И обратилась она в пену морскую

Прошло не более минуты после того, как за Вигдис закрылась дверь, когда Грег с размаху врезал Вигу по лицу кулаком, из-за чего последний на время потерял ориентацию в пространстве, снова заваливаясь набок. Морщась от боли, он услышал, как Джесс одобрительно хмыкнул, а второй мужчина, имя которого так и осталось тайной, засмеялся. — Всё, уходим, — голос Грега теперь был менее злобным и угрожающим, видимо, удары по чужим лицам помогали ему снять напряжение. Когда дверь снова скрипнула и раздался скрежет засова, Виг снова остался в одиночестве в своей грязной комнате. За стенами, ранее казавшимися безмолвными, раздавался шум шагов и лязг металла — вероятнее всего, открывались и закрывались двери, такие же ржавые, как и та, что была здесь. Доносились неразборчивые разговоры людей, судя по всему, их было больше двадцати человек. Когда боль от удара поутихла, мужчина не без труда снова уселся на матрасе, щурясь от болезненно ноющей челюсти. Он перебирал в голове ругательства, которые с радостью бы высказал в лицо этому полоумному любителю избивать безоружных и связанных, когда откуда-то снизу начал раздаваться грохот, похожий на выстрелы. Вытаращив глаза, Виг начал озираться по сторонам, подсознательно подбирая укрытие, в котором ему можно было бы спрятаться. Но, конечно же, в абсолютно пустой комнате, не считая матраса и самого мужчины, не было ни намёка на возможную баррикаду. Тогда-то его взгляд и зацепился за что-то, блеснувшее возле двери. То ли страх за свою жизнь, то ли ещё не улёгшаяся злость на Грега придали ему сил, и, спустя несколько неудачных попыток, он смог подняться и доковылять до предмета, отражающего солнечные лучи. Шаги мужчины были неуклюжими, всё же он долгое время провёл без движения, и он так же чувствовал необходимость двигаться как можно тише, чтобы не привлекать внимания тех, кто сейчас стрелял этажом или двумя ниже. Наконец, он смог рассмотреть, что за подарок судьбы поджидал его у двери — им оказался небольшой складной офицерский нож. То, как он тут оказался, было вопросом не менее интересным — либо его надзиратели и впрямь оказались настолько заботливыми, что оставили Вигу средство для самозащиты, либо они оказались настолько идиотами, что случайно выронили оружие в спешке. И что-то подсказывало датчанину, что последний вариант был наиболее правдоподобен. И всё было бы замечательно, и мужчина мог бы без проблем освободиться от осточертевших оков, если бы не одно маленькое «но»: хотя он и был достаточно сильным и в какой-то степени даже спортивным человеком, разрезать путы затёкшими руками, прямо как в фильмах, в его компетенцию не входило. Потому он просто пялился на поблёскивающее лезвие, не зная, что ему с ним делать. Решив, что лучше всё же будет хотя бы убрать его в сторону своей дислокации — подальше от двери — он осторожно пнул его к матрасу и, потеряв равновесие, с грохотом врезался в стену. — Я слышал шум с той стороны, — несколько секунд спустя совсем рядом с дверью раздался незнакомый мужской голос, и внутри Вигге всё похолодело. Он замер, стараясь дышать через раз, когда раздались шаги, которые, к его облегчению, начали удаляться, пока совсем не стихли. Датчанин очень тихо, стараясь держать равновесие, приблизился к матрасу, и осторожно сел на корточки, снова чуть не завалившись на спину. Его сердце бешено колотилось, пот стекал по вискам, и он решил, что попробовать освободить руки не такая уж и плохая идея. Кое-как заставив пальцы нащупать рукоять ножа, он сжал их, тут же соскальзывая ими и снова заваливаясь вбок, сильно ударившись головой о стену. Из глаз брызнули слёзы, но пока он приходил в себя, шагов рядом не было слышно, ровно как и разговоров, так что, можно сказать, в этот раз ему повезло. Снова усевшись на пол, он принялся вспоминать, что видел в фильмах и документалках про выживание о том, как высвободиться из пут. Будь он шпионом, вероятно, смог бы разрезать хомуты, не меняя положения рук, но он был менеджером фармацевтического холдинга, а не натренированным бойцом. А также он был хорошим аналитиком с феноменальной памятью, особенно когда ему не подмешивали наркотики в алкоголь, поэтому спустя несколько минут в его памяти всплыло видео из YouTube, просмотренное около года назад. И если верить этому видео, освободиться можно ударом об колено, переместив руки перед собой. Собрав всё мужество и трудолюбие, воспитанное с годами, он завалился на матрас, приподнимая таз и проталкивая руки вперёд. Пластик невыносимо впивался в кожу, вызывая жгучую боль, заставившую Вига остановиться. Лёжа на грязном матрасе и тяжело дыша, датчанин пытался понять, какая участь будет хуже — быть найденным и застреленным вооружёнными бандитами, или расцарапать руки, но получить шанс на побег и, возможно, даже выжить. Но вероятность такого исхода слишком мала, так что неминуемая смерть — то, что его ждёт в ближайшем будущем. Когда он закрыл глаза, его голове снова начали всплывать воспоминания — безжизненный взгляд матери, надпись о выкупе в их гостиной, старик-отец, похищенный кем-то, сестра, ставшая хладнокровной преступницей, которой абсолютно плевать на него. Он может сдаться прямо сейчас, и всё это перестанет существовать. Но Вигге Сигурдсен был человеком, которому всё ещё было что терять. Его отец всё ещё жив, а люди, убившие мать, всё ещё на свободе. У него нет никакого права так просто сдаваться, поэтому он постарается ухватиться за маленький шанс освободиться и сделать то, что должен. Он продолжил пытаться освободить свои руки, всё так же пытаясь протолкнуть их через таз и ноги, но когда выстрелы раздались уже на этаже, где он находился, от неожиданности он сильно вздрогнул, уронив таз на кисти рук, и хомут внезапно лопнул, разлетаясь на две части. Руки, наконец ставшие свободными, разъехались по бокам, и Виг ещё какое-то время лежал на матрасе, осознавая произошедшее. Но времени прохлаждаться у него было мало, так как через несколько мгновений дверь его камеры жалобно лязгнула, будто кого-то с силой в неё впечатали, и сразу после раздались голоса: — Проверить эту дверь. — Цель всё ещё находится в здании, проверить комнаты на этаже. — Эванс, на позицию. Виг в приступе паники подполз к ножу и взял его трясущимися руками, хотя прекрасно понимал, что не сможет сделать ровным счётом ничего. Из навыков по орудованию ножом, которыми он обладал, значились только «разделать тушку индейки на день благодарения» и «порезать овощи в рагу». И очень вряд ли люди за дверью подходили под определение «индейка». Он чувствовал себя сраной Венди Торренс из фильма Кубрика, забившись в угол и держа нож в неуверенном захвате. И он очень надеялся, что сможет выбраться из этой ситуации так же, как и она. Раздался очередной лязг засова и дверь с тихим скрипом открылась. Несколько секунд никто не входил, но, после, из прохода показался ствол автомата, а после и человек, одетый в обмундирование ФБР. Направив дуло на Сигурдсена он, не спуская с него глаз, крикнул своим товарищам: — Тут какой-то задохлик с ножом. — Выводи его, — раздалось в ответ. Мужчина быстрым шагом приблизился к датчанину, всё ещё держа его на мушке, и пнул его по рукам, заставив бросить нож. Виг, который буквально обомлел от происходящего, мог только таращиться на полицейского, в очередной раз не зная, как ему реагировать. Раз это федерал, то он спасён, осталось только объяснить ситуацию и сообщить своё имя, и он окажется в безопасности. — Я… — начал было Виг, поднимаясь на ноги, но его тут же прервали ударом приклада в район переносицы, от которого он в очередной раз потерял равновесие и врезался в стену. — Закройся, нахер, пока я не начал стрелять, — огрызнулся мужчина, выкрутив ему руки и выводя из помещения. Перед глазами плясали разноцветные круги, а из носа хлынула кровь, тёплым потоком стекая по губам и подбородку. Ноги заплетались, и Вигге со стопроцентной вероятностью бы упал, если бы не мёртвая хватка на его предплечьях, и твёрдая поступь конвоира. Боль опустошила голову от мыслей, заставив концентрироваться только на ней, и весь путь до следующей остановки прошёл в полной дезориентации. Когда его снова совсем не по-отечески швырнули куда-то вперёд, он приземлился на асфальт, чудом успев выставить руки и не собрав лицом мелкие камушки. Щурясь от боли и слепящего солнца, Виг осмотрел место, где оказался. Он и ещё добрых два десятка людей находились на площадке перед зданием старого склада в доках. Здесь гулял свежий океанский ветер и слышался шум подъемных кранов, разгружавших товарные суда, и крики чаек. Июньское солнце светило высоко в небе — видимо, был полдень, — и люди в униформе обливались потом, с раздражением смотря на выведенных из заброшенного здания людей. Здесь же стояли и те самые четыре «броника» и три легковушки, о которых какой-то человек сообщил Вигдис — все с нанесённой символикой полицейского департамента Лос-Анджелеса и эмблемами ФБР. Получается, Виг верно решил, что его сестра теперь связана с преступностью. — А вот и наша Рапунцель, — совсем рядом раздался не лишённый иронии мужской голос. Обернувшись, датчанин увидел перед собой невысокого мужчину, одетого в полицейскую форму, смотрящего на него с нескрываемой насмешкой. Это лицо уже было знакомо ему, и, как и всегда, явно требовало кирпича. — Лейтенант Хантер, — мрачно отозвался Виг. Лейтенант Тобиас Хантер был как раз тем человеком, который запретил Вигге выплачивать выкуп похитителям отца. Именно он вёл расследование, связанное с похищением Варди Сигурдсена, и обладал на редкость ублюдским характером и специфическим чувством юмора, постоянно насмехаясь над датчанином и ставя его в дурацкое положение. Какой идиот решил, что отличной идеей будет позволить этому хмырю вести такое серьёзное дело? Однако, стоит отдать должное, Хантер выглядел как кинозвезда — хотя он был невысоким, но в то же время был хорошо сложен, симметричные аристократические черты лица делали его больше похожим на особу королевских кровей, чем на самого ублюдочного лейтенанта в мире. Каштанового цвета волосы и зелёные глаза дополняли образ, буквально оживляя в нём сраного принца Чарминга. Только вот характер у него был совсем не королевский. — Сигурдсен, мне кажется, я чётко выразился, когда потребовал сообщать о всех вещах, которые могут помочь в расследовании, — Тобиас начал медленно наступать на него, сверкая глазами. — Ты будешь первым вице-президентом иностранцем, которого убила собственная самоуверенность. — Хантер, мне кажется, я чётко выразился, — Виг, позабыв о боли, начал наступать в ответ, передразнивая. — Твои методы не работают, ты так и не сдвинулся с мёртвой точки в этом расследовании. — Если бы ты, ублюдок, сотрудничал со следствием, этого можно было бы избежать, — лейтенант схватил мужчину за запястье и сильно сжал, наслаждаясь гримасой боли на лице. — А теперь ты поедешь со мной в участок и расскажешь всё, что произошло. — Нет, Тоби, он не поедет, — в разговор вклинился мужчина, внезапно возникший между ними. Судя по одежде, он был здесь в составе скорой, машина которой стояла чуть поодаль от остальных. — Сейчас я забираю его, и мы едем в больницу, у него явно разбит нос и множественные ушибы мягких тканей. Виг с удовольствием наблюдал, как красивое лицо Хантера кривится от досады. — Тогда забирай его, я поговорю с ним позже, — после этих слов он прошёл мимо, специально плечом тараня стоящего у него на пути датчанина. — Так, мистер Сигурдсен, прошу вас пройти в скорую. Обо всём остальном позаботитесь, когда врачи с вами закончат. Осторожно взяв мужчину под локоть, медбрат повёл его к карете скорой и усадил его на кресло. Пока он говорил с водителем и подготавливал инструменты и ватки, Вигге осматривал людей, которых так же, как и его, выволокли из здания склада. — Всё, поехали, — негромко дал отмашку дежурный, и машина тронулась, увозя Сигурдсена от тех, кого ФБР успели задержать. Его сестры среди них не было.