И обратилась она в пену морскую

Увидев себя в отражении стекла регистратуры, Виг понял, насколько печален был его облик: размазанная по щекам и подбородку кровь, которая полностью остановилась лишь тогда, когда дежурный медбрат поколдовал над его носом в машине скорой, синяк на челюсти и скуле, каким-то чудом не заплывший левый глаз с полопавшимися капиллярами — и это было лишь то, что он успел рассмотреть, пока его регистрировали. Принимавший его из рук наряда скорой врач оценивающе осмотрел мужчину, после чего неутешительно покачал головой и повёл его по коридорам больницы на обследование. Когда датчанин прошёл все необходимые процедуры, его заселили в палату. Он до последнего упирался, ссылаясь на срочные дела, которые необходимо решить в кратчайшие сроки, но стоило ему услышать, что в таком случае он сначала поедет в полицейский участок, где лейтенант любезно проведёт с ним пристрастный допрос, Виг моментально успокоился и послушно улёгся на кушетку. Пока медсёстры крутились вокруг него, проверяя температуру, пульс и состояние перевязок, Сигурдсен погрузился в свои мысли, размышляя о произошедшем. Всё это казалось чьей-то больной фантазией, или розыгрышем, или чем угодно, но никак не реальностью, которая могла с ним произойти. Слишком много событий произошло за минувший месяц, и у мужчины не было ни единой ниточки, ведущей к истинным причинам происходящего. Буквально месяц назад его семья была счастливой и состояла из отца, матери и покойной, как он изначально считал, сестры. Буквально месяц назад он слушал наставления Варди и звонкий смех Доротэи, сидя с ними за обеденным столом. Буквально месяц назад его жизни и жизни его близких ничего не угрожало, и он не был знаком с ублюдским лейтенантом полиции, который только и делает, что выводит его из себя. Почему всё пошло наперкосяк? Теперь его мать мертва, местонахождение отца до сих пор неизвестно, а его родная сестра всё это время была жива, и их первая — за семнадцать лет — встреча произошла после того, как Вига похитили и избили её прихвостни. Где она была все эти годы? Почему сейчас она руководит какими-то ублюдками с пушками? Почему на их сборище совершает налёт не только полиция, но и ФБР? И как, чёрт возьми, она умудрилась сбежать? Почувствовав резкую боль в сгибе локтя, Вигге вздрогнул. Медсестра, стоящая рядом с ним, крепко, но осторожно держала его руку и вводила иглу капельницы. Заметив, что мужчина дёрнулся, она перевела на него взгляд и ласково произнесла: — Не беспокойтесь, мистер Сигрудсен, я поставлю вам слабое успокоительное, чтобы вы смогли поспать. — Но я не хочу спать. — Но вам нужно поспать, — с нажимом ответила она, игнорируя после этого все доводы Вига. Когда она закончила, датчанин почувствовал, как холодный поток успокоительного начал растекаться по венам. Мысли начали путаться, тело будто бы впервые за несколько дней полностью расслабилось, и его утянуло в умиротворённый сон без сновидений. Виг не знал, сколько он проспал, но, когда сонливость, наконец, покинула его, он лениво открыл глаза и проморгался. Смотря в незнакомый потолок, он пытался вспомнить где находится и как здесь оказался. Однако, в этот раз обошлось без провалов в памяти, и он с точностью до минуты вспомнил всё, что с ним происходило до того момента, как он уснул. Почувствовав сухость в горле, и он начал вертеть головой в поисках стакана воды, когда до его слуха донеслось тихое: — Проснулся? Датчанин вздрогнул и вскочил на кровати, боясь снова увидеть в комнате Грега или кого-то вроде него. Сердце бешено колотилось, даже когда он наконец увидел, что человек, сидящий в кресле рядом с кроватью, не представляет угрозы. — Давен, что ты здесь делаешь? — Навещаю своего безбашенного племянника, которого буквально вырвали из лап террористов, — лицо сидящего рядом мужчины озарила тёплая улыбка, однако в серых глазах читалось неподдельное беспокойство. Давен Фолкорсен был, можно сказать, ещё одним членом семьи Сигурдсен. Он был университетским другом отца Вигге, в последствие ставшим одной из его опор в бизнесе. Когда Вигдис пропала, Давен вместе с Сигурдсенами организовывал поиски, вместе с ними проводил бессонные ночи и оказывал всевозможную поддержку горевавшей семье. Где-то в этот момент Виг настолько проникся тёплыми чувствами к другу отца, что начал считать его родным дядей. И спустя столько времени он до сих пор считает его частью своей семьи, хоть и не по крови. Давен так же был родом из Дании, поэтому когда они всей семьёй собирались на пикник в парке, то всегда выделялись среди и без того, казалось бы, разномастного населения Америки. Все трое — Варди, Вигге и Давен — больше были похожи на медведей по комплекции, среди которых порхала, словно колибри, Доротэа. И всё же, дядя был крупнее Вигге — в отличие от Сигурдсена, он был чистокровным датчанином. А если он и походил на медведя, то, скорее, на панду — светлые, практически платинового цвета волосы, стриженные «ёжиком», буквально искрящиеся добродушностью серебристые глаза и лёгкая полуулыбка, которая практически никогда не сходила с его лица, да и сам его образ был располагающим к себе. Он разрешал проблемы без криков и ругани, зачастую стараясь избегать всех острых углов. — Как ты узнал, что я здесь? — пульс постепенно приходил в норму, и Виг расслабленно откинулся на подушки. — Малыш Джерри позвонил мне после того, как с ним связался тот лейтенант, — от внимательного взгляда дяди не ускользнула попытка племянника отыскать что-нибудь, что может смочить горло, и он услужливо протянул наполненный водой стакан. Кивнув в знак благодарности, Виг принял из рук дяди стакан и в мгновение осушил его. Прохладная вода спустилась по пищеводу, из-за чего желудок неприятно сжался, намекая, что неплохо было бы поесть. Однако, датчанину было сейчас не до этого, и он проигнорировал зов организма. — Тот лейтенант… Хантер? — вспышка раздражения блеснула в разуме Вигге, и он с трудом подавил желание выругаться. — Он до сих пор не сообщает тебе результаты расследования? — До сих пор. Интересный он человек, — Давен задумчиво помолчал, после чего продолжил. — На все мои вопросы он отвечает мне, что я не являюсь родственником, и поэтому не могу рассчитывать на информацию. — Но с моим лучшим другом, которого я знаю намного меньше, чем тебя, он активно сотрудничает, — закончил мысль Сигурдсен, чувствуя, как в нём закипает ярость. Этот слизняк Хантер будто бы захотел самоутвердиться за счёт их семьи, иначе как объяснить этот цирк, который он устраивает при каждой их встрече? Видимо, заметив, что названный племянник слишком погрузился в свои мысли и начинает злиться, Фолкорсен в успокаивающем жесте положил свою ладонь на его предплечье и несильно сжал. — Слушай, Виг, это явно не то, о чём мы сейчас должны с тобой беспокоиться, — серые глаза заботливо смотрели прямо в голубые глаза племянника. — Мне бы хотелось, чтобы ты как следует отдохнул, и поделился со мной, что же, всё-таки, с тобой произошло. Сделав несколько глубоких вдохов, Виг закрыл глаза, освежая в памяти все события, чтобы решить, с чего начать. Решать долго не пришлось, и, снова открыв глаза, он серьёзно посмотрел на дядю, чувствуя, как по телу проходится лёгкая дрожь волнения. — Вигдис жива. В течение минуты тишины, прерываемой лишь жужжанием приглушённых ламп в палате и тиканьем часов, Сигурдсен наблюдал, как эмоции сменяют друг друга в выражении глаз Давена. Замешательство сменилось шоком и неверием, его рука непроизвольно сжалась на предплечье мужчины, заставив обратить на неё внимание. Тут же вернув взгляд, он увидел, как дядя закрыл глаза и нахмурил брови, пальцами свободной руки растирая переносицу. — Ты уверен? Прошло семнадцать лет… — Я не смог бы принять за неё другого человека, — теперь настал черёд Вига успокаивающе укладывать ладони на предплечья своего названного родственника. Он понимал, как это звучало, как понимал и то, что чувствует сейчас его дядя от услышанного. Совсем недавно он сам был таким же ошарашенным и не верящим. — Я не уверен, но, вероятнее всего, она связалась с очень плохими людьми. Из доков меня вытаскивали копы и ФБР под градом пуль её людей. От внимательного взгляда Вигге не укрылось, как быстро сменялись эмоции на лице Фолкорсена. Настолько быстро, что он не смог уловить хотя бы одну цельную эмоцию и зацепиться за неё, чтобы понять, что ему следует рассказать дальше. Однако, Давен сделал это за него, когда каким-то чужим, холодным голосом задал вопрос: — Что она сказала тебе, Вигге? — тон его голоса сменился так же молниеносно, как и эмоции до этого, взгляд был серьёзен, как никогда прежде. Создавалось впечатление, что перед мужчиной сидел совершенно незнакомый ему человек — из глаз сквозило неестественным холодом, лицо было хмурым и выражало крайнюю степень какого-то необъяснимого предвкушения. Хватка на предплечье стала ещё крепче, и Виг поморщился, ощутив нарастающую боль. — Я… — в горле застрял ком, мешающий говорить. Мужчину не напугала такая реакция дяди, скорее, сильно удивила. По крайней мере, хотелось так думать. — Она хотела, вроде как, попросить меня о чём-то, но не успела. Давен ещё некоторое время сверлил племянника взглядом, после чего медленно выпустил его руку из своей и откинулся на спинку кресла. Взгляд его снова стал тёплым, окружающим заботой, но это заставило Вига лишь ещё больше напрячься. Такие скачки настроения не были свойственны дяде, и всё это было очень странно и… пугающе. Но Виг прогнал прочь эти мысли, списав его такое поведение на шокирующие новости, а свою реакцию на усталость после происходящих событий. — Прости, что наседаю на тебя, nevø, просто всё это очень… неожиданно, — Фолкорсен отвёл взгляд, явно смутившись своего поведения. — Мне сложно поверить в то, что она действительно жива. Но это говоришь ты, а ты единственный, кому я могу сейчас доверять. Он замолчал, и они просидели в тишине ещё какое-то время. Вигге украдкой поглядывал на сидящего рядом с ним мужчину, пытаясь предугадать его мысли. Чувствует ли он вину за то, что не смог найти Вигдис и уберечь от такого исхода? И как он чувствовал себя, когда Сигурдсен по своей глупости внезапно пропал, а затем нашёлся в больнице? Такие мысли обожгли мужчину внезапным чувством стыда, оставившим на щеках алеть румянец, и он ощутил необходимость извиниться. Он действительно поступил как идиот, заставив волноваться единственного родного человека, который у него остался. «Кроме отца, » — мысленно поправил себя Вигге, начиная злиться на себя ещё больше, после того, как легко списал Варди со счетов. Однако, стоило ему открыть рот, чтобы снова заговорить с Давеном, как в палату, предварительно постучав, зашла медсестра. — Прошу прошения, мистер Фолкорсен… Ох, мистер Сигурдсен, вы проснулись? Сейчас я принесу вам обед, — она подошла к Вигге и провела беглый осмотр. Убедившись, что он в норме, она снова удалилась, напоследок оборонив фразу, которая тут же отмела всё возникшее смущение, заставив занервничать. — Сейчас к вам в палату зайдут офицеры полиции и зададут несколько вопросов, мистер Сигурдсен. Когда за ней закрылась дверь, Виг расстроенно простонал, понимая, что сейчас, вероятнее всего, он схлестнётся с Хантером, который снова начнёт издеваться над ним в своей любимой манере. — Виг, я бы хотел попросить тебя кое о чём, — Давен внезапно заговорил тише, снова придвигаясь к племяннику. — Давай пока не будем говорить полиции о Вигдис. Он многозначительно посмотрел на датчанина, как бы предлагая самостоятельно решить, стоит ли выполнять просьбу. Сигурдсен вернул ему взгляд, посмотрев на него с сомнением и не понимая, к чему он клонит. Что может сделать полиция по отношению к преступнице? Отправить на суд? Посадить в тюрьму? И будут абсолютно правы в этом. Но тогда есть вероятность, что Вигге никогда не узнает, что случилось тогда, семнадцать лет назад, и этот чёртов лейтенант абсолютно точно обставит всё так, чтобы это навсегда осталось тайной для семьи Сигурдсен. Придя к этому выводу, мужчина медленно кивнул, на что получил ободряющую улыбку и аккуратное похлопывание по плечу. — Если хочешь, я побуду здесь с тобой, пока полиция не уйдёт. Слова дяди вселили в Вига призрачную надежду, что весь разговор может пройти не так плохо, как он ожидал. Он вымученно улыбнулся в ответ, пытаясь придать улыбке больше искренности. Он действительно был бы рад не оставаться один на один с офицерами. Однако, все мечты разбились вместе с открывшейся дверью, из-за которой тут же раздался самодовольный и раздражающе знакомый голос. — Нет, мистер Фолкорсен, вы подождёте в коридоре. Это дело касается только членов семьи Сигурдсен, а вы не проходите даже как свидетель. Следом за голосом в палате появился и его владелец — как всегда ужасающе илеальный, в выглаженной форме, с аккуратной укладкой и записной книжкой в руках. Чёртова модель «Vogue» на съёмках. Хантер, будто командир отряда, впустил следом за собой офицера полиции и медсестру, которая завезла тележку с обещанным обедом. Пройдя по комнате и остановившись возле кушетки, он привередливо осмотрел палату и присутствующих, остановив свой взгляд на Давене. — Прошу вас подождать в коридоре до завершения опроса, после, вас пригласят обратно. После этих слов Фолкорсен неспешно поднялся с кресла и прошёл по комнате, никак не выдавая своего возможного раздражения или расстройства. Уже у двери он обернулся и мягко ответил: — Лейтенант Хантер, не заставляйте Вигге лишний раз нервничать. Всё же он буквально вчера побывал в плену у террористов, — дверь за ним с тихим стуком закрылась, оставляя Вига наедине с полицией и мельтешащей над кушеткой медсестрой. Тобиас лишь фыркнул в ответ на фразу, после чего вернул взгляд на Сигурдсена, и тот заметил, как оценивающе он прошёлся по не перевязанным ранам на его руках и лице, задерживаясь на запястьях, скрытых бинтами. От этого датчанина чуть заметно передёрнуло, хотя он попытался замаскировать это под ёрзнье — с целью принять более удобную позу. — Хантер, ради всего святого, этот человек мне как родной дядя, какого чёрта ты его выгоняешь? — разумеется, в тоне голоса Вига промелькнула толика раздражённости, и, если быть честным, он даже не пытался её скрыть. — Сигурдсен, в начале нашей беседы вопросы могу задавать только я, — с такой же едкой интонацией ответил лейтенант, устраиваясь на кресле, на котором только что сидел Давен. Медсестра, наконец, закончила раскладывать еду на выдвижной столешнице кушетки и поспешила ретироваться, плотно закрыв за собой дверь. Вигге был наслышан о стандартной больничной еде — пресная, лишённая любого яркого вкуса, от которой аппетит совсем пропадает. Однако, палата, в которой он лежал, совершенно точно была не из простых — кроме него в ней не было других жильцов, внутренняя отделка была приятной, похожей на домашнюю, плотные шторы на окнах совсем не пропускали свет, поэтому она была освещена настенными люстрами, свет которых был приглушён. Еда тоже, по-видимому, была приготовлена для пациентов, которые отличались от обычных больных в стандартных палатах — лёгкий салат из свежих овощей, ароматный куриный суп и итальянская мясная паста. От запаха, разносившегося по помещению, живот датчанина громко проурчал, заставив того залиться краской, и мужчина буквально накинулся на еду. Это помогло ему не обращать внимания на ухмыляющегося Тобиаса, которого так и подмывало отпустить шутку. — Итак, мистер Сигурдсен, — насмешливо начал он, открывая записную книжку и приготовившись делать записи. — Где вы находились семнадцатого июня во второй половине дня? Стоило признать, что насколько бы плохого мнения Виг ни был о Тобиасе Хантере, полицейский знал свою работу и подходил к ней со всей ответственностью. За время их долгого разговора, тянувшегося, казалось, вечность, кроме изредка звучавших насмешливых и раздражённых интонаций, лейтенант не позволял себе никаких комментариев относительно происходящих с датчанином событий. Он не перебивал потерпевшего, не затыкал его и давал полностью рассказать свою версию событий, внимательно наблюдая за эмоциями и жестами рассказчика. Вигу было неуютно под этим доскональным взглядом зелёных глаз, но он старался держаться максимально отстранённо и холодно, чтобы ненароком не выдать своих чувств. — Вы сказали, что видели нескольких террористов до того, как были освобождены силами полиции. Сколько их было? — Их было… трое, — вспомнив слова дяди, Сигурдсен решил умолчать о встрече со своей сестрой. — И что они от вас хотели? — Они сказали, что со мной хочет поговорить их начальник. — И он поговорил с вами? — …Нет, — выдержав небольшую паузу, ответил Виг. Он смотрел прямо во внимательные глаза Хантера и еле сдержал дрожь, когда лейтенант подозрительно прищурился, будто зная, что мужчина лукавит. — Не успел до того, как вы нашли меня. Кстати, и как вы это сделали? — Джереми Харрис оказался более разумным человеком, чем ты, Сигурдсен, и когда ты не выходил на связь с ним после одиннадцати вечера, он позвонил в полицию, — было видно, что Тобиас прилагает титанические усилия, чтобы не начать язвить в своей излюбленной манере. Но у него не получилось. — Он поведал, что ему пришло сообщение на телефон с очень подозрительным содержанием, и он беспокоился, что ты как умалишённый побежишь искать виновных. — Но я не побежал искать виновных, Хантер, — Виг снова начал злиться от того, что лейтенант в очередной раз выставляет его дураком. Резко опустив поднесённую ко рту руку с вилкой, он чуть не опрокинул столешницу вместе с едой, на что получил очередной насмешливый взгляд. — Твою мать, за что мне послали такого несносного ублюдка, как ты? — Поверь, я тоже не в восторге, — полицейский фыркнул, закидывая ногу на ногу. — Продолжим, Сигурдсен, чем быстрее закончим, тем раньше я уйду отсюда и перестану терпеть твой идиотизм. Остаток разговора прошёл в ещё большем напряжении — хотя перепалок между мужчинами больше не происходило, они будто находились на пороховой бочке — стоит хоть кому-нибудь оступиться, и скандала не избежать. Благо, все участники допроса не имели ни малейшего желания портить отношения ещё больше. Когда, наконец, вопросы полиции иссякли, офицер, зашедший вместе с Хантером, поднялся. Лейтенант кивком отпустил его, и тот пулей вылетел из палаты, видимо, не в силах больше терпеть густое враждебное напряжение, витающее в воздухе. Тобиас же медленно поднялся с кресла и приблизился в Вигге, который с недоумением смотрел на него. — Сигурдсен, — очень тихо и без какой либо доли иронии начал он. — Я понимаю, что раздражаю тебя, но выслушай мою просьбу. Это дело намного более запутанное, чем может показаться на первый взгляд. — И ты решил признаться мне в этом только сейчас? — датчанин снова начал закипать, но от чего-то отвечал так же тихо, как и его собеседник. — Будь осторожен рядом с Давеном Фолкорсеном. Сейчас круг людей, которым ты можешь доверять, уменьшается с каждым днём, — лейтенант не обратил внимание на брошенную Вигом фразу. Вместо этого, он лишь осторожно положил свою руку на плечо ничего не понимающего датчанина и долгим нечитаемым взглядом посмотрел ему в глаза. Сигурдсену показалось, или в нём промелькнуло сочувствие? — Хантер, сейчас ты пугаешь меня больше, чем вчерашние террористы, — мужчина небрежным жестом сбросил руку полицейского со своего плеча. — Если у тебя больше нет ко мне вопросов — проваливай. Тобиас ещё какое-то время смотрел на профиль демонстративно отвернувшегося от него датчанина, после чего кивнул и, не прощаясь, вышел из палаты, оставляя мужчину наедине со своими мыслями.