молодой лорд, будет ли ребёнок похож на тебя? Сима поджимает нижнюю губу и наконец выдергивает конечность из ослабевшей хватки. — Если боги смилуются, больше никто не будет похож на меня. — Так, молодой лорд до сих пор переживает из-за своих волос? — демон чуть склоняет голову к плечу, уже накручивая золотистый локон на палец. — Они всё так же прекрасны, как и триста лет назад. — Дело не в волосах. — А в чем же? Я встречал твою прабабушку. Ты и правда очень похож на неё. Но она, как по мне, слишком мягкая, слишком… наивная. Молодой лорд совсем другой. Райан чуть склоняется, чтобы поднять с пола бутылку. Пьёт с горла и вид имеет настолько довольный, что Сима даже грешным делом чует небольшое движение в собственных штанишках. А уж когда демон проливает часть вина себе на грудь… — Милейшая женщина. Я передал ей всё, что пожелал молодой лорд. Молодому лорду интересно, что она ответила? Глаза у демона едва ли не светятся ехидством, и Сима быстро понимает: платить ему определённо придётся. За всё. Сима просто больше не сможет ломать комедию. Его раскрыли целиком и полностью. — Чего ты хочешь? — нарочито вздыхает, устремив колкий взгляд в две мгновенно почерневшие бездны. — Сядь на мой член. Сейчас. Сима не удивлён. Сима уже умирает от разрыва сердца и истекает чернющей гнилой кровью. Он даже не успевает оклематься и ответить хоть что-то, потому что ответа от него совершенно не ждут. — Прямо сейчас, Симадре. Снимай штаны. Демон феерично распахивает халат, откидывая голову на спинку дивана, и опускает собственную ладонь на полувставший член. Глаза в глаза, черт возьми… Сима в плане секса никогда стеснением не отличался, но… Как, господи, можно не стесняться под абсолютно пожирающим взглядом? Будто уже голый и ещё голее. Будто всё содрали: и кожу, и мышцы, и сам скелет тоже. Всё — оставили только беззащитную, попахивающую гнильцой душонку. Штанишки Сима снимает сразу с нижним бельём. Старается шибко не думать, просто делает. Просто седлает чужие бедра и смотрит во все глаза на такой же чужой член. Член вполне себе хороший, крупный, побольше, чем у него, что немножечко даже задевает. Какого, блядь, хрена?! Сима и так через себя переступает, чтобы подставить задницу мужику, а тут ещё и член большой! Симочкиной попке почему-то не везёт… Сима вполне серьёзно собирается вставить. Ну, то есть прям так, без подготовки и лишней лабуды. Сима не шибко начитан насчёт голубой темы, и отчего-то кажется, что и так войдёт. Ну, больно — оно и так типа больно, что подготавливайся — что нет. Благо, что его тормозят. — Не умеешь пиздеть — не берись, — вздыхает демон, уперев ладонь в низ его живота. — Одевайся. — Что?.. Ты не будешь?.. — А нахера мне этот жертвенный агнец? Смотреть на мученическую рожу? Уж извини, не фанат! Райан раздражён. Сима едва ли не впервые видит его таким недовольным. Очень как-то… по-живому. — А как же… сделка? Демон переводит на него взгляд и щурится. — Ты идиот, Сим? — Но я хочу узнать. — Узнать? Ты серьёзно? Подставлять нераспечатанную задницу, просто чтобы узнать?! — Но ты же сам сказал. — Я не думал, что ты девственник! Ты ведёшь себя так, будто добивался всего через постель, будто твоя невеста нужна тебе для бабок, будто тебе похер на самого себя! Поэтому я предложил! — Ну, — эльф не шибко весело усмехается, — ты ошибся только в одном. Чтобы чего-то добиться, я спал с женщинами. Райан окидывает его презрительным взглядом и снова прикладывается к бутылке, делая несколько крупных глотков. А потом наконец поднимается на ноги, подходя практически вплотную. Вздергивает его лицо за подбородок вверх и вглядывается с прищуром. — Ты был таким… — демон снова морщится, глядя ему в глаза. — Как, скажи мне, можно было всё это просрать? Сима молчит. Знает, что от него ждут ответа, но молчит. — Как?! Как можно было всё просрать?! У тебя было столько возможностей! Ты был… был!.. А что осталось?! Только это смазливое личико?! — демон несильно, но явно небрежно отталкивает его и вновь плюхается на диван, откупорив новую бутыль. — Проваливай, блядь. Он все ещё стоит на месте. Будто прирос. Глаз не поднимает. Смотрит в пол и даже не думает ни о чем. — Проваливай, Симадре, — голос у демона на шутку не намекает совсем. Голос вполне себе угрожающий. — Немедленно. Сима так и не смотрит на него. Просто уходит. **** Сима не хочет думать о нем. О нем и о всей ситуации. Вообще. Он не понимает, что именно так разозлило демона и понимать не хочет. Потому что слова Райана, именно его, черт бы его побрал, слова бьют метко и очень — очень! — мать его, больно. Сима и сам знает, кто он такой. Он ничтожество и лишь более ничтожен за счёт того, что его это устраивает. Его это абсолютно устраивает, и, более того, он сам себе все это устроил. Он к этому стремился. И, по большому счету, на Райана ему тоже плевать. Ему просто хотелось вновь ощутить то незабываемое чувство, когда мир становится ярче в сотни раз и без наркоты. Проходит недели две. Сима почти забывает всё. Всё, что связано с принцем и его жильцом. Трахает Кесси, прекрасно зная, что её ебал другой. Периодически сталкивается в стенах дворца с Каем, что глядит на него грустными собачьими глазами, будто нарочно напоминая самому Симе, что он наркоман и сволочь, потому что скинул эту информацию на переживающего за него Кая, который даже поделиться этой информацией и облегчить этим себе душу не может. Даже пару раз заглядывает к сестрице и весь разом тает от слабенькой, но очень какой-то тёплой энергии, что исходит от крохи. Почему-то начинает казаться, что больше видеться ни с сестрой, ни с Каем ему вообще лучше не стоит. Безумно страшно, что он как-то навредит своим дерьмом ещё не рожденному племяннику, и этот страх жрёт так сильно, что забыть не получается ни на секунду. Он всерьёз задумывается о том, чтобы снять все блоки в головушках родственников. Пусть они лучше забудут. Забудут, что он когда-либо существовал. Чудное деревце внутри него начинает отторжение. Сима весь покрывается чёрными венами и ничего с этим не делает. Просто ждёт, пока деревце само сдохнет и сгниет внутри него, чтобы не доставлять себе лишних проблем типа очищения организма. Сима уже давно не тот маг жизни, которым когда-то был. Из-за наркоты, конечно. Из-за этой наркоты магия, условно говоря, портится. Работать-то работает, но, например, для лечения непригодна. Непригодна для самой жизни. То есть всё живое больше нихера ему не радо. Всё живое его крайне сторонится, и вырастить что-то живое не получается совсем. Из живого с ним остаётся лишь верная лиана. Уже как триста лет ходит с испорченной магией и ничего. Уже как триста лет тратит все деньги на наркоту и ничего. И ничего. Всё, вроде, и ничего так. Он просит Кая передать сестрице, что он уехал с Кесси на отдых на несколько недель, и хоронится в лаборатории с концами. Благо, что сама Кесси снова куда-то умотала с тёткой. В голове стабильно мысли о семье. Надо сделать всё до рождения племянника. До рождения. Он никогда не посмеет коснуться своей магией этого ребёнка. Никогда. А знать о его существовании не должен никто. Надо. Надо, черт возьми! Но ему так страшно… Ужасно. У него ничего нет. Забрать еще и семью… Он знал, знал, что однажды придётся разрушить и её. Всё знал и даже столько лет думал, что готов к этому… Оказалось, что нет. И пути назад тоже нет. Он забывает о существовании всего и всех, кроме семьи, кроме племянника. Плачет. Часто плачет, смотря в стерильно-белый потолок собственной лаборатории. Вспоминает, как хорошо было раньше. Вспоминает всё, что связано с самыми близкими. А сейчас он даже сестру на прощание обнять не сможет. Не станет рисковать, боясь, что навредит нестабильной магией крохотному дитю. Сима хороший. Правда, хороший. Только эгоист. Он знает это. Сколько слез он принес близким своим эгоизмом… Чувствует себя почему-то ребёнком. Плакать всё так же солоно и горько и всё так же хочется, чтобы кто-нибудь пришёл и утешил. Мама, например. Очень хочется увидеть маму с папой, у которых был с полпинка сестры больше полугода назад. Он один, долго один. Никто к нему не заходит и слава богу. Сима даже на всякий случай включает особую ловушку для посетителей, которая сработает на всех, кого нет в списке разрешений. Просто на гостя выльется несколько литров отборнейшей кислоты, разъедающей тело полностью за две минуты. Это… не кажется жестоким уже давно. Уже давно Сима под протекцией самого короля ставит опыты на разумных. Это не кажется жестоким. Это во благо всего народа. Пусть дюжина пострадает, зато обогатятся миллионы и их потомки. Сима слышит, как щёлкает дверная ручка. Слышит, как льётся кислота. Только потом, размяв конечности, встаёт, чтобы глянуть на мёртвого гостя. — Блядь, — он застывает, закрывая рот ладонью, — нет-нет-нет, — затылок звучно врезается в ту самую металлическую дверь, и Сима быстро приходит в себя. Разлагается принц. Единственный и оттого безмерно любимый сыночек короля. От его рук подыхает. И, какая уж там разница, что этот сыночек давно мёртв… Смерть останется на его руках. Его казнят. Если сбежит, казнят семью. — Блядь, блядь, блядь, — голос истеричный, плаксивый. — Ну нахера ты припёрся?! Трогать нельзя — кислота перекинется на него. Да и тело уже совсем-совсем мёртвое. Демона там нет. Сима оглядывается по сторонам, видя в конце коридора двоих, и понимает, что это конец. Блядский конец. А Сима умирать не хочет. Его явно видят. Явно видят непонятного рода массу перед его ногами. Явно видят его состояние. И явно идут к нему. — Молодому лорду нужна помощь? — лукаво прищурив глаза, спрашивает один. — Очень, — сипло выдавливает Симочка и тут же бесцеремонно хватает за шкирку другого, заглядывая ровно в опешившие глаза. — Ты убил принца Ивара. Он оскорбил тебя, а ты его убил чистой кислотой. Кислоту купил у бродяги в трущобах, убийство спланировал за один день. Труп полностью разложился, убил ты его вон там, на лестнице. Решил признаться, потому что заела вина. Подойдёшь к страже через полчаса и признаешься. Иди. Эльф послушно идёт. Сима так и стоит, во все глаза наблюдая за загипнотизированным вельможей. Жутко. Жутко страшно, что его раскроют. — Молодой лорд, — подает елейный голосок оставшийся. Сима окидывает его быстрым взглядом, узнавая ещё одного неприметного вельможу из не шибко древнего, не шибко богатого рода. — От тебя одни проблемы, — цыкает, небрежно схватив того за руку, и тащит в собственную лабораторию. Сима более-менее успокаивается, только заперев все замки. — Нахера ты пришёл? Глаза прикрывает, запустив пятерню в волосы. Нервы натянуты на метафорический гриф, а тело дергается от любого слабого шороха за окном. — Хотел извиниться, — хмыкает демон и явно не шутит. — Извинился?! Молодец! Если это всё, то можешь проваливать! — Не кричи. Никто не узнает, что произошло, я позабочусь. — Правда?! А чем мне тебе платить?! Душу отдать?! У меня ни черта нет! — Думаешь, мне нужна твоя душа? Прими извинения и хватит с тебя. — Считай, что принял, — бурчит эльф, с горла выхлебывая несколько увесистых глотков заныканного на всякий пожарный винца. — Не понимаю только, за что и зачем ты извиняешься. — Я был неправ. — Ты был неправ только в том, что я пидор. Я тебе это уже говорил. — Я был неправ, когда повысил на тебя голос. Когда нагнул твою невесту. Когда выгнал — тоже. — Зачем ты пришёл? — повторяет Сима, серьёзно глянув на демона. — Что тебе нужно от меня? — Разве я не мог прийти по-дружески? — Ты мне не друг. И никогда им не был. — Ну, раз так… Мне интересно. Мне просто интересно, что заставило тебя добровольно просрать жизнь. — Если я отвечу, ты отвяжешься? — Смотря, какой ответ даст молодой лорд. — Любовь. Я просрал жизнь из-за любви. Это всё? — Нет. Кто она? — Какая разница? — Мне интересно, кто смог сделать это с молодым лордом. Что она такого сделала? Она отвергла тебя? Всего-то? — Да! Да, она меня отвергла! Всего-то! Вот такой я придурок! Поэтому иди найди себе кого-нибудь поинтереснее! — Врёшь. — Да, вру! Райан давит смешок и отбирает у него бутылку. — Ладно, — непринуждённо жмёт плечами и отпивает увесистый глоток, — спрошу у Таечки. Сима в лице меняется мгновенно. — Ах ты скотина, — усмехается, хотя глаза не смеются совсем. — Только посмей… Только посмей появиться в радиусе километра от нее… Я сделаю всё, чтоб ты сдох. — Да? Например? — Например, вот так. Проходят всего доли секунды. Демон вряд ли успевает отдуплиться, что происходит. А Сима думает, что хранить его лиану столько лет… довольно глупо. Потому что, помимо самого Райана, лиана всегда будет подчиняться ему. Она, собственно, и сворачивает Райану шею. Симочка вздыхает, скосив взгляд на труп. Этого тоже, получается, убил он. За это уже не казнят и не посадят, но… накажут. Сима готовит кислоту. Лишние проблемы ему не нужны. **** В тот же день разражается грандиозный скандал, и Сима из лаборатории перестаёт вылазить совсем. В чем-то ему везёт. Что его зять — глава дворцовой стражи, например. То есть на него подумают в последний момент, если подумают вообще. Он уверен: Кай многое отдаст, чтобы обелить его имя. Кай, да, жопу ради него порвёт, а он собственными руками устроил Каю «развлечение». Потому что, в первую очередь, спрос идёт именно с охраны, именно с начальника. Чем Кай, получается, занимается-то, если принца так легко убивают среди бела дня в его же владениях? Получается, что Каймар плохо работает. Получается, что местечко это надо отдать кому-нибудь другому. Правда, Симка давно поставил условие: тронут его родню — Сима тронет кого-нибудь или что-нибудь позначимее для короля. Но выговор Кай всё равно получит, даже не подозревая, кто ему устроил такую радость. Всё Симка, всё для семьи, блядь. Его, правда, на следующий день вызывают для экспертизы. Ну, типа проверить, реально ли принца кокнули на той самой лесенке. Сима, конечно, долго копается в ковре с умным видом, выливает на него разноцветную водичку, магией там ещё пару раз сверху проходится для эффекта и спустя пару напряженных часов оборачивается к королю с самой скорбной на свете миной. Кивает неутешающе и стремительно сваливает куда подальше. Проводят не менее грандиозную церемонию прощания, все одеваются в траур и оставляют короля на недельку погрустить в одиночестве. Сима напяливает чёрную мантию, маску-клюв и цилиндр и гоняет в них по городу, детей пугает. Работа не шибко работается под стрессом, поэтому из развлечений остаётся только это. Заходит ещё, правда, к Каймару, узнать, как дела. Тот тоже его видочка пугается, спрашивая, откуда это он взял столь чудесный образ. Сима отмахивается. Всё равно ведь не поверят, что он выкопал это в воспоминаниях демона. Не самого, конечно, демона, а того покойного вельможи, в котором еще осталась малюсенькая часть от Райана. Демон, кстати, не появляется, что радует. Радует, потому что Сима не испытывает к нему нежных чувств. То есть чувства, естественно, есть и вполне сильные, но ни капли не нежные. Нежными они были ещё лет двести назад, наверное, может, и того больше. Сейчас осталась сжигающая страсть и что-то очень тянущее, скорее неприятное. Поэтому хочется, чтобы Райан побродил где-то там подольше. Ещё хотя бы лет четыреста. Эльфы, может, и живут, как принято считать, бесконечно, но нож под ребро или та же наркота тоже губят очень хорошо. Вот и Симка сдохнет через этот срок — это точно. Может, и ещё раньше. Может, вообще завтра. Тоже неплохо было бы… А если уж совсем без вранья, то Сима хочет его видеть. Хочет видеть Райана каждый день, просто так. Пусть докапывается, пусть обзывает, пусть давит на больное. Не орал бы, да не награждал таким презрительным взглядом… Было бы вполне славно. Он бы изголился. Надо — сделает. Что угодно, лишь бы рядом был. Сима его любит, хоть и пытается доказать себе обратное каждый раз. Ничего с собой поделать не может. Любит и всё. Жизнь снова превращается в бессмысленное месиво дней и недель. Вельможу казнят, про смерть принца более-менее забывают. Отходят, и траур медленно покидает дворцовские стены. Вместе с этим в его жизнь врывается загульная Кесси. Кружит голову, щебечет не переставая о всех своих путешествиях и с душой так, хорошенько отдается ему. Секс действительно оказывается целительным. И мысли лишние выветриваются. Сима чувствует себя котом, хитрым и в край обожранным. Больше ему, в целом, и не надо ничего. А Кесси хороша, Кесси нутром чует его настроение, Кесси шибко и мозги не долбит. Ну, своя у него жизнь — и пусть. У неё ведь тоже своя. Он как-то… остепеняется. Кесси под боком, и, вроде, всё не так уж плохо. Работает, не засиживается, возвращается в тёплую постель к горячей заботливой девушке. Симе нравится. Он неожиданно понимает, о чем столько толковала Таечка. Так хорошо, только так и хорошо. Плевать на любовь. Кесси он любит… по-другому. Сима понемногу, с удивлением для себя, оживает. Проходит пара месяцев подобной жизни и… Он почти счастлив. Не хватает только родни, не хватает сестрицы, но к ней он больше не вернётся никогда. Он так решил. Первое время ещё передаёт через Кая, что всё хорошо, что он просто занят на работе, а потом, в один прекрасный день, заявляет, что уехал далеко-далеко, на какие-то там исследования. Тая поверит, а Каймар его не выдаст. Каймар шепчет: «Она скучает». Это знатно выводит эльфа из равновесия, но так будет лучше. Для всех лучше. Каю он ничего не отвечает. Уходит к Кесси. К Кесси, которая производит его счастье, его уют, его жизнь. Кесси его так сильно любит… В один день, когда он, вернувшись с работы, сытно ужинает, целует свою невесту и, конечно же, благодарит, та ненавязчиво утягивает его в постель. Он подуставший, но не настолько, чтобы вырубиться сразу. Кесси обходительно ублажает его и делает всё сама. Сама жарко скачет на нем и головокружительно целует, когда почти доводит до оргазма. Сима отвечает на поцелуй уже с зажмуренными от удовольствия глазами, стонет, словив предоргазменную судорогу, и, приоткрыв глаза, сталкивается с поглощающими безднами заместо глаз возлюбленной. Кончает так, будто всю жизнь до этого держался целибата. Ярко безумно и даже чуточку больно. Кесси выжимает его досуха и укладывает голову ему на живот, с улыбкой смотря глаза в глаза. Сима запускает пятерню в светлые волосы невесты и нежно массирует кожу головы, всё выискивая в этих глазах что-то… что-то, что померещилось. Но Кесси и есть Кесси и никто больше. Он бы почувствовал, если… Надо же было вспомнить о нем ровно тогда, когда всё, вроде бы, наладилось… **** Это, наверное, оказывается знамением. Потому что ровно через три дня появляется он. Сима потихоньку работает, мельком подумывая о том, чтобы сводить Кесси куда-нибудь. Куда-нибудь типа выставки или театра. Ну, девчонки же любят такое, а он… Он никогда шибко не баловал своих невест, жён и Кесси в том числе. А Кесси многое, очень многое для него делает, и, может, стоит… Он появляется спокойно, через дверь. Сима глядит на очередного знакомо-незнакомого вельможу и лишь хмыкает, возвращаясь к работе. Не нужны ему проблемы. У него, вон, вечером ужин и театр, если, конечно, он купит билеты… Но сердце так тянет, так тянет от одного лишь вида этого ублюдка… Лёгкая дьявольская ухмылка на губах и, как всегда, истинное превосходство во взгляде. Как к себе домой. Зашёл и развалился на диване. Сима много раз спрашивал себя и высшие силы за что. За что он полюбил этого демона? Никогда вразумительного ответа не находил. За всё потому что. За всё. Плевать почему-то на миллион недостатков. Без них демон не был бы собой, и Сима бы его не полюбил. Один же такой, уникальный. — Как дела? — спрашивает буднично, с лёгким интересом наблюдая за его действиями. — Я счастлив, спасибо, — улыбается Сима, глянув на мужчину. — А ты как поживаешь? — Потихоньку. — Это хорошо. Сима спокойно моет незаметно подрагивающие руки, вытирает их полотенцем и садится напротив. — Может, чаю? — Не откажусь. Сима снова суетится, чувствуя на себе пристальный взгляд. — Счастлив, говоришь… Вроде, и лжи не чувствую, но ты ведь врёшь. Нет, может, ты действительно веришь в это, но… — Хочешь сказать, я не могу быть просто счастливым? — Ты не выглядишь счастливым. — Как раз таки и выгляжу, — Сима ставит пару чашек на стол и вновь присаживается. — Ты ничего не знаешь о счастье. — С чего это ты взял? — С того, что счастье — это… не блага. Счастье — это то, что ты сам решаешь. Ты можешь иметь всё, что захочешь, но быть совершенно несчастлив, ровно потому что сам так решил, сам так себя чувствуешь. Я просто… немного переосмыслил жизнь, наверное. — И что же заставило тебя её переосмыслить? — Племянник. Сестра ещё и Каймар, и родители, и понимание того, что в один день я могу умереть. И больше никогда их не увижу, представляешь? А я их очень сильно люблю, хоть отношения с Таей и… закончены. — Думаешь, Таяна за тебя не переживает? — Переживает, конечно, но несильно. Я, как и всегда, умотал куда-то далеко, работать. — Вот как… Тогда поздравляю. — Спасибо, — Сима вновь вежливо улыбается и не успевает даже глотка сделать. — Только мне непонятно, зачем ты до сих пор сидишь на наркоте, если весь такой счастливый. Симу кто-то бьёт. Наверное. Иначе просто объяснить нельзя, каким образом внутри всё ломается, бьётся в мелкое крошево. Сима в один момент ощущает, как рухнуло все, что он выстраивал эти месяцы. Раз — и всё. Паникой какой-то накрывает. Сима не хочет! Сима так не хочет! Симе панически страшно возвращаться в прошлое, возвращаться в то гребаное состояние, в котором прожил большую часть жизни. Нет. Нет, черт возьми… Он не позволит. — Мне так легче, — голос дрожит, за что он готов проклясть себя. — Если я не буду этого делать, то просто лишусь большей части ощущений. — Так это и есть то самое счастье? Интересно-то как. А где любовь, Сим, ради которой ты живёшь? Или любить на трезвую не получается? Сима прикрывает глаза и считает выдохи. А где любовь? Любовь такая, что лучше было бы без неё. И на трезвую любить он может, абсолютно так же может, если не сильнее. Потому что, когда мир теряет краски, одна-единственная выжившая любовь становится взрывом чувств. И неважно, к кому эта любовь, к семье или… к нему. — Зачем ты это делаешь? — жалобно шепчет эльф, прикусив губу. — Я же говорил: ты мне нравишься. Я хочу, чтобы твоя жизнь была другой. Раньше в тебе была жизнь. — Да. Я был чудесным ребёнком, — не без доли грусти улыбается эльф. — О, не скромничайте, молодой лорд. Вы были воистину неотразимы. Да. Сима был таким. Сима был живым. Сима был любознательным через край. Сима был чистым ребёнком. Добрым, сопереживающим и каплю наивным. Ну, в том плане, что верил, что в каждом есть добро. А сейчас Симочке совершенно плевать, есть ли там в ком-то это самое «хорошее». Симочка с улыбкой препарирует живых, потому что интересно до жути. Сима же любопы-ытный. Сима просто… чуточку подрос. — Так, какой же моя жизнь должна быть по-твоему? — Яркой. И долгой. И для начала мне нужно знать, кто с тобой это сделал, как и почему. Сима малёк путает от такой наглости. Брови приподнимает и смотрит на демона также выразительно. — А если я не хочу ничего менять? — Хочешь. — Нет, подожди. Почему это ты считаешь, что имеешь право лезть в мою жизнь? — Ну, хочешь — сделку заключим. Продай мне это право. Не захочешь продавать — сам заполучу. — Это каким это образом? — Способов много, Сима, не самых гуманных. Хочешь опробовать их на себе? Симочка ротик чуть-чуть прикрывает. Насколько силен демон, он до сих пор не знает совершенно, и проверять действительно не желает. — И что будет, когда ты узнаешь всё это? — с опаской спрашивает эльф, чуть прищурив глаза. — Убьёшь её? Заставишь полюбить меня? Что, Райан, ты сможешь сделать? — Убью. — Да? А если она уже мертва? — Жива, ещё как жива. Она тебя либо бросила, либо отвергла, либо ты вообще ей не признался в своих нежных чувствах. Я склоняюсь к последнему варианту. Отвергнуть тебя с такой-то мордашкой довольно тяжело, бросить — тоже, значит, ты струсил. — И зачем же её тогда убивать? — Убью я её, только если она мне не понравится. Тебе не нужен партнёр, который будет тянуть тебя вниз. Лучше бы тебе вообще одному, но там уж по ситуации сориентируемся. — Как у тебя всё просто… — А нехер потому что всё усложнять, — непринужденно жмёт плечами демоническое отродье, отпивая чайка. — Ну так, ты будешь говорить? Сима слегка усмехается. — Нет. — Почему это? — Потому что у меня тоже есть одно эгоистичное наслаждение. А, если я скажу, оно исчезнет. **** — Оп-па! Что ищем? — любопытно глянув на препарируемого человечка, интересуется демон. — Аккуратнее же! — шипит Симочка, шугая демона на безопасное расстояние. — Волосы мне тут свои разбрасываешь, кожу! Ещё неизвестно, какая реакция пойдёт! Симочка в смешной шапочке, скрывающей волосы, в перчатках, в маске на лицо и таком же светленьком костюмчике. — А какая должна быть? Он же мёртвый, не? — Мёртвый. Но я трудился над этим четыре года. Двенадцать испытуемых, и каждого теперь надо осмотреть. Сима устало вздыхает, выпроваживая демона за стеклянную герметичную дверь, что разделяет лабораторию на две части, и следом выходит сам. Снимает перчатки, маску цепляет за подбородок и валится на рабочий стул. — Устал? — невинно интересуется демон. — Уже семь часов с ним вожусь, — морщится эльф, растекаясь на стульчике, — и буду возиться ещё столько же. А их ещё одиннадцать таких же! — Трудяга, — восхищенно цокает Райан, заходя ему за спину, — Так, что за эксперимент такой интересный? Кладёт широкие ладони на покатые плечи, сжимает и, услышав облегчённый стон эльфа, основательно берется разминать затекшие мышцы. — Допинг, — едва слышно шепчет прибалдевший Симочка. — Создавался как средство, насыщающее магией, для тех, кто её по каким-то причинам потерял, но оказалось, что и в бою пригодно. — И как успехи? Сима выгибает спину дугой, откидывая голову назад, чтобы заглянуть мутным взглядом в чернющие глаза демона. — Господи, Райан, не останавливайся, — стонет тихонько, — и вот здесь вот… да-а-а, боже, спасибо! Райан давит лёгкую усмешку, умело работая сильными руками, и всё думает, стоит ли выпросить за это определённую плату. Слишком заманчиво кажется взять оплату минетом. Намотать длинные кудри на кулак и трахнуть неумелый рот, издающий уж очень провокационные звуки. Не возьмёт — это он понимает, когда глаза у эльфа начинают слипаться, а тело окончательно растекается на неудобном стульчике. Снимает дурацкую шапочку, из-под которой тут же высыпается целая охапка роскошных золотистых локонов, и склоняется к эльфёнку пониже. — Стоит ли мне отнести молодого лорда прилечь? — А ты и так можешь? — сонно бормочет Симочка, еле разлепив один глаз. — Тогда и спину мне тоже можно промассажировать. И раздеть. И потом пледиком укрыть и дать поспать. Демон вновь усмехается нагловатому эльфёнку, успевшему по новой прикорнуть. Переносит довольно тяжеленькую для таких размеров тушку на облюбованный диванчик, снимает с него обувь, рабочий костюмчик, а потом и штанишки с замудренным ремнем. Сима тут же сворачивается в беззащитную позу эмбриона и утягивает подушку в объятия. Спит как младенец. Ему остаётся лишь подоткнуть приятный на ощупь пледик и действительно оставить эльфёнка отдохнуть. Симочка просыпается выспавшимся. То есть не просто там поспавшим каким-то, а вы-спав-ши-мся! Симочка приятно удивлён и даже самую малость окрылен этим ощущением. Сладко зевает, плотнее кутаясь в тёплый кокон. В лаборатории всегда прохладно, а уж когда он занимается вскрытием… Специальная магия, не дающая образцам разлагаться, промораживает насквозь. А тут вдруг тепло. Глаза по новой закрывает, не имея никакого желания вставать, и чуть передвинув голову, замирает. Потому что на голове что-то лежит. Тяжеленькое такое. И он на чем-то лежит. Относительно живом. Сима сглатывает, осторожно касаясь волос, и напарывается на тёплую конечность. На чью-то руку. Теплую. Вот это уже пугает, потому что засыпал он с Райаном. А Райан тёплым быть не может, Райан всегда комнатной температуры: кровь-то в нем не циркулирует. Он аккуратно выпутывает чужую ладонь из собственных волос и чуть приподнимается на локтях, заглядывая в лицо своей грелки. Райан. Всё-таки Райан. Облегчённый выдох скрыть не удаётся. Лишь более чернющие за счёт темноты глаза неотрывно глядят на него, как и всегда, не выражая ровным счётом ничего. Но Симе спокойно, теперь спокойно. — Почему ты такой тёплый? — голос чуть хрипловатый со сна, домашний. — Ты замерзал. Ладонь демона мягко укладывает его голову обратно на чужие колени и также вплетается в золотистые локоны, нежно сжимая их у корней. — Это какая-то магия? — с ленивым любопытством спрашивает Симочка. — М-м-м… Не совсем. Для меня это тело вроде механизма. Нет ничего сложного в том, чтобы регулировать циркуляцию крови. — Вот как… Спасибо тебе. Правда, большое спасибо. Давно мне не было так хорошо. Сима знает, что за «спасибо» демон ничего не делает. Всё он прекрасно знает, но напоминать об этом не собирается. Сима не хочет платить и не хочет в очередной раз убеждаться, что всё, что есть между ними, — всего лишь обоюдовыгодные отношения. Если захочет, Райан и сам выставит необходимую расценку. Сима сладко потягивается и всё-таки вылезает из тёплого плена, оставляя демона сидеть одного. Зевает, зажигая свет, перебирает бумажки, сортируя их по стопкам. Райан некоторое время наблюдает за ним молча. — Опять работать собрался? — М? Нет, я закончу потом. Сейчас я домой. — Разве ты не съехал от сестры? — Съехал. Я живу с Кесси. Она, наверное, волнуется, поздно уже. Сима чуть улыбается, мельком глянув на обманчиво равнодушное лицо. Райану не нравится Кесси — это и ежу понятно. — Я тебя провожу, — вдруг вызывается демон, что даже немножко удивляет. — Ладно. Это… странно. Идти вот так, вдвоём, куда-то. Вместе. Симе по-дурацки хочется взять Райана за руку и, петляя по пустым закоулкам, просто наслаждаться небольшой прогулкой. Обидно небольшой, потому что Кесси на правах племянницы королевы живёт на примыкающей к дворцу территории, закрытой, огороженной, но близкой. Райан и не говорит ничего. Вышагивает с поистине гордой осанкой и с томной леностью осматривает окрестности. А Сима смотрит, как колышет осенним ветром тёмные волосы и как демон чуть щурится, явно наслаждаясь сезонной погодой. Сима тоже любит осень. У резных кованых ворот он останавливается, кажется, тревожа одухотворенно задумчивого демона. — Мы пришли. — Пришли? — Райан вглядывается в громадный сад, за которым и находится неприметный в сравнение с дворцом особняк, и явно недоверчиво хмыкает. — По-моему там телёпать и телёпать. — Ну, если так уж хочешь… Симочка жмет плечами, легкомысленно отворяя своей магией калитку, в которую первым делом пропускает псевдовельможу. Они снова идут, но теперь виды кажутся ему неуместно пошлыми. Всё такое яркое, красивое, цветущее и ухоженное, что становится тошно. Сима больше любит простые лужайки с простыми деревьями и петляющими между ними дорожками, наполовину занесенными опадающей листвой. Симе почему-то стыдно перед Райаном, будто сад принадлежит ему. Прежде чем он успевает одуматься, демон уже стучит в парадные двери, которые отворяются спустя несколько секунд служками, из-за чьих спин выглядывает радостная Кесси. Симочка по привычке улыбается ей, медленно переступая порог, и тянется было обнять, но девушка непредсказуемо пролетает мимо него. Светлые брови взлетают вверх, а такие же светлые глаза прослеживают путь невесты. Симе становится малость дурно. — Добрый вечер! — Кесси, вся сияя и источая чистый восторг, совершает небольшой реверанс перед ложным гостем. — Вы, наверное, коллега моего жениха? Как же жаль, что мы знакомимся с Вами так поздно! Ну, не стойте же за порогом — проходите! Девчушка шустро затаскивает псевдовельможу в дом и также шустро захлопывает за ним двери, как бы обозначая, что пути назад нет. Симе хватает мимолетного взгляда на демона, чтобы понять, что всё это было исключительно спланированным действом. Сима украдкой вздыхает. Не было б худа без добра… Мог всё-таки и раньше догадаться. Райан, сволочь меркантильная, ничего не делает просто так! Райан всё-таки демон. Поэтому, с удовольствием ведомый девушкой, воплощает свои нехитрые планы. Весь такой обходительный, вежливый, харизматичный… Конечно же, Кесси выкладывает ему всё как на духу. И никакой тебе магии не надо… Сима издали наблюдает за этой картиной, периодически ловя на себе взгляды Райана. Они оба прекрасно знают, что происходит и зачем. Райан хочет как можно больше узнать. Райан хочет понять, как и стоит ли избавляться от Кесси. Сима ничего не может сделать. Сейчас — ничего. Сима знает, что всё его эфемерное счастье может разрушиться по щелчку вот прямо сейчас, но… В душе приятное волнение, и каплю греет, что этот демон так старается ради него. Райан сидит у них не больше часа. Ссылается на несуществующие дела и даёт по тапку — это всё заурядно, стандартно. Кесси безумно рада тому, что впервые удалось поговорить якобы с его, Симочкиным, другом-коллегой, а Симочка, уже лёжа в постели после, как и всегда, довольно страстного секса, всё думает, как сделать так, чтобы над ним во время этого секса мелькали не огромные голубые глаза, обрамленные пышными ресницами, а простые, затопленные чернотой, с плевать какими ресницами. **** У Симочки чуткий сон, потому что сон ему, как правило, не требуется. Ну, не то чтобы прям совсем, но в среднем Сима спит раза два в неделю по пять часов. А с тех пор, как он поселился у Кесси, появилась возможность легально спать каждый вечер, из-за чего этот самый сон превратился в лёгкую дрему, когда всё прекрасно слышишь и чувствуешь. Сима с уверенностью может заявить: в доме была идеальная тишина. Ничего не происходило. Ничего. Только вот, в один момент его рот кто-то зажимает, а на ноги приземляется немаленькая туша. Он тут же распахивает глаза, всматриваясь в густую тьму, и с лёгким флером волнения обнаруживает напротив собственного лица знакомые чернильные бездны. Это… не столько страшно, сколько удивительно. Он сначала хмурится, выражая свое отношение к нынешней ситуации, а, когда на его отношение кладут основательный болт, выразительно вскидывает бровь, мол, говори, зачем пришёл. Райан ухмыляется, с интересом рассматривая его, распростертого на постели, под собой. — Еще не догадываешься? — хитрюще шепчет демон, склоняясь ниже к его лицу. — Вперёд, молодой лорд, пораскинь мозгами. Симе почему-то видится, что Райан пришёл за его невестой. За её смертью, если быть точнее. И, конечно, сделать это надо на его, Симиных глазах, чтоб неповадно было. Он в безысходности прикрывает веки и затихает, понимая, что помешать этому не может никоим образом. Демон пару секунд неотрывно смотрит на него, а затем, чуть приподнявшись, переворачивает его на живот. Немного странный поворот кажется странным ровно до тех пор, пока ему не связывают руки за спиной чем-то вроде тканевого пояса. При желании, конечно, можно освободиться, только толку от этого не будет. — Не вижу восторга в глазах, — обольстительно усмехается демон, всё ещё зажимающий ему рот ладонью. — Не волнуйся, тебе понравится. Адреналинчик, да, Сима? Сима согласен. Адреналинчик ещё тот. Правда, полный смысл слов доходит, только когда рот ему освобождают, следом сдергивая трусы. С него. Поток мыслей разворачивается не диаметрально противоположно, а куда-то вообще в другое измерение. Долго, естественно, предаваться размышлениям не дают. Демон действует уверенно, точно и обстоятельно. Ноги ему как-то слишком легко расставляют коленом и тут же вздергивают бедра вверх, ставя в унизительную позу раком. — Ты псих, — на выдохе шепчет огорошенный эльф. — Ну-ну, молодой лорд, — голос заискивающий, а пальцы уже щекотно проходятся по ложбинке меж ягодиц, — Вы же умный мальчик — давайте отставим все пререкания и без лишних сложностей займёмся обоюдоприятным делом. — Вот это ты завернул… — Сима сдерживает удивлённый возглас, поджимая ягодицы, когда чувствует, как внутрь него проталкивается чужой палец. — А у этого вельможи… член нормальный? — Молодой лорд так щепетилен в выборе половых органов? — снова усмехается, зараза, проворачивая тот самый палец. — Я не хочу большой, — с невеселым смешком признается эльф. Внутрь проталкивается ещё один длинный возмутительно твёрдый палец, на этот раз, правда, смазанный. — Молодому лорду беспокоиться не стоит. Я ни за что не позволил бы тому грязному телу коснуться Вас так. Сима каплю удивлён. В ночной мгле он, оказывается, даже не понял, что тело рядом с ним снова поменялось. — И чем это новое тело чище старого? — Возмутительная невнимательность с Вашей стороны, Симадре, — притворно цокает, проталкивая фаланги грубо, но профессионально. — Это тело моё. Сима дергается, силясь заглянуть себе за плечо. Любопытство вспыхивает такой силы, что начинает жрать его изнутри, не давая и шанса остаться в относительном спокойствии. — Райан, — просяще ноет Симочка. Райан шлепает его задницу по касательной, видимо, с целью приструнить, но всё выходит ровно наоборот. Звонкий шлепок лишь сильнее вдаривает по мозгам за счёт одного понимания того, что его невеста, лежащая не далее чем в полуметре, на той же постели, вполне может проснуться. Райан, осознав свою ошибку, неприязненно цыкает, наконец освобождая его несчастную нераспечатанную дырку. — Удивительный ты, Сима, эльф. То, что тебя собрался трахнуть непонятный мужик, встретил без единого протеста, а вот за то, чтоб просто посмотреть на него, расшибиться готов. — Да. — И кто ещё из нас псих? — Тебя это волнует? — Сима облизывает пересохшие губы, весь изнемогая в нетерпении. — Пожалуйста. — А что мне за это будет? — Всё. — Всё? Хочу, чтоб ты кокнул свою Кесси. — Нет. — Ладно. Можно и просто расстаться с ней. Сима очень хочет заорать: «Конечно, Райан, всё для тебя! Весь я — для тебя!». Но Сима не маленький мальчик, Сима умеет расставлять приоритеты. И Сима, поставив на разные стороны метафорических весов счастливую жизнь с Кесси и истинный облик демона, обнаруживает некий разумный перевес. — Нет, — выходит тихо, жалко, но твердо. — Тогда будьте добры, молодой лорд, не мешайте мне заниматься серьёзным делом. Райан недоволен. Раздражен. И, вероятно, чувствительно задет тем, что предпочли не его. Райан не знает, что внешность — не главное. Райан не знает, что Сима готов переспать с любым телом, лишь бы там был его демон. Сима чувствует чей-то член, который уж очень удобно разместили на его пояснице, и думает, что изначальное рвение к сексу с этим мужчиной было глупостью чистой воды. Райан там чем-то серьёзным занимается, смазывает всё подряд, а Симочка просто пытается себя убедить, что на спине у него не тот самый член, который в него скоро засунут, а, скажем так, палка какая-нибудь. Длинная, толстая, тяжёлая и изумительно горячая палка. Издевательство, на самом деле, какое-то. Сима весь подбирается, поджав живот, когда чужие ладони вдруг беспардонно начинают шариться по его телу. Лапают, откровенно лапают, заставляя чувствовать себя… неуютно. Это непривычно. Непривычно, что его трогают как девочку, что трутся о него как о девочку, что вставят в него тоже как в девочку. Сима чувствует давление и вынужденно расслабляется. Входит… тяжело. И больно. Сима жмурится, хватая воздух открытым ртом и медленно осознавая, что вот оно, его желание исполнилось. Демон неторопливо двигает бёдрами туда-сюда, растягивая его дырку под себя. Ничего отвратительного или невыносимого, просто и приятного мало. В сексе с девушкой приятно сразу, ну, или хотя бы не больно. А тут… Приятности начинаются минут через десять. Руки ему в процессе освобождают, он как-то привыкает и понимает, что что-то в этом явно есть. Есть определённый кайф в том, чтобы лежать под кем-то, чувствовать тяжесть сверху и чётко осознавать, что в тебя загоняет член мужик. Это будоражит, а стенки ануса оказываются вполне чувствительными. Кончить — не кончишь без дополнительной стимуляции, но… Приятно. Потому что не абы кто, а Райан. Его личный демон. — Ну как тебе? — хрипловато шепчет тот самый демон, ласково поглаживая его пах. — Необычно, — выдыхает эльф, обернувшись через плечо. Толком, правда, рассмотреть так ничего и не может. Одни глаза-омуты кажутся даже чернее окружающей мглы. В какой-то момент демон толкается особенно глубоко, и его аж пробирает всего от копчика и дальше по позвоночнику. С губ срывается тихий стон. Хорошо. Вот так хорошо. Сима вновь оборачивается. — Сделай так ещё, только… медленней. Райан негромко усмехается, выполняя его просьбу, и с этого момента всё идёт совсем по-другому. Райан даёт ему прочувствовать, откуда идёт самый кайф, и постепенно ускоряется, задавая определённый темп. Симочка окончательно забывает о Кесси, мирно спящей под боком, и думает лишь о том, как бы кончить лишь от этого. Без рук. Жутко хочется узнать, насколько приятный такого рода оргазм, потому что он его чувствует, оргазм этот, чувствует, что, в целом, кончить так возможно. — Райан… Райан сзади учащенно дышит и постанывает. Непривычно так, не наигранно, чувственно даже как-то в сравнение со всеми его прошлыми пассиями, стонущими, безусловно, красиво, но… не так. Не так негромко, не так хрипло, не так свободно. Он и сам почти не сдерживается. Почти. Это «почти» обусловливается лишь невестой поблизости. — Что такое, молодой лорд? Вы хотите чего-то ещё? — шепчет соблазнительно, сексуально. Сима чувствует себя девчонкой из горячего любовного романчика, которой достался самый харизматичный мужик. Ох, насколько бы всё было по-другому, если бы Райан не был демоном… Тогда Сима смог бы поверить, что действительно оказался в сказочном романчике. — Быстрее, — шепчет заполошно, хватаясь за запястье демона. — Т-туда, да, пожалуйста… Райану не до усмешек и уж тем более не до шуток. Ему тоже. Потому что совсем близко маячит что-то безумно яркое. Что-то очень-очень нужное. Что-то, что ни в коем случае нельзя проебать. — Райан, — сипит, с силой жмуря глаза, когда по телу проходит первая волна. Весь сжимается, хватается за всё подряд, раскрыв рот в немом стоне. Райан приостанавливается, уперевшись лбом ему в загривок. Дышит тяжело и негромко стонет, через несколько мгновений продолжив двигать бёдрами. Оргазм обескураженного эльфа продлевается. Мышцы до сих пор неконтролируемо сокращаются там, внутри, и внизу живота — тоже. А Райан двигается. Глубоко и сильно таранит его внутренности, что вынуждает заскулить на грани слышимости. Вынимает буквально через минуту и, сцеживая стон сквозь зубы, орошает его поясницу тёплой спермой. Сима лежит щекой на подушке, восстанавливая сбитое дыхание. Задницу не опускает, на неё плевать как-то. Внутри чуть покалывает и чувствуется какая-то пустота. Внутри всё чувствительное после минувшего и кажется, будто вставь ему демон сейчас, он снова кончит. Но, честно говоря, второго захода не хочется. Не сегодня. Райан тоже приводит дыхалку в порядок за его спиной, а через пару минут и вовсе убирает ладони с его ягодиц, вставая с постели. Сима валится на бок, лениво наблюдая за демоном, подтягивающим штаны, что стоит прямо напротив окна. Из-за штор пробивается лунный свет, вырисовывая высокий мужской силуэт. Черты лица правильные, волосы тёмные, волнистые, а кожа кажется фарфоровой. Красив, собака, красив… Райан улыбается ему, заметив взгляд. Улыбается искусственно, но красиво, притягательно. Симочка устало прикрывает глаза, не желая видеть свою мечту такой близкой и особенно недосягаемой сейчас. Чувствует, как Райан, чуть помедлив, подходит ближе и склоняется к его лицу. Дыхание замирает. Симочке на секунду кажется, что его, возможно, поцелуют. Лица касаются прохладные пальцы, убирая волнистую прядь за ухо. — До завтра, молодой лорд, — звучит бархатистый баритон над ухом, вынуждая всё внутри возбужденно задрожать. Симочка опять ничего не слышит. Ни каких-либо шагов, ничего. Просто ощущение чужого присутствия в один миг пропадает и всё. Ушёл. **** Симе нравится его общество. Симе нравится его видеть. Но головой он понимает: лучше бы им больше не видеться. Ни к чему хорошему их общение не приведёт. Да и понимать, что с ним общаются, просто чтобы выпытать, кто же его таинственная любовь… тяжело. Больно. Сима всю жизнь думал, что встретит свою любовь и всё вдруг станет милым и прекрасным. То есть… ужасно хочется любви. Чтобы обнимали, целовали и миловались, как в самых сладко-сахарных романах. Безумно хочется прижаться к его бочку, вдыхать его запах, чувствовать тепло его тела и тихонько умирать внутри от восторженно-трепетного чувства. Так хочется, черт возьми… А есть только настойчивый демон, бередящий старые раны и, стоит признать, очень качественно отполировавший его зад. Сима хочет, очень хочет, чтобы Райан сказал, что семью бросать не надо. Чтобы отговорил его. Вернул как-то к жизни. Сима хочет жить. Сима хочет любить. Сима так хочет быть счастливым. А Райан появляется, когда хочет, словно бродячий кот. И Сима, вроде, чувствует, что возвращаются к нему, но… Этого недостаточно. Либо Райан с ним, либо нет. Ему нужна определённость. Нужна, черт возьми… А Райану ничего не нужно. Райан сам себе хозяин. Райан демон, в конце-то концов. Ещё никто не смог удержать демона при себе. Сима никогда не питал надежд. Никогда! Но так больно каждый гребаный раз, когда демон покидает его… — Доброго утра, молодой лорд, — припеваючи доносится у дверей, в которые входит никто иной, как его появившийся волей случая любовник. Сима придирчиво осматривает видок демона, с неким удивлением отмечая, что тот снова в истинном облике. В глаза сразу бросается, что вчера он, Сима, конкретно покривил душой, когда назвал Райана красивым. В их краях, в краях светлых эльфов, такая внешность считается неординарной. Яркой, ослепительной и до жути странной. А уж в сочетании с природной харизмой этого демона… Сима украдкой вздыхает, возвращаясь к работе. Даже покойный принц не был таким красавчиком. Потому что Райан не красавчик, особенно в сравнение с нынешним эталоном. Райан просто такой, какой очень нужен ему. Самый-самый лучший на свете. — Что такое? Вы не выспались? — и брови так игриво вздергивает, что даже подбивает смутиться. Только вот, Сима давно не ощущал ничего, схожего со смущением, поэтому лишь хмыкает, обращая всё свое внимание к тому, к кому этого внимания не обратить невозможно. — Зачем ты это сделал? — смотря прямо в две чернильницы, серьёзно спрашивает эльф. Райан улыбается. — Вспомнилось, что ты мне кое-что задолжал. — Правда? — Сима ни капли не верит. — Тогда теперь ты мне кое-что должен. — Безусловно. — Сима внимательно наблюдает, как демон обходит стол, разделяющий их. — Я от своих слов не отказываюсь. Твоя родственница… чудна́я женщина. — По правде сказать, я никогда её не видел. — Много не потерял, — весело отмахивается Райан, уперевшись руками по обе стороны от его бёдер, которыми Симочка так беспечно облокотился о стойку. — Она не удивилась, когда я передал ей твоё послание. Улыбнулась даже. В отличие от тебя, она тебя видела. Она сказала, что знает, что тебя гложет. — И что же? — Этого не сказала. Зато сказала, что ни одна из твоих проблем никогда не решится. Что ты никогда не обретёшь покой. Что твоя судьба скитаться до самого конца и ты можешь только помогать другим, чтобы не сойти с ума. Сказала, что ты уже сошёл с ума, уже одной ногой… — Прекрати! — вдруг выкрикивает эльф, конвульсивно дергаясь, будто от удара. — Зачем ты мне это говоришь?! Она не могла сказать такого! Ни один разумный в жизни не скажет такого, даже если это правда! Никто! Она моя прабабушка — она любит меня! Ты думаешь, я поверю тебе?! Сима часто дышит и смотрит полубезумно, агрессивно. Райан всё ещё не собирается освобождать его из своеобразного заточения. — Сима, — Симу словно током бьют от столь участливого тона, — я не могу нарушить сделку, если она уже вступила в силу. Ты отдаёшь мне, условно говоря, часть своей энергии, когда выполняешь свою роль в этом соглашении, и если я не отдам тебе равную часть своей, то случится, скажем так, перевес. Чем дольше я в состоянии перевеса, тем меньше у меня… сил, стабильных сил. Соврать тебе в этом я не могу. — Значит это был кто-то другой! Не она! Точно не она! Да откуда она вообще может знать, что мне делать с моей жизнью?! — Это была она. Иначе сделка не вошла бы в силу. — Закрой свой рот, господи! Ты хоть понимаешь, что ты говоришь?! — Симадре. — Блядь, да она просто рехнулась! — кричит эльф, упираясь ладонями в грудь мужчины напротив. — Она соврала! Она всё врет! Я нормальный! И я буду нормальным! Ничего мне ни от кого не надо, ясно?! Мне нужен только я сам! И помогать я тоже никому не хочу! Напомогался уже, а результата нихрена! Райан безэмоционально наблюдает за его истерией и, видно, находит её малость ненормальной. — Вы слишком возбуждены, молодой лорд. — Что ещё сказала эта плешивая мразь? — требовательно произносит Симадре, мнительно сощурив злые глаза. — Сказала… — демон возводит глаза над его макушкой, делая вид, что пытается вспомнить. — Сказала, что то, чего ты действительно хочешь, никогда не будет твоим. Что ты не забудешь об этом, даже когда умрешь. Что это судьба. — Это… — голос неожиданно садится, а взгляд перестаёт быть направленным. — Это всё? — Нет. Сказала, что ты умрешь в одиночестве. Никто никогда не узнает, что ты был. Теперь всё. — Столько лет прошло… Она уже тогда знала? — Я нашёл её сразу после твоих слов. Мне было любопытно. — Зачем она рассказала это тебе? Ты её просил? — Нет. Она сказала, что хочет, чтобы ты не обманывался. — Больше никогда не появляйся в моей жизни. Сима поднимает глаза, глядя ровно в глаза напротив. Радикально серьёзен и непоколебим. — С каждым днем Вы удивляете меня всё больше, — довольно вздыхает демон, чуть склонив голову. — Я никогда и представить не мог, что услышу от молодого лорда столько желчи и оскорблений. Но мне казалось, что молодой лорд не настолько глуп, чтобы обвинять своего верного слугу в исполнении своего же желания. — Дело слишком в тебе, Larahantae, чтобы я еще и оправдывался. Эльф наконец находит силы оттолкнуть мужчину и пересекает помещение до широких окон. Внизу копошатся садовники, аккуратно подстригая кусты белоснежных голов эдельвейсов. Сима любит белый и Сима в меру любит цветы, но конкретно эти наводят на него смертную тоску. Веником убиться хочется, глядя на эту трагедию, коей многие, отчего-то, восторгаются. Демон позади молчит, сверля его спину взглядом. Он успевает малость расслабиться, с облегчением принимая защитный механизм организма, блокирующий сильный стресс. Сзади слышится один шаг и ещё один. Медленные и малость неуверенные. Они почему-то не тревожат. — Не пугай меня, а, Сим? — голос тихий и проникновенный. На предплечья опускаются тёплые ладони, чуть сжимая их, чтобы лучше ощутить прикосновение, а на макушку ложится мягкая щека. Сима непроизвольно прикрывает глаза, задышав через раз. Он никогда-никогда не поймёт этого демона. Никогда… — Почему тебя так расстроили её слова? Вполне возможно, что старая карга и правда рехнулась, — сквозь бархатистый баритон проклевывается короткий хрипловатый смешок. — Ты ведь не думаешь, что я позволю тебе кончить так? — А как, по-твоему, я должен кончить? — устало шепчет Сима, втайне безумно наслаждаясь неожиданной близостью. — Я не планирую твоей кончины. Не знаю, что я буду без тебя делать. — Ты же делал что-то те триста лет, что мы не виделись. И ты вполне явно делал что-то ещё до нашей первой встречи. — Что-то делал, — демон задумчиво мычит, скользя подушечками пальцев вниз по его руке, — но без тебя — не то. — И почему именно я? — отзывается разбитый эльф. Чужая рука окончательно соскальзывает до его ладони и накрывает её сверху, переплетая пальцы. Сима чувствует волнующие мурашки по коже. — Ты помнишь свое полное имя? — Что? — Твоё полное имя, состоящее из 48 слов. Помнишь, как ты жаловался мне раньше, что никак не можешь его запомнить? Сейчас ты помнишь его? Сима слабо усмехается, слегка покачав головой. — С чего бы я должен учить его, когда меня больше никто не заставляет этого делать? — А я помню. Следующую минуту Сима, прикрыв глаза, с вполне натуральным смятением слушает каждый свой титул, сказанный слишком правильным голосом и слишком правильным тоном. Так хочется верить, что он небезразличен Райану. Так хочется… — Зачем? — шепчет Симочка, повернувшись к демону вполоборота. Чужое лицо оказывается слишком близко, буквально в считанных сантиметрах. Сима сглатывает, но не отворачивается. Демон склоняется к нему лишь ближе. — Ты мне нравишься, Симадре, ты безумно мне нравишься. Каким, скажи мне, образом, я мог забыть хоть единую буковку твоего имени? Дистанция между ними стараниями демона окончательно исчезает. Губы ласково касаются губ, вовлекая в нежный медленный поцелуй. Губы у Райана не такие пухлые, как у женщины, и не такие податливые. Упрямые, столь же настойчивые, как и их обладатель, но дарящие необыкновенно трепетные касания, какие не приходилось испытывать до ни с одной девушкой. Холодная слеза непроизвольно срывается с уголка глаза, выдавая его целиком и полностью. Эльф дергается, резко отворачиваясь к окну, и до боли прикусывает нижнюю губу. — Сима, — завлекательно шепчет демон позади. Убирает волосы с задней стороны его шеи с особой трогательной нежностью. Целует особенно понравившийся локон, а затем и соединение шеи с плечом. — Я всё же попрошу тебя уйти, — голос у него не дрожит лишь чудом, — навсегда. Долгую пару десятков секунд за спиной ничего не происходит. Сима не слышит ни прощаний, ни даже шагов. Только чувствует, что Райана больше нет. **** Сима ещё не совсем понимает, что он сотворил, но зато, на удивление, чётко видит, что должен делать дальше. Всё становится изумительно простым и понятным. Он за пару дней управляется с бытовыми мелочами типа переноса всех исследований в магический сейф и устранения разного рода улик. Делает всё это спокойно и без доли сожалений. У Кесси больше не появляется. Передаёт ей через служку, что будет жутко занят ещё пару дней, и точно так же ни капли не жалеет, что расстаётся с ней. И перед тем, как сделать самый страшный шаг в своей жизни, навещает родителей. Это становится концом конца. Той самой точкой, которую стоило поставить. Кто бы знал, как тяжело ему даётся эта точка… Мама, ничуть не постаревшая за последние триста лет, сияет, впрочем, как и всегда. Недовольно хмыкает при встрече, отчитывая его за то, что появляется у них дай бог раз в полгода, но при этом искренне обнимает. По голове гладит совсем как в детстве, и это уже не комментирует. Будто чует, что что-то с ним не так. Всегда чует. Занятой отец появляется к вечеру. Даже не говорит ничего. Сгребает его в крепкие объятия, привычно треплет по макушке и тайком спрашивает, всё ли у него хорошо на самом деле. Всегда спрашивает, чтобы мать не волновать. Любит её безумно. И их с сестричкой — тоже. У Симы щемит сердце все те два дня, что он проводит у родни. Не отпускает. Вообще. Сима не хочет вновь покидать их. Сима отчаянно желает снова жить с мамой и папой, заниматься своими исследованиями в свободное время и помогать им, чем может. Он домашний. Он любит свою семью больше, чем что-либо вообще в этой жизни. Он старается не вспоминать о Таечке и о племяшке. Слезы и так стоят в глазах. А пугать родителей не хочется. Он ведь сам виноват во всем, что с ним произошло и происходит по сей день. Он ведь может, до сих пор может переехать к родне, зажить, как того действительно хочется, и слезть с наркоты, очистив организм. Он может, но не станет. Слишком боится, что его личный демон появится вновь и… Сима бросит ради него всю спокойную жизнь. Именно так, вероятнее всего, и будет. Особо с родителями не прощается. Не говорит даже, что уходит. Целует их, обнимает крепко и впервые за много лет говорит, что любит. На улице, куда он выходит, довольно тепло и ветрено. Градусов двадцать, хоть и осень, а ветер приятно бьет в лицо, взметая волосы за спиной. Деревья шуршат не до конца опавшей листвой, солнце завешено небольшими тучками, и всё это видит только он. Никого поблизости нет. Сима слабо улыбается, прикрывая веки, и, понимая, что надо, просто щёлкает пальцами. Ничего не меняется. Уши всё так же ласкает шелест листвы, а на лицо падают несколько осенних лучей. Только садовник его семьи мнительно поглядывает на него, стоящего у забора, а через пару минут и вовсе скрывается в стороне особняка, чтобы позвать охрану. Странно потому что вот так стоять у чужого дома. Теперь уже у чужого. Теперь Simahdre Sehvin Lieess существует лишь в памяти одного демона. Он медленно бредет вперёд, в сторону леса, туда, где и дороги-то нет. Края настолько родные, что ноги несут сами. Через несколько километров становится трудно, по-настоящему трудно переставлять ноги. Организм его не вечен и не так уж силен. Наркота дает каких-то сил, но по большей части именно их и лишает. Деревце всё так же гниет внутри него, вены всё так же мерзко чернеют на коже, и это тоже не прибавляет здоровья. Сима останавливается у дерева, облокачиваясь о ствол спиной. И, пока пытается преодолеть одышку, кладёт ладонь на внутреннюю сторону запястья, откуда тут же показываются листочки родной лианы. Она всё увеличивается и увеличивается, пока у Симы не выдаётся возможность ухватить её за громадные корни, разросшиеся по всему организму. Две слезы разом срываются с одного глаза ещё до того, как он резким движением выдирает самую родную часть себя собственными руками. Хоть и не имеющая разума, лиана всегда имела душу. Одну душу с ним на двоих. Смотреть за ее смертью больно, поэтому Сима и не смотрит. Прикрывает глаза, крепко сжимая тугой ствол в ладони, пока не испепеляет её в прах. На мгновение кажется, будто он слышит ее предсмертный крик, но это лишь фантазия. Кричать может только его душа, бывшая и её душой тоже. Впереди лес. Позади — родной город. Сомнений нет. Единственный, кто сможет воздать ему по заслугам, это всё еще лес. С раны на запястье мерзко капает чернильная вязкая жижа, лицо чуть стягивает из-за высохших слез, а в теле все меньше сил и желания двигаться дальше. Сима останавливается глубоко в лесу, прислоняясь ко стволу величественного дерева. Дерево на контакт с ним идти не хочет, как и любое другое живое существо. Лес его осуждает и отвергает, потому что Сима больше не светлый и больше не эльф уже как пару сотен лет. Сима лишь жалкое подобие на лесного жителя, добровольно отвергнувший все его, леса, прикрасы. Лес таких не терпит, лишь гневно шелестит гуляющим ветром, без слов объясняя всё то, что хочет объяснить. Симе такое честное отношение по душе, поэтому он и здесь. Сима стекает по жёсткой коре вниз, пока не оказывается сидящим на сухой холодной земле, и окончательно закрывает глаза, чувствуя, как вместе с гнилой кровью его покидают и силы.