Red Rabbits

"Я не понимаю, что в этом такого сложного. Разве это не твоя работа? Разве ты не делаешь это каждый ебанный день?" За окном темнело небо. Семь часов пролетели, как и восемь, а девять неуклонно приближалось к ним. Ранняя весна принесла мягкий дождь, стучащий по маленьким подоконникам башни, и Эндрю раздумывал, не бросить ли всех и просто пойти домой. Подкаст уже должен был быть готов. Эндрю выполнил свою часть работы. Он собрал свои исследования, скомпоновал их, записал свои сегменты и передал все команде в срок. Теперь он наблюдал, как Сет и Дэн, склонив головы, шепчутся, вместо того, чтобы делать что-то. Вода затекала на внутренний карниз и неприятно увлажняла воздух. Палец Дэн отбивал чечетку в такт капающим каплям, и Эндрю старался не ебнуться нахуй. Вместо этого он затянулся сигаретой и уставился вглубь комнаты звукозаписи, в то время как вентилятор жужжал сбоку от него, выдувая дым в открытое окно, как и настаивала Дэн. Надеюсь, ты не куришь рядом с Кинг. Конечно, не курит. Выражение его лица тогда было таким же, как и сейчас. "Эндрю, успокойся", - сказала Дэн, высунув голову из кабинки. "Сет работает так быстро, как только может. Мы просто доделываем некоторые правки в последний момент и вносим последние штрихи, хорошо?" Эндрю выпустил облако дыма в ее сторону. Вентилятор разогнал его. Ему действительно не следовало курить, и разочарованный взгляд Рене, который она бросила на него, когда он прикурил, подтверждал это. Он бросил курить много лет назад по настоянию Би и ради Кинг. Она не ошиблась. Эндрю убил бы всех в этом офисе, а потом и себя, если бы что-нибудь случилось с этой кошкой. Но в последние несколько недель он просто не мог устоять. Был зуд, который мог устранить только никотин и сигарета между пальцами. Ему также не стоило использовать бросающийся в глаза оранжевый ковер в качестве пепельницы, о чем неодобрительно отозвалась Рене, сидевшая на противоположном конце стола с телефоном, вибрирующим от уведомлений. Эндрю бросил взгляд на маленькую кучку, лежавшую на подлокотнике его кресла, и постарался не чувствовать себя победителем. Это чувство ушло, как только он понял, что Кинг может до нее добраться. Он сделал мысленную пометку убрать все перед уходом в тот вечер. "Не хорошо", - Эндрю поднял голову и носком ботинка подтянул ноутбук ближе к себе на стол. Приборная панель сверкала нелепым перенасыщенным синим цветом, от которого щипало глаза, а на фоне постоянно мелькали белые вопросы. "Я тут отвечаю на тупые вопросы, например... - о, черт возьми. Один тип просто говорит: "Ты такой отвратный"". Сет издал громкий смех. "Ты и есть отвратный, маленький засранец". "Это ты? Ты присылаешь мне ебанные, - он поставил воздушную кавычку, - "анонимки" прямо сейчас?". Эндрю спустил ноги с белого стула на пол и сел прямо. "Не пускайте Сета на сайт. Он и так представляет собой сплошную угрозу". "Я зайду на сайт только ради этого, как только закончим", - сказал Сет, не удосужившись оглянуться. Дэн надулась и оттолкнулась от стола. "Остановитесь оба. Мы справимся. Еще немного". Эндрю стряхнул еще больше пепла на ковер. Его глаза наткнулись на последний вопрос: Что вдохновило вас на проект? Что вдохновило меня на этот проект...

-

Пять недель назад Эндрю был признанным журналистом, известным тем, что копал глубоко и разбирал материал по полочкам. Пять недель назад его уволили из газеты Boston Globe. Пять недель назад он был зол, но не обеспокоен. Пять недель назад он знал, что у него есть надежная идея, хорошая идея. Потеря одной работы из-за , по его предположению, давления Мориямы на "Глоуб" (если хорошо одетый японец, выходящий из кабинета генерального директора, что-то значил), была пустяком. У него были и другие возможности. В конце концов, с его аудиторией и репутацией, он не сомневался, что у него не возникнет проблем с поиском издания, которое возьмет его и материалы Веснински. Но он ошибался. Если они не отказывали ему прямо, то попросту не отвечали. Его внесли в черный список, дискредитировали, опозорили. Обвинения, базирующиеся на, как он полагал, необоснованной лжи, гноились вокруг его сомнительно доброго имени. Две недели спустя он выплеснул свои обиды во время столь необходимого спарринга с Рене, когда та была в городе. У Эндрю практически не было друзей, но Рене, вероятно, была самой близкой по духу из всех, кого он встречал. Они познакомились во время учебы в Пальметто, и, несмотря на ее милый внешний вид, она была единственным человеком, которого он мог/хотел выносить. Их объединяла общая неправильность, которую остальные Лисы не могли даже попытаться понять. После нескольких лет разлуки, после того, как Рене вступила в "Peace Corp", и оба получили степень магистра, они смогли найти время - в своей суетливой реальной жизни - на встречи - даже если это было только ради того, чтобы нанести пару ударов. После того как они оба вспотели, запыхались, слегка окровавились и выдохлись, Эндрю почувствовал себя достаточно спокойно, чтобы рассказать ей, что произошло. Рене, как это было свойственно Рене, решила воспользоваться возможностью посмотреть на "светлую сторону" и быть "оптимисткой". "Ты не думал о подкасте?" Эндрю просто уставился на нее. "Подумай об этом. Ты больше не будешь привязан к изданию. У тебя появится больше свободы. С помощью подкаста ты сможешь рассказать свою историю так, как ты хочешь ее рассказать - используя свой собственный голос". Он слышал об этих подкастах - слышал, как они сеют смуту в письменном мире только потому, что людям стало лень читать. Подкасты не вытесняли издания из бизнеса, но они настораживали писателей. Одна эта мысль делала идею привлекательной, но этого было явно недостаточно. Он сделал долгий глоток воды из бутылки, которую вертел в руках, и переключил свои мысли на The Foxhole Network. "Это ведь не будет иметь ничего общего с бедствующим факультетом коммуникаций PSU?". Это было правдой. Рене работала под руководством их старого профессора, заведующего кафедрой коммуникаций и директора The Foxhole Network, Дэвида Ваймака. Она по-прежнему подрабатывала обозревателем в газете Южной Каролины "The State", однако все еще работала PR-агентом TFN на постоянной основе. Во время их многочисленных встреч и своих собственных расследований он узнал, что TFN с трудом держится на плаву. Не то чтобы его это волновало. Рене слегка улыбнулась ему. "Отчасти, да. Я думаю, что такой подкаст о настоящих преступлениях помог бы оживить эфир и увеличить число слушателей". "Подкаст о настоящих преступлениях". Он попытался не застонать при упоминании этой фразы. "Но я имею в виду то, что говорю. Это может стать хорошей возможностью для тебя". "Dayly Exy" с Кевином Дэем уже не справляется, да?" Он не мог избавиться от сухости в своем тоне, которая высасывала жизнь из его слов. Рене покачала головой, выражение ее лица было по-прежнему невозмутимым, несмотря на выступивший на лбу пот, от которого слиплись несколько прядок волос. "Кевин прекрасно справляется со своей работой, но нам нужно больше разнообразия в нашем коллективе. Это было бы взаимовыгодно".

-

Эндрю никогда не собирался возвращаться в Пальметто на какой-либо серьезный срок. Би все еще была там, и он, конечно, приезжал бы туда, но она была единственной причиной. Он хотел двигаться дальше, идти к чему-то новому. Расследования, поиски зацепок и концентрация на внешних факторах окружающей среды были идеальным отвлечением от того, что творилось в его голове. Слишком долгое пребывание на одном месте сводило его с ума - это напоминало ему о слишком долгих пребываниях в приемных семьях, когда надежда вновь начинала закрадываться в душу. Но он не мог отрицать, что Рене была права. Не было никаких доказательств, кроме полученных им электронных писем и ощущения внутри себя. Все эти годы, все эти старания не принесли ничего, кроме жалкой идеи подкаста, растянутой до тире. Реальность обрушилась на него, когда он вернулся в ночь после их встречи домой, и она пришла вместе с лихорадочными идеями, роившимися в его голове. После этого он провел часы, дни, слушая бесчисленные подкасты о настоящих преступлениях - изучая их формат, их стиль. Какие-то вещи подходили ему, какие-то нет. Он не хотел, чтобы это был Serial. Не просто история, которую можно оставить без реального ответа. Он хотел чего-то определенного, чего-то другого, чего-то, что могло бы отражать реальность дела. Даже если в конце он ничего не найдет, ничего не ответит, это все равно будет что-то. Он также не хотел, чтобы это была постановка. Никакой озвучки вместо реальных людей, никаких драматизированных сцен или дешевых звуковых фрагментов. Эндрю не стал бы халтурить, как в "Мясник". Это должно быть откровенно, без цензуры и с заботой и уважением, которых заслуживают жертвы. Но была одна тонкость, которая отличала его от дико популярных подкастов, которые уже существовали. Хотя эти подкасты и не поддерживались издательствами , они опирались на сети, радиостанции, вещательные каналы, спонсоров. У него было очень мало денег, полученных от синдицированных статей, но ничего, чтобы заплатить за что-то такого масштаба. Это означало, что если он собирался сделать это, то не мог сделать это без финансовой поддержки. Ему нужны были деньги на поездки, исследования и взятки, если потребуется. Эндрю часами сидел в своем маленьком домашнем кабинете, потирая крошечную татуировку пчелки за ухом и вздыхая. "Я подумаю об этом", - пробормотал он себе, жужжанию в ухе и Кинг на его коленях.

-

Неделю назад он сидел в конференц-зале The Foxhole Network со своей командой: Ваймак во главе стола и Дэн Уайлдс справа от него, словно они были ебучими рыцарями Круглого Стола. Обсуждался подкаст. Обсуждались идеи Эндрю. Обсуждалась его мотивация. Обсуждалось его увольнение из "Глоуб". И в конце концов, он вышел с этой встречи с обещанием довести расследование до конца, в обмен на подкаст, который Эндрю будет выпускать раз в две недели. И вот он здесь. За этим столом, уткнувшись в свой ноутбук, пропуская "Игру Престолов" и слушая, как Сет и Дэн шепчутся, а затем погружаются в безмолвное прослушивание. Практически в 10:30 вечера, на два с половиной часа позже обещанного времени благодаря некомпетентности Сета, подкаст был опубликован под одобрительные возгласы и хлопки команды из четырех человек, составлявшей Red Rabbits. "Наконец-то, блядь", - пробормотал Эндрю. Вместо того чтобы "раскупорить бутылки", он поборол соблазн снова прикурить и продолжил отвечать на вопросы, пока команда вибрировала вокруг него. Он отвечал на вопросы о том, был ли он роботом, о том, что Дэн отсеивала ругательства, о Сете, почему-то. После некоторых размышлений он решил добавить плакат документального фильма "Мясник". Он хотел донести до всех, насколько это отвратительно; как Натана Веснински изображают очаровательным серийным убийцей - ведь даже после всего, Эндрю не верил, что люди понимают, что именно СМИ заталкивают им в глотки.

_______________________

Я не хочу делиться этим, учитывая тот факт, что большинство из вас, скорее всего, уже видели это. Я также не хочу делиться лицом Натана Веснински. Но оно все равно есть, вы можете погуглить его, и он сразу же всплывет.

Причина, по которой я это выкладываю, заключается в том, что я чувствую, что все должны увидеть издевательство, которое Эдгар Аллан сотворил из всего этого дела.

Натан Веснински, расположившийся в центре, как будто он был частью какой-то сраной подростковой драмы, и он - сердцеед. Это отвратительно, это превозношение, и я искренне надеюсь, что никто из вас не заплатил за это деньги.

Я могу написать об этом целую диссертацию и, возможно, однажды я это сделаю. А пока, я устал.

- Э

____________________

И с ним было покончено. Ему нужно было пойти домой, восстановиться и посмотреть "Игру Престолов". Он захлопнул ноутбук. "Куда ты собрался, Миньярд? Даже ты должен быть доволен тем, что разобрался с этой чертовой штукой". Эндрю всегда нравился Ваймак. Он был частью его "семьи" с тех пор, как тот взял его под свое крыло. Ужины часто проходили либо в их с Эбби доме, либо в доме Би. Когда он был первокурсником в университете, то брал у него курс по цифровым медиа, и это был один из его любимых предметов. Ваймак был грубым и прямолинейным - не терпел никакого дерьма. Это была одна из многих причин, по которым Эндрю мог его терпеть. К тому же у него всегда был виски в запасе. "Я пошел смотреть "Игру Престолов" и спать. Вы продолжайте, но завтра постарайтесь быть готовы к следующим этапам", - сказал Эндрю, схватив свою сумку и не замечая кучки пепла, которую он велел себе убрать. Это сделает кто-то другой. Он прошел к своему кабинету на другой стороне холла и открыл дверь. Кинг дремала в кресле в углу комнаты, греясь в лунном свете и виляя хвостом из стороны в сторону. За последнюю неделю она стала талисманом компании, но она все еще была его кошкой. Он не мог смириться с мыслью, что она целыми днями сидит одна, наедине с коробками в его квартире, поэтому он брал ее с собой в студию. Никаких других причин. "Я уверена, что это я должна отдавать тебе приказы", - крикнула Дэн со своего места в другом конце комнаты, с напитком в руке. Эндрю проигнорировал ее, проигнорировал их всех и ушел с единственной вещью, с которой ему было интересно общаться в данный момент. Они с Кинг отправились домой.

-

Чистая, маленькая, пустая - он переехал сюда уже больше недели назад, но место все еще отзывалось незнакомым эхом. Его квартира находилась на окраине кампуса, в здании, похожем на то, в котором жил Ваймак до того, как они с Эбби съехались. Это было достаточно удобно, достаточно дешево, и, скорее всего, квартира так и останется такой же пустой, как и сейчас. Эндрю приложил больше усилий, чтобы обставить свой офис в Башне, чем свой новый дом. Коробки валялись по всей комнате, и единственными нормально распакованными были его вещи первой необходимости и все вещи Кинг. В гостиной покоился одинокий дешевый диван из Икеи, который он привез из своей старой квартиры, с не распакованными вещами, служившими приставными столиками, скучным черным журнальным столиком и телевизором, лишь наполовину прикрепленным к стене. Книги лежали широкой стопкой у дальней стенки, ведущей на небольшой балкон, а по другую сторону раздвижных стеклянных дверей стояла высокая кошачья башня. Кухня была почти пуста, если не считать двух кружек, кофеварки и маленькой микроволновки. В холодильнике стояли контейнеры с едой навынос, а в морозилке лежала наполовину съеденная коробка печенья с кремом. Его спальня была до безобразия скромной: двуспальная кровать занимала больше половины пространства, стояли две черные тумбочки, а в шкафу лежала полураспакованная одежда. В ванной было то же самое. Его кабинет был единственным, что было хотя бы отчасти обставлено. Там он проводил большинство ночей, когда его одолевала бессонница, - корпел над записями файлов Веснински, зацепками и отчетами прошлых лет. Единственное, что оставалось неизменным в квартире, это кошачьи игрушки и предметы первой необходимости, разбросанные из комнаты в комнату в зависимости от того, где их бросал Эндрю, и/или где решала Кинг. Это был не совсем "дом". Дом Би был домом, дом Эбби и Ваймака был домом, его квартира в Бостоне начинала становиться домом. А это? Это было просто место, куда он возвращался после целого дня, проведенного за работой, чтобы либо поспать, либо принять душ, либо поработать еще. Сегодня, по крайней мере, ему было что поделать. Сидя на диване в своих самых удобных трениках - тех, что были немного длинноваты, но он отказывался их закатывать, потому что они согревали его ноги - он неуклонно дочитывал оставшуюся половину "Cookies n' Cream", пока его ум был занят вспоминанием сюжета "Игры Престолов". Его телефон лежал рядом с ним, и время от времени он выкладывал свои мысли в Твиттер, поскольку Дэн настаивала на ведении социальных сетей - при этом игнорируя всех, кто, блядь, писал ему сообщения. Естественно, он засыпал свой Твиттер спойлерами, а затем лег спать. Или же он лег в свою кровать с намерением заснуть, зная, что этого не произойдет. Мысли все еще просачивались в сознание, которое он пытался сделать подсознанием, не давая возможности отдохнуть от блаженного однообразия, которым должен был стать сон. Вместо этого он думал о том, что с этого момента все будет идти вперед, вперед, вперед. Он переходил к следующим этапам, и ему нужно было просто продолжать двигаться, продолжать двигаться, продолжать искать. В конце концов, ему придется прослушать весь эпизод, и если сон не придет к нему прямо сейчас, то, по его мнению, это самое подходящее время. Потянувшись за телефоном, он сел в кровати. Простыня собралась вокруг его бедер, и Кинг раздраженно мяукнула, когда ее сдвинули с места. Эндрю положил свободную руку на ее выгнутую спину в знак молчаливого извинения. Он проигнорировал все текстовые уведомления, которые время от времени высвечивались на экране (наполовину заполненные эмодзи и поздравлениями от Ники - и одним комплиментом от Аарона, после того как он закончил свою практику в больнице), перевел телефон в режим "Не беспокоить" и отыскал подкаст. Смахнув новое сообщение с номера (786), он вытащил из ящика блокнот и очки и устроился поудобнее, собираясь сделать заметки о том, что можно улучшить или опустить в Episode 1: Pilot. Эндрю нажал на кнопку воспроизведения. Он вслушался. Сделал заметку о вступлении. Послушал. Заметил, как ужасно звучит его голос. Затем остановился. Потому что чего-то не хватало. Он вернулся к началу. Он должен был ошибаться. Другой вариант был невозможен - это не было тем, что ему обещали. Но, увы, это было так. Дэн и Сет вырезали все его вступление - причины, побудившие его заняться этим в первую очередь, и его путь от издательства до подкаста. Вырезали. Как будто его никогда и не было. У него под кожей полыхало, горячо и настойчиво. Он был в ярости, он кипел, он был- Эндрю остановил подкаст и отложил телефон. Закрыв глаза, он почувствовал жужжание и потер чернила за ухом, пытаясь сделать глубокий вдох. Что бы сказала Би?

-

В возрасте тринадцати лет Эндрю заявил о себе и был отправлен в колонию для несовершеннолетних в отчаянной попытке сбежать от своей последней приемной семьи - Спиров. Эта попытка привела к ряду печальных событий, в результате которых он наконец-то встретил своего давно потерянного однояйцевого брата-близнеца Аарона и жестокую, наркозависимую мать Аарона - Тильду. Тильда была удивительной женщиной, которая отказалась от одного близнеца и оставила себе другого. Они жили в Южной Каролине, что по доверенности означало, что Эндрю тоже перебрался туда, как только отсидел половину срока после того, как его дядя Лютер, брат Тильды, нашел способ вытащить его на свободу. Условием было лишь то, что, поселившись там, он должен был посещать еженедельные сеансы у психотерапевта. Этим терапевтом была Бетси Добсон, или Би. Короче говоря, Тильда любила бить, а Эндрю любил обещания. Он пообещал своему брату, что она больше никогда не поднимет на него руку. Так и случилось. Тильда погибла в ужасном трагическом несчастном случае, и он был уверен, что Би знает. После ее смерти Эндрю и Аарон остались без опекуна, как два шестнадцатилетних подростка. Их назойливый, громкоголосый, сострадательный и заботливый кузен Ники взял на себя опекунство и помог близнецам закончить среднюю школу. Бетси выступала в роли ассистента, делая все возможное, чтобы облегчить переход от одной семьи к другой. Но Ники было всего девятнадцать лет. Он был молод, целеустремлен и очень, очень старался. Его отец, Лютер, дышал ему в затылок и угрожал отобрать близнецов, а долги копились, и даже с помощью Би он был не в своей тарелке. Ники работал на двух работах: официантом и барменом в ночном клубе. Его парень Эрик помог ему купить дом, чтобы он мог нормально воспитывать близнецов, но еда, кров и еженедельная терапия - это еще не все, что требовалось для заботы о двух очень проблемных детях. Он был прекрасным опекуном, помогал им с домашними заданиями по немецкому языку и никогда не пытался воспитывать их без необходимости. Он делал все, что мог, и не то чтобы его старания были недостаточно хороши для них - они просто были недостаточно хороши для него. Постепенно весь стресс, вся работа и все заботы взяли свое. Эндрю и Аарон пытались помочь. Би советовала не делать этого, но они все же устроились на работу в тот же ночной клуб, где работал Ники, мойщиками посуды в подсобке. Формально это было незаконно, но все держали язык за зубами и старались помочь, чем могли. Это была хорошая работа, хороший заработок - до тех пор, пока четыре гомофобных мудака не попытались наложить руки на то, что Эндрю считал своим. Ночь закончилась тем, что эти четыре ублюдка оказались в критическом состоянии, Ники в больнице, а Эндрю в наручниках. Вот тогда-то Би и вмешалась. Кроме Ники, она была единственным взрослым человеком, которому он когда-либо доверял. За годы, проведенные вместе после его освобождения из колонии, они стали близки. Она не была похожа ни на одного другого взрослого, которого он когда-либо встречал, и понимала его так, как он, вероятно, никогда не смог бы понять. Би была не просто консультантом или психотерапевтом, она была его скалой - скалой, которая поддерживала в нем уверенность и приземленность на фоне многих вещей, пытавшихся разорвать его на части. Свиньи хотели отправить его обратно в колонию - в конце концов, он чуть не убил четырех человек. Но после того, как Би привлекла к его делу подругу из колледжа по имени Эбби Уинфилд, а некоторые записи с камер наблюдения подкрепили его заявление о самообороне ( также как и изрядное количество махинаций), Эндрю отпустили с предупреждением и обязательным продолжением консультаций. Он увернулся от пули и должен был быть благодарен этим двум женщинам. Он будет благодарен им и в будущем - особенно Би. Потому что Би шагнула еще глубже. Она знала, как устал Ники, а после случая с Эндрю Ники никак не мог благополучно, для своего психического здоровья, продолжать воспитывать близнецов. Поэтому, с согласия всех сторон, Би взяла опекунство и сняла давление с Ники, чтобы дать ему возможность жить нормальной жизнью. В итоге Ники остался в Южной Каролине до окончания близнецами старшей школы, что еще больше укрепило семейные узы. Ники практически жил у Би, впитывая ее теплые материнские волны. Несмотря на наркотическую зависимость Аарона в юности, он хотел стать врачом, и Би собрала все свои силы, чтобы помочь Аарону в его стремлении. Эндрю не собирался выпускать брата из поля зрения, и вместе с Би, Эбби и ее партнером Ваймаком они подали заявки на все возможные стипендии, в итоге оба получили полные гранты на обучение в Университете штата Пальметто. Би помогла Эндрю и Аарону преодолеть множество психологических травм за это время, и до сих пор помогает. Эндрю не думал, что когда-нибудь станет цельной личностью, не думал, что когда-нибудь сможет иметь нормальные отношения, как большинство людей. Благодаря Би он научился мириться с этим - он научился не уменьшать свою травму или преуменьшать то, что было сделано с ним в детстве, а скорее принимать то, что произошло, и пытаться найти способы строить мосты и двигаться дальше. Она показала ему, что это нормально - не вписываться в общественные нормы и ожидания, а делать и говорить то, что он считает правильным. Она была пчелкой в его ухе - жужжала и направляла его по жизни. Она всегда была и будет рядом с ним - даже когда ее самой не было рядом.

-

Остановись, Эндрю. Сделай глубокий вдох. Пересмотри, обдумай, отдохни. Он услышал это и поступил так, как велело это жужжание. Он остановился, вздохнул, обдумал проблему и решил, что ему нужно делать. Ему нужно было сообщить об этом людям. Немедленно. Чем дольше он оставлял это без внимания, тем дольше Дэн думала, что права. Снова взяв в руки телефон, он позволил обнаженному запястью задеть Кинг и, полностью игнорируя сообщения и звонки, поступающие с анонимного номера, отправил собственное сообщение. 'Почему' Дэн ответила сразу: " С точки зрения Эбби, это проблемы с законом. Я не допущу ликвидации этой компании". "Ты только что совершила ужасную ошибку. Поздравляю." Отбросив телефон в сторону, Эндрю смирился с отсутствием сна, встал с кровати, взял ноутбук и включил его. Он поискал в папке входящих сообщений запрос, касающийся конкретно этой проблемы. Вскоре он его нашел: Что ты ожидаешь получить в результате?... Эндрю сделал то, что получалось у него лучше всего. Он написал. Он объяснил. Он обещал завтра найти расшифровку, которую Дэн должна была сделать для Сета - и опубликовать ее тоже. Потому что, будь он проклят, если его снова заставят замолчать.

-

На следующее утро Эндрю не спеша добрался до офиса. Гнев все еще бурлил под его кожей, но он справлялся с любыми порывами. Когда он, наконец, осчастливил всех своим присутствием и присутствием Кинг, Дэн была заметно напряжена. Рюкзак висел у него на спине, а Кинг удобно устроилась у него на руках. Держась за нее, он помогал себе оставаться относительно спокойным, когда дыхание не срабатывало, а жужжание оставалось без внимания. Эндрю, вероятно, следовало бы сразу отправиться в свой кабинет, но вместо этого он остановился в холле и посмотрел на Дэн. "Мы поговорим об этом. Не сейчас - просто знай, что люди услышат правду, нравится тебе это или нет". Он не скрипел зубами и не повышал голос. Он оставался ровным и спокойным, несмотря на бурю, нарастающую в его груди - готовую вырваться на свободу. "Эндрю, здесь есть юридические вопросы", - Дэн встала, и ее плечи опустились. Она сделала жест в его сторону: "Иди поговори об этом с Эбби. Она сказала, что на нас могут подать в суд " Edgar Allen Productions", "Moriyamas", "Boston Globe". Я не хочу, чтобы эта программа провалилась из-за твоего мнения - которое не важно для этого расследования." "Не важно?" Эндрю сузил глаза и наблюдал, как Дэн закрыла свои собственные, борясь с порывом сделать шаг назад. Он услышал жужжание, почувствовал, как Кинг мурлычет у него на груди, и на полсекунды сжал челюсти. "Посмотрим". Повернувшись, он направился в свой кабинет, чтобы застать Рене, ожидающую его в кресле Кинг. Хотя она была PR-агентом сети, она стала его сопродюсером в " Red Rabbits". Она также получила степень магистра журналистики и использовала ее, чтобы помогать ему в поисках, планировании, и она будет сопровождать его во всех поездках (если они смогут себе это позволить). Он ногой закрыл за собой дверь и усадил Кинг. Она подошла к ноге Рене, подпрыгнула и заняла место у нее на коленях. Эндрю сел за свой стол и включил компьютер, не удосужившись взглянуть на них. Порыв вернуться в гостиную и закричать на всю Башню был силен. Его самоконтроль был сильнее. Подождав несколько мгновений, пока рабочий стол полностью не загрузится, и взяв себя в руки, он тихо спросил: "Ты знала?". "Нет", - ответ Рене был мягким, но серьезным. "Я бы предупредила тебя. Я понимаю, почему Дэн это сделала, но я с ней не согласна". Эндрю просто кивнул и сосредоточился на том, чтобы поднять их документацию. Едем дальше. " Давай разработаем план. Первой остановкой должен быть Балтимор", - вздохнул Эндрю. "Нам нужно проверить дом и посмотреть, есть ли там какие-нибудь зацепки, по которым мы могли бы проследовать". Кинг жалобно мяукнула. Рядом с ним появилась Рене, частично без кошки, с шерстью, прилипшей к одежде. Она придвинула к себе небольшой стул и телефон, чтобы делать заметки. "Когда ты хочешь уехать?" "В среду. Нам нужно собрать все дерьмо, которое только можно, перед следующим подкастом, чтобы нам было что обсудить, не выдавая слишком многого. Мы составим план и свяжемся с теми, кто нам нужен, сегодня и завтра, а в среду отправимся в путь". Он достал свой собственный телефон, когда тот зажужжал, закатил глаза и выключил его. "Тот же номер?" спросила Рене, и Эндрю утвердительно кивнул. Он рассказал ей об этом вчера вечером, пока они ждали выхода этого злополучного эпизода. "Как ты думаешь, кто это?" "Я знаю, кто это", - ответил Эндрю, открывая электронное письмо, которое он получил рано утром, и наклонился в сторону, чтобы Рене могла прочитать. "Ничего себе", - сказала Рене, сканируя письмо глазами. "Почему ты игнорируешь это?" "Потому что она мошенница. Я проверил ее. Она пустоголовая миллионерша, детка из трастового фонда, которая понятия не имеет, о чем говорит". Эндрю снова щелкнул по файлу, заполненному отсканированными документами и внешними ссылками. "Но похоже, что у нее может быть информация..." "Нет." Рене хмыкнула. "Хорошо. Тогда я поищу рейсы в Балтимор на утро среды". "Дом продается. Запиши контакты риэлтора", - добавил Эндрю, проверяя входящие сообщения на сайте, пока Рене записывала список дел и поднималась, чтобы взять свой ноутбук. Он находился в прекрасном настроении, отвечая на глупые вопросы, и люди никогда не разочаровывали его.

-

Остаток дня прошел в череде неудачных попыток и неясных планов. Из них не вышло никаких результатов, кроме шквала вопросов и комментариев - бесконечных, необоснованных утверждений и затянувшегося напряжения, которое витало в воздухе TFN до вторника. Это напряжение рассеялось, когда кто-то решил напасть на Эндрю и его "профессионализм" на веб-сайте. Эндрю занимался своими делами в своем офисе, поедая пончики и запивая их кофе, отвечая на вопросы и пытаясь выяснить координаты закрытых дел Веснински. На его телефоне загорелось одно из 20 уведомлений о публикации на сайте, и он решил взглянуть сам. То, что он нашел, было тем, чего он и ожидал, потому что он уже слышал подобные комментарии с тех пор, как начал заниматься журналистикой:

_________________________

Эндрю не особо похож на профессионала. Вы уверены, что это хорошая идея - сделать его главным представителем Red Rabbits? Безусловно, такое сложное, серьезное дело, как это, требует профессионалов, способных действовать зрело и разумно. Эндрю, похоже, проводит больше времени в Интернете, отвечая на вопросы, чем занимаясь поисками и реальной тяжелой работой. Мне кажется это не очень адекватным.

________________________

У него чесались пальцы, чтобы ответить словами, от которых не было бы никакого толку. Бззззз. Тем не менее, он нажал на кнопку, чтобы написать ответ - сочинил что-то язвительное, о чем, скорее всего, пожалеет, и нажал отправить. К сожалению, выскочило диалоговое окно, в котором говорилось о технических проблемах. "Что за черт...", - пробормотал он про себя, обновил страницу и обнаружил, что вопрос исчез. Быстро перейдя к странице, он увидел, что на вопрос был размещен развернутый ответ. Он начал читать, только потому, что был взбешен тем, что не успел разорвать задницу этого анонима и что кто-то другой отнял его голос. Этим кем-то была Дэн, и это было...

_____________________

Я попытаюсь ответить на этот вопрос как можно быстрее, пока Эндрю не опередил меня с чем-то ничтожным.

Хотя я и понимаю ваше беспокойство, мы не собираемся этого делать. Несмотря на то, что Эндрю - это маленькая угроза, он неустанно работает над этим делом, причем уже несколько недель здесь, на TFN™, и несколько месяцев до этого. Он принес это дело к нам. После увольнения из издания, для которого он писал, Эндрю обратился к бесчисленным источникам, чтобы попытаться взяться за эту историю. Мы были его последним прибежищем, и мы рады, что он доверился нам, чтобы мы восстановили справедливость в отношении него и этого дела.

Я не знаю, почему это так много значит для него - особенно если так плохо знать Эндрю. Но он нужен нам здесь так же, как и мы ему. И мы действительно не собираемся больше отвечать на вопросы о его намерениях, преданности, правоте и полномочиях (Что, уверяю вас, удивило даже нас. Если вы хотите прочитать больше о биографии Эндрю, посетите его страницу "Обо мне" на странице команды для краткого обзора).

Правда? Это его первый шанс вздохнуть. Иногда мы приходим утром, а он еще даже не уходил. Эндрю делает всю необходимую основу. И извините, если это нарушение его личной жизни, но, по словам Ваймака, он даже не распаковал вещи после переезда из Бостона.

Вы можете сомневаться в его методах, но мы узнали, что, несмотря на его безумие, у него всегда есть причина. И я не думаю, что кто-то из вас знает об этом, если вы не знаете его. Но мы знаем. Годы между окончанием школы и сегодняшним днем ничего не изменили. Уверяю вас, мы все думали, что он ничего не сделает в своей жизни. А теперь он признанный журналист - несмотря на то, что у него было отнято.

Так что, да. Он может быть непрофессиональным, и да, иногда нам хочется забить его нахуй (жаль, что его офис запирается изнутри). Но он наш непрофессиональный маленький монстр.

Он - Лис.

-Дэн

_____________________

Эндрю посчитал, что для этого хватит на один день. Он собрал свои вещи, взял Кинг в руки и покинул Башню, едва кивнув Дэн.

-

В среду утром Эндрю и Рене прибыли в аэропорт в 5:30 утра. Когда Рене сказала, что забронировала их утренний рейс в Балтимор, Эндрю ожидал, что он будет по крайней мере после восхода солнца, а не в ебанные 5:30 утра. Он уже выпил три чашки кофе и с трясущимися коленками ждал, когда объявят посадку. Это были нервы, это было беспокойство, это было предвкушение. Все, что стояло между ним и потенциальными ответами, - это один рейс с одной остановкой и длительностью 4,5 часа. Он мог смириться с этим и не обращать внимания на жужжание в ухе, чтобы успокоиться успокоиться успокоиться, нахуй. Рене сидела рядом с ним, бодрая и собранная, как всегда. Он не понимал как, впрочем, он вообще не понимал, как она делает многие вещи. Эндрю достал свой телефон, чтобы отвлечься, но в итоге Рене конфисковала его, когда он начал спорить с кем-то в Твиттере о том, стоит ли пить кофе перед полетом. "Слишком рано для споров с людьми, Эндрю. Поговори со мной. Что ты хочешь сделать в первую очередь, когда мы приедем в город?". И они заговорили. Эндрю удалось отвлечься, и он вспомнил о нервах, бурлящих в животе, только когда объявили рейс и пришло время посадки. Он делал все ради справедливости.

-

По приезде в Балтимор было мрачно, холодно, и моросил дождь. Настроение Эндрю испортилось еще больше, когда он увидел арендованную машину, которую Дэн забронировала для них. Вместо того чтобы стоять в прокатном офисе, как и другие прокатные машины, она была припаркована прямо под дождем. Эндрю посмотрел на старый "Шевроле" с наполовину отклеенными наклейками. Его верхняя губа скривилась от отвращения. "Она сделала это специально", - сказал он, засунув руки в карманы. "Нет, не нарочно. Это просто все, что они могли", - вздохнула Рене и направилась к машине. "Пойдем. Пока она едет, все будет хорошо", - она похлопала по серой краске и ободряюще улыбнулась ему. "Я, не блядь, не собираюсь водить эту штуку", - насмехался он. "А вдруг меня кто-нибудь увидит?" "Много фанатов в Балтиморе?" - спросила Рене, приподняв бровь. Она подняла руку ладонью вверх: "Дай мне ключи. Я поведу". Эндрю не стал топать обратно в аэропорт. Он не пошел в один из газетных киосков и не купил дрянную балтиморскую кепку с дешевым вышитым крабом на передней части - и он не сел на водительское сиденье этого отвратительного сраного "Шевроле". Он не собирался позволять кому-то другому везти его. Потеря контроля над машиной сводила его с ума - это была одна из причин, почему он отказывался от такси или Uber. Бросив последний твит Дэн, он низко надвинул кепку и направился к их отелю.

-

Дождь усилился около полудня, и часть сознания Эндрю отметила, насколько это было уместно. Поэтично. Когда они въехали в "Хилтон", город окрасился в серые тона. Гавань простиралась за городом, и волны плескались о большой пиратский корабль, стоявший на якоре у коммерческого дока. Зонтики пестрили на фоне пейзажа, закрывая и скрывая лица и личности, что заставило Эндрю бросить второй взгляд - ведь в его голове постоянно крутились мысли "а вдруг". В отеле все было, как и положено. Эндрю сделал себе пометку припомнить тот факт, что Дэн могла оплатить им проживание в каком-нибудь отеле в порту, но не могла выделить лишние деньги на аренду. По крайней мере, у них было забронировано два номера. Рене, должно быть, сказала Дэн, потому что портье вручил им два ключа без лишних вопросов и комментариев, когда они занесли свои немногочисленные вещи и отправились на обед. Не то чтобы он чувствовал себя странно, находясь в одной комнате с Рене. Но дело в том, что он понятия не имел, как пройдет встреча с риэлтором, и вполне вероятно, что ему будет легче одному. Он также никогда не знал, когда начнут сниться кошмары, но стресс провоцировал их, и Эндрю был молча благодарен Рене за то, что она вспомнила об этом.

-

Они отправились в ресторан отеля, чтобы быстро перекусить. Эндрю чувствовал себя выжатым до предела после полета. Однажды Би пыталась посоветовать ему лекарство, которое помогло бы справиться с нервозностью. Он так и не принял его. Одна мысль о том, что что-то химическое может изменить работу его мозга, пугала его; потеря контроля над ситуацией заставляла его скалить зубы. Самое большее, что он себе позволял, - это сигареты и алкоголь, а когда их не было - Кинг. "Во сколько встреча с риэлтором?" спросил Эндрю. Он знал ответ, потому что спрашивал уже по крайней мере два раза с момента прибытия в Балтимор, но это было похоже на тик, от которого он не мог избавиться. "Три", - ответила Рене, бесконечно терпеливая. "Она собирается встретиться с нами там. Она думает, что мы заинтересованы в покупке". Его пальцы дернулись в поисках сигареты или мягкого меха для поглаживания. Вместо этого он поднес стакан с водой к губам, но остановился на полпути. "С чего она взяла, что мы заинтересованы в его покупке? Нам просто нужно посмотреть, что внутри". Рене пожала плечами. "Я беспокоюсь, что если мы скажем ей истинную причину нашего визита, она не захочет рассказывать подробности. Если она думает, что мы можем его купить, она покажет нам каждый уголок, только попроси". Ага. Вот почему он так нуждался в Рене.

-

После обеда они отправились в дом Веснински. 8620 Meadow Ct, Baltimore, MD 21207. Согласно Google Maps, дом находился на окраине парка под названием Dead Run . Dead Run был связан с парком Ликин, он же - знаменитая свалка трупов в Балтиморе. Соответствующе. Ехать было около двадцати минут - двадцать минут, которые будут наполнены тревогой и нетерпением, бурлящим в глубине его желудка. Он уже чувствовал, как начинается неприятное безумие, поэтому он зажег сигарету и опустил окно. Рене бросила на него неодобрительный взгляд, который он демонстративно проигнорировал. Однако она не стала комментировать, а потянулась за его пачкой на заднем сиденье. Положив ее себе на колени, она подняла бровь, чтобы убедиться, что все в порядке, а затем порылась в переднем кармане и достала диктофон. Да, один из тех громоздких, черных устройств. Это был более надежный способ, чем использование телефона: достаточно современный для отличного качества и достаточно архаичный, чтобы избежать любого вида шифрования, которое было более распространено, чем можно было подумать. "Среда, 17 апреля, 14:36. Мы должны начать здесь. Куда мы идем? Что мы делаем? Зачем мы это делаем?" Рене протянула устройство. Эндрю взглянул на нее. Он глубоко затянулся и со вздохом выпустил дым в окно. Смочив губы, он начал.

[ Запись включена ]

-

Они подъехали к дому, который выглядел так же, как все дома на обложке журнала "American Dream". Он был огромным, полностью из кирпича, с десятками окон - куда больше, чем Эндрю ожидал поначалу. Большая белая дверь была обрамлена двумя нелепыми колоннами, поддерживающими голубую крышу с белой отделкой, которая казалась неуместной в этом простом пригороде. Американский флаг печально развевался на пьедестале. Дождь хлестал по нему, как и по рекламному щиту, который изо всех сил бился за жизнь на краю участка. Несмотря на неоспоримую красоту дома, от него исходила явная энергетика, и Эндрю почувствовал себя неважно. Возможно, дело было в домашнем уюте - в совершенстве белых ворот, со свежим ухоженным газоном и очевидным обликом теплоты. А может быть, дело было в самом доме, в паре с осознанием того, что происходило за этими закрытыми дверями, в гараже, а также в брюхе пресловутого зверя, который раньше обитал внутри. Риэлтор встретила их у входной двери. Одной рукой она встряхивала капающий зонтик, а другой с энтузиазмом махала им: "Добрый день!". Рене поспешила встретить ее под крышей защищенного входа, а Эндрю спрятал в карман работающий диктофон, чтобы защитить его от дождя. "Добрый день", - ответила Рене, ни капли пренебрежения в ее голосе. Она действительно была чудом. "Большое спасибо, что согласились показать нам дом - особенно в такую погоду. Мы очень ценим это". Бззз. Эндрю снял кепку и стряхнул воду с ноги, как только присоединился к ним. "Ой, с удовольствием! Меня зовут Шелли, очень приятно познакомиться с вами", - сказала она, пожимая руку Рене и протягивая ее Эндрю. Он посмотрел на руку, посмотрел на женщину и поднял бровь. Шелли прочистила горло и опустила руку. "В любом случае! Я так рада, что вы двое заинтересовались. Это такой замечательный дом для молодой пары". Прежде чем Рене успела открыть рот, Эндрю ответил за нее. "Я не трахаю женщин", - затем он прошел мимо риэлтора и зашел через входную дверь, которая уже была распахнута. Он растрепал волосы, огляделся и сузил глаза. Рене извинилась за него по пути, пытаясь дать объяснения. "Он известный писатель, очень эксцентричный. Он ищет дом в этом районе, и этот показался ему идеальным". Риэлтор выглядела умиротворенной, улыбка, украшенная розовой помадой Барби, снова была на месте. Это казалось уместным в этом доме. Блестящие полы из твердых пород дерева были заляпаны грязью, налипшей на подошвы его ботинок. Это тоже было уместно. Входная дверь вела в фойе, откуда можно было попасть на кухню и в столовую. Справа от них находилась дубовая лестница в тон отделки больших окон, пропускающая мрачный свет, который не сочетался со стерильными люстрами, развешанными по всему этажу. "Хорошо!" сказала Шелли, хлопая в ладоши. "Здесь вы можете увидеть главное фойе. Это отличное место для встречи гостей. Здесь, в гостиной, есть камин..." Эндрю попытался представить себе маленького Натаниэля, спускающегося по этой лестнице, сидящего перед камином, ужинающего за немым обеденным столом. "Спальни". Он не хотел слышать об этих деталях. "Простите?" Шелли задрала подбородок и посмотрела на него. Рене примостилась рядом с ним, но он проигнорировал ее. "Я хочу видеть спальни", - повторил Эндрю. Неужели это было так трудно? Шелли удивленно моргнула, затем медленно кивнула и быстро вернула себе самообладание. "Ах - хорошо, да. Спальни! Они наверху, идите за мной!" На лестнице были царапины от многолетнего "износа". Согласно объявлению на Zillow, по которому он нашел этот дом, здесь никто не жил с 2004 года. Они также определили дом Веснински как " старый ремонт". Он догадался, что таким образом они скрыли темное пятно на лестничной площадке второго этажа - вероятно, от крови, связанной с углублением в стене над ним. Или, возможно, это был просто сок, пролитый малышом, - вмятина от буйных детей. Знакомо. В доме здании пахло свежей краской. Скрипнули половицы, когда они вошли в комнату в конце коридора. "Вот здесь, - сказала Шелли, указывая на одну из маленьких комнат. Дальше по коридору есть еще три, а главная - на третьем этаже". Эндрю огляделся. Могла ли это быть комната Натаниэля? Может быть, это его кровь? Помещение было выкрашено в приглушенный серый цвет, светлый и легкий для глаз. Оно гармонировало с небом за окном. Полы были вымыты тщательнее, чем в коридоре. Два больших потертых окна выходили на задний двор, который был таким же пустым, как и весь дом. Эндрю подошел к шкафу и открыл дверцу. Там был шнур, тянущийся от старой лампочки, вмонтированной в потолок. Он потянул за него, чтобы зажегся свет, и уставился на пустое пространство. Он представил себе, что оно забито детской одеждой, игрушками и играми - ведь в таких семьях всегда было много вещей. Они думали, что вещи смогут скрыть гниль внутри. Он уже собирался выключить свет, когда что-то привлекло его внимание. Оно было маленьким, прислоненным к стене и спрятанным за лепниной. В воздухе витал запах краски, так что не должно было быть никаких причин для того, чтобы что-то сохранилось с тех времен. Возможно, потертость от сапога рабочего или... Эндрю присел, наклонился ближе и прищурился. На стене, проступая сквозь свежую краску, были написаны неровные слова - как будто их нацарапал маленький ребенок. don’t Be Bad Такие маленькие, такие старые, обе буквы "b" были заглавными в неправильных местах. Эндрю достал свой телефон и сделал снимок. Риэлтор поспешила к нему. "О, вы что-то нашли?" спросила она, тщательно скрывая улыбку. "Нет", - ответил Эндрю, убирая телефон в противоположный от диктофона карман. "Просто хотел получить референс к цвету краски". "Цвет краски... внутри шкафа?" "Да. Я хочу посмотреть на спальню". Рене вопросительно посмотрела на него, но он отрицательно покачал головой. Позже. Потому что Шелли была здесь, а также потому, что ему нужна была минутка, чтобы все обдумать. don't Be Bad Когда-то Эндрю был тем самым ребенком. Прятался в шкафу и думал: "Если бы только я мог быть хорошим. Если бы только я не был таким плохим ребенком. Они бы не обижали меня, если бы я вел себя хорошо". У него не было доказательств, что эти слова написал Натаниэль, но после них в доме никто не жил, так что это было вполне вероятно. Он занимался этой работой достаточно долго, чтобы не спешить с выводами, но все же. Но все же. Он как в тумане оглядел главную спальню. В ней не было ничего примечательного. Помимо удручающих размеров, краска здесь была тошнотворно желтой, и Эндрю не смог бы находиться здесь долго. "Как я понимаю, есть еще дополнительная комната, под гаражом?" спросила Рене. "Мы бы хотели посмотреть. Эндрю ищет место с изобилием приватности для своей писательской работы". Фальшивая улыбка риэлтора дрогнула, сломалась на самую малость. Затем она вернулась на место, как будто ничего не было сказано. "Конечно! Это такое замечательное помещение. Оно еще не закончено, так что, вероятно, придется немного поработать. Но! У него такой большой потенциал". Они спустились вслед за Шелли на первый этаж. Рядом с главной лестницей была небольшая ступенька, ведущая в гостиную/столовую зону. У дальней стены была дверь. Шелли провела их в гараж, затем через вторую дверь, которую Эндрю не увидел бы, если бы она не показала ему. Спускаясь по лестнице, светильники включались сами собой по мере продвижения. В итоге получилась почти лабораторная картина: белый, резкий свет привел их в логово убийцы. Именно так оно и выглядело. "Вот мы и пришли", - сказала Шелли, ее голос звучал как эхо. "Как вы видите, здесь нужно поработать - как я уже сказала. Но подвал очень просторный, и даже есть вход снаружи, так что вы можете войти и выйти, не проходя через главный дом!" Конечно, так и есть. "Ох, это чудесно", - сказала Рене, шагнув навстречу Шелли. Как гений, которым она и была, Рене вовлекла ее в разговор, и Эндрю знал, что это было в его интересах. Повернувшись, он окинул взглядом то, что можно было бы назвать моргом. Полы были выложены гладкой плиткой со сливными отверстиями, расположенными равномерно - весьма удобно - по периметру. Стены были из каменного блока и холодными. В одном углу были крючки, на которых когда-то что-то висело, и большая раковина. Там, где не было открытых стен с выбоинами и дырами, стояли встроенные шкафы. Эндрю достал свой телефон и открыл один из шкафов. Несмотря на пустоту внутри, он сделал несколько снимков, а затем перевел взгляд на выцветшие пятна на полу, где, должно быть, когда-то стояли столы, и еще большие пятна, которые могли быть ничем иным, как кровью. Дверь, на которую обратила внимание Шелли, была тяжелой и сделана из металла. Эндрю прижал к ней ладонь и задумался, А что если. Этого было достаточно. Кивнув Рене, он повернулся обратно к лестнице. Она сказала Шелли, что они довольно увидели, и вместе они покинули дом и демонов внутри него.

[ Запись выключена ]

-

Диктофон лежал в подстаканнике между ними, пока они ехали обратно через город.

[ Запись включена ]

"Ты собираешься рассказать мне?" спросила Рене. Его пальцы больше не дрожали, поскольку он сделал длинную затяжку сигареты. Пока они находились в доме, дождь закончился, оставив после себя серые лучи солнца, которые освещали отвратительную машину. "Еще нет", - сказал Эндрю, потому что он все еще переваривал - или все еще пытался переварить это. "Давай выпьем кофе. Мы обменяемся наблюдениями и поужинаем позже". Рене поджала губы и кивнула. "Я поищу место", - сказала она, глядя на свой телефон. Эндрю взглянул краем глаза на мигающий диктофон. don't Be Bad Эндрю задумчиво провел зубами по кольцу на губах, выбросив половину сигареты в окно и схватившись за руль. "Ты можешь выключить это?"

[ Запись выключена ]

-

Балтимор одновременно разрушался и процветал. Основная часть города состояла из разрушающихся зданий и глубокой нищеты, в то время как меньшая часть была разбросана по районам господства и безумного богатства. Они ехали по длинной дороге, получившей название North Ave. На улицах стояли прохожие, подходившие к машинам и державшие в руках картонные таблички. По другую сторону от их красного светофора была полная противоположность. Вдоль дороги выстроились коричневые дома с деревьями, распускающимися весенними цветами. Привилегированные дети гуляли со своими изысканными лакомствами, совершенно не обращая внимания на жизнь, которая простиралась за пределами их кампуса. Рене указала на свободное место на обочине дороги, и Эндрю припарковался. Когда он вышел из машины, то захлопнул дверцу сильнее, чем нужно. Он сказал себе, что это потому, что она была уродливой и он ее ненавидел - потому что он скучал по старому GS, который был у него дома. Он понимал, что лжет. don't Be Bad Кофейня была небольшой, и очередь растянулась до самого входа. Рене удалось протиснуться внутрь, а Эндрю остался стоять на ступеньках и ждать, пока освободится место. Он не любил находиться в тесном контакте с другими людьми и знал, что в его нынешнем моральном состоянии ему придется нелегко. По крайней мере, он это знал. Бззз. Когда пришло время делать заказ, Эндрю взял себя в руки и прижал ладони к прилавку. "Слушай. Это несложно, но мне нужно, чтобы ты внимательно слушал, хорошо?" Эндрю очень медленно сказал подростку за прилавком. "Хорошо...", - сказал он, нахмурив брови. "Мне нужен карамельный латте с дополнительной карамельной добавкой. Мне нужно, чтобы вы положили взбитые сливки на дно чашки, наполнили ее наполовину, добавили взбитые сливки в середину, наполнили ее до конца и положили взбитые сливки сверху". Эндрю показал жестом: "Снизу, посередине, сверху. Сможешь с этим справиться?" Подросток сказал, что да, но судить об этом будет Эндрю. Тем не менее, он отошел в сторону, чтобы дать Рене сделать заказ, и заплатил за них обоих. В задней части магазина был свободный столик, прижатый к длинной стойке, и они сели, пока ждали свои напитки. Рене положила диктофон на стол, как только получила одобрительный взгляд от Эндрю.

[ Запись включена ]

Наконец, Эндрю достал свой телефон и вывел на экран фотографию слов в шкафу. Когда он показал его Рене, ее глаза прищурились на секунду, прежде чем сфокусироваться. Рене вздохнула, ее челка упала на глаза, а уголки губ нахмурились: "Это... безумно печально". " Ты думаешь, это был Натаниэль?" Эндрю не заметил, как понизил голос. "Я не думаю, что мы можем знать это наверняка. Но в этом доме никто не жил после них..." Напитки были готовы, и Рене встала, чтобы забрать их, вернув Эндрю его телефон. Он еще раз посмотрел на фотографию и отложил телефон. Его зубы снова играли с пирсингом, пока он не потянулся за диктофоном.

[ Запись выключена ]

" Хей", - сказала она, поставив перед ним его напиток и усаживаясь обратно. Она подождала, пока Эндрю поднимет глаза, чтобы встретиться с ней взглядом. "Сейчас мы делаем для него все, что можем. Даже если это просто выяснение того, что произошло. Мы пытаемся добиться справедливости для него и его матери". Эндрю потер свою пчелу; она снова жужжала. "Я скучаю по Кинг". "Я знаю."

-

В конце концов, они не нашли ничего особенно стоящего. Он возлагал на это большие надежды, но остался скорее с нервирующими вопросами, чем с ответами. К сожалению, это были вопросы, которые ни к чему бы не привели и в конечном итоге не имели бы значения. Что случилось в доме перед их отъездом, не было вопросом. А вот что произошло, когда они исчезли, - вопрос. Он просто должен был постоянно напоминать себе об этом. Они с Рене все тщательно обдумали. Они просмотрели фотографии, сделанные Эндрю, и даже позволили себе порассуждать о жизни в том доме. Однако, сколько бы ужасных домов ни посетил Эндрю и что бы ни пережила Рене, они не имели ни малейшего представления. Не имея ничего за душой, можно было придумать тысячу разных причин, почему Мэри решила бежать, и тысячу разных сценариев того, что произошло с Мэри и Натаниэлем с тех пор. Гадать было бессмысленно - все было одинаково правильно и неправильно. К счастью, вылет домой был назначен на конец следующего дня. Эндрю мог выспаться, мог сделать записи, мог позвонить Би.

-

"Ну, как ты себя чувствуешь, Эндрю? Это должно быть немного выматывает". Одеяло, которое он накинул на себя, не могло обнять его достаточно крепко. Эндрю закрыл глаза и постарался, чтобы мягкий, понимающий голос Би развеял видения шкафа в его голове. "Да", - сказал он, потому что не знал, что еще сказать. "Знаешь, это нормально - чувствовать себя немного триггернутым. Это нормально - соотносить себя с мальчиком, которого ты не знал". Нет. Наступило небольшое молчание, и Эндрю решил не прерывать его. "Ты проявляешь сочувствие, и это удивительно человечный поступок. Ты знаешь, что это такое, и я думаю, что это поможет тебе в конце концов разобраться в этом деле..." Он медленно вдохнул и наклонил голову, чтобы протереть глаза. Эндрю решил, что на одну ночь с него хватит. "Ты говорила с Аароном в последнее время?"

-

Он повесил трубку, чувствуя себя спокойнее. Его мозг все еще работал, но это было похоже на быстро текущую реку, а не на ревущий ураган. Он действительно скучал по Кинг. Ее вес на его кровати был таким привычным. Вначале он просыпался каждый раз, когда она подскакивала. А теперь? Теперь это было комфортно - она была комфортом. Би сказала, что это хорошо для него, что он научился доверять себе настолько, чтобы знать, что Кинг не причинит ему вреда - что она успокоит его, если он позволит ей. Она была права. Однако теперь, в результате этого доверия, этого принятия, этой связи, он слишком сильно полагался на нее. Она была его спасением, его якорем, когда его тревога достигала пика или в голове был шторм. Когда ее не было рядом, он чувствовал себя не в своей тарелке, несбалансированным, почти потерянным. Он никогда не признался бы никому вслух, как сильно он любит эту кошку. Он убеждал себя, что дело только в этом.

-

К утру он нашел приличную кофейню на окраине порта. Она называлась " The Bun Shop ", и, судя по всему, там подавали вьетнамский кофе. Эндрю попросил их добавить взбитые сливки, несмотря на количество подслащенного сгущенного молока в нем, и они даже распределили его должным образом и все такое. Этого было почти достаточно, чтобы забыть о кошмарах, которые не давали ему спать всю ночь - почти достаточно, чтобы отвлечь его от самолета, на который ему предстояло сесть. Почти.

-

Обратный полет был ужасным. На первом отрезке перелета была турбулентность, и Эндрю был уверен, что умрет так много раз, что в конце концов сказал Рене, что она должна взять на себя Кинг, если с ним что-нибудь случится. Она покорно согласилась. Единственным положительным моментом полета было отсутствие спам-сообщений (786) и сообщение от Дэн с фотографией рейтинга подкаста. Несмотря на изменения, " Red Rabbits" был на втором месте в чартах, и Эндрю почувствовал прилив уверенности. Конечно, он был почти уверен, что их первый эпизод поднялся на волне шумихи вокруг "Мясника", но, тем не менее, это был сильный старт. Тысячи людей услышали его. Несмотря на то, что многое осталось за кадром, он был уверен, что большинство вернется за новой порцией. Хотя бы из чистого любопытства. Для него этого было более чем достаточно. К черту " The Globe". К черту " Edgar Allen Productions". К черту ''the Moriyamas". Это должно было случиться. Он показал Рене, и она улыбнулась, словно знала, что так и должно было быть.

-

Они вернулись в Южную Каролину без необходимости Рене брать под опеку Кинг, и Эндрю почувствовал, что его телефон завибрировал почти сразу же после того, как они приземлились. Это было сообщение от Дэн. 'Ты нужен здесь и сейчас. Приезжай в студию, как только приземлишься'. 'Зачем?' 'Поговорим, когда ты приедешь'. Эндрю хмыкнул, и Рене взглянула на него, когда они шли через парковку аэропорта. "Дэн требует нашего присутствия на студии немедленно". Он решил изобразить раздражение, хотя это и было первым местом, куда он пошел бы. Кинг все еще находилась там, подвергаясь пыткам со стороны Сета, и ему нужно было высказать свое недовольство по поводу хреновой арендованной машины, которую ему пришлось водить. "Хорошо", - сказала Рене. "Мне все равно нужно кое-что проверить". Эндрю скользнул на водительское сиденье своего GS и уделил минутку, чтобы погладить руль. Она была такой хорошей машиной.

-

Вернувшись в студию, Эндрю старался не выглядеть слишком нетерпеливым, чтобы попасть внутрь. Его пальцы чесались от желания взять Кинг на руки, поднять ее и понюхать ее сладкий мех. Последние несколько часов отвлечения были полезны, но беспокойство все еще искрилось под его кожей, и он отчаянно нуждался в комфорте. Когда он вошел в двери TFN на вершине Башни, его глаза сразу же устремились на поиски своего черно-белого пушистика. "Она в твоем кабинете", - сказала Дэн, выходя из кабинки. Ее ладони были прижаты к губам, и напряжение, подобное тому, что было несколько дней назад, все еще витало в воздухе. "И твой посетитель тоже". "Извини?" быстро, но тихо спросил Эндрю. Его взгляд устремился в сторону его кабинета, и он почувствовал, что его брови нахмурились. " Ты впустила кого-то в мой кабинет?" Ты впустила кого-то в мой кабинет, с Кинг? Его пространство было его пространством, его кошка была его кошкой, и ему не нравилось, когда люди находились рядом с его вещами без его согласия. Дэн вздохнула и откинула косу с плеча, а затем сделала жест той же рукой. "Просто иди и поговори с ней. Она здесь уже несколько часов и отказывается уходить, пока не поговорит с тобой". Она. Блять. Эндрю сжал челюсти и пошел к своему кабинету. Когда он открыл дверь, перед ним предстала именно та девушка, которой он опасался. По светлым волосам, длинным смуглым ногам, пустой улыбке и самодовольному взгляду - он все понял. (786) Элисон Рейнольдс перешла на новый уровень.