Sweet Boy

Долбаные взбитые сливки. Минхо заходится в кашле, наблюдая за тем, как Сынмин облизывает пальцы, испачканные белой сладостью. Ким, словно специально, медленно погружает фаланги в рот, проталкивая их глубже. Отчего Минхо хочется обездвижить Сынмина и заменить грёбаные пальцы чем-то другим. Тем, от чего обоим будет приятно. Но, к сожалению, они не одни в помещении, а в окружении мемберов, которые собрались сегодня во втором общежитии, чтобы отпраздновать прошедший день рождения Чанбина. По классике парни хотели заказать еды и посидеть «семейным кругом», как сказал Чан. Но с самого начала вечера всё пошло наперекосяк: сперва Чонин опоздал на вечеринку, а после — Хёнджин увидел афишу фильма, выход которого очень долго ждал. А против его жалобного взгляда крайне тяжело идти, поэтому Чанбин покупает восемь билетов, даже не спрашивая ребят об их желании выбраться куда-то из дома. И прямо сейчас они все бурно обсуждают планы на ближайшие часы этого вечера. Громче всех кричит Джисон, который уже подготовился съесть вкуснейший десерт, приготовленный Феликсом. Он на это чизкейк ныл целых два месяца, пока его персональный кондитер Ёнбок не согласился уделить время, чтобы приготовить любимый десерт рэпера. Счастье Джисона было так близко, буквально уже в процессе. Даже клубника нарезана. Но Феликс решает поддержать друзей, обещая закончить готовку после фильма вечером. Джисону приходится смириться с отложенным счастьем и он, натягивая кроссовки на ноги, бормочет под нос проклятья в сторону танцора, вытащившего всех из дома. Тем временем Минхо продолжает гипнотизировать взглядом парня, ворующего взбитые сливки, пока остальные заняты сборами. Сынмин выдавливает их из баллончика себе на указательный палец, макает кончик языка в воздушную белую массу. Пробует сладость на вкус, а затем уверенно слизывает остатки с пальца, погружая его в рот. У Минхо волосы на руках дыбом от этого зрелища. Он не считает себя озабоченным или фетишистом, но Ким Сынмин и сладости — это слишком совместимые вещи. И между ними есть одно большое сходство. Минхо хочет сожрать и то, и другое. Парня почти трясёт от такой возбуждающей картины. Он едва держится, чтобы не подойти и не вылизать рот младшего, собирая остатки сладости языком. Ли уверен, что на губах Сынмина они ещё слаще, чем из самого баллончика. У него уже спазмы внизу живота, когда он представляет как опускает руки на узкие бёдра и усаживает Сынмина на столешницу. У них ещё не было возможности развлечься на кухне, но звучит крайне хорошо. А с учётом, что у них была близость несколько часов назад, и Минхо помнит как прекрасно чувствовал себя его член, обволакиваемый тeплом со всех сторон, он чувствует вязкую слюну во рту. Чёрт. Он так хочет Сынмина прямо сейчас. Мысленно Ли уже раскладывает своего невинного парня на столе, когда к нему подходит Чан, опуская крепкую руку на плечо и его самого на землю. Спрашивает что-то про танцевальную практику, но главному танцору группы сейчас совсем не до этого. У него перед глазами дёргающийся кадык Сынмина и его же член, щедро покрытый взбитыми сливками, и так правильно погружающийся в его рот. Обычно Минхо самому нравится изучать тёплое пространство ротика, который так хорошо его принимает; поглаживать своего парня за старания по непослушным волосам и приговаривать что-то в духе: «Какой у меня послушный щеночек». Но сейчас у него огромнейшая нужда сделать Сынмину приятно. И слизать дурацкие сливки с тела своего парня. Чан продолжает что-то говорить, но Минхо, со стоическим терпением, объясняет лидеру, что в вечер пятницы он не хочет думать ни о чём. И Чан, перехватывая взгляд танцора, как-то не добро ухмыляется. Быстро собирает ребят и бросает Минхо на ходу: «Развлекайтесь». В любой другой день Ли бы раскраснелся как помидор, но не сейчас, когда его член болезненно тянет, а он хочет впечатать Сынмина в ближайшую поверхность. И эта аура секса, Ли не назвал бы это как-то иначе, считывается Сынмином, потому что он поворачивается к нему лицом, не понимая, почему все ушли, оставив их дома. Сынмин выглядит сейчас по-детски растерянно, хмуря брови и прикусывая пухлые губы. Минхо готовится сцеловать эту невинность, как он об этом мечтал последние минуты. — Хён, нам лучше поторопиться, — парень ставит баллончик со сливками на стол. А Минхо надеется, что его сладкоежка не высосал всю сладость, потому что у него есть планы, — если мы хотим догнать ребят. — Котёнок, — Ли говорит вкрадчиво, немного пугая Сынмина напором, — мы не идём в кино. — Но ведь Бинни купил билеты всем. — У нас будет другое кино. Минхо стремительно сокращает расстояние между ними, чтобы скорее почувствовать вкус любимых губ. Он игнорирует вопросы, сминая чужие губы так, как будто у них больше не будет шанса насладиться друг другом. Опускает руки на талию, чтобы прижать ближе к себе и нетерпеливо потереться своим возбуждением. Он так хочет почувствовать Сынмина ближе, кожа к коже, переплетая языки и пальцы. Сжимать в своих руках, вылизывая блядский рот, который так откровенно просит это сделать. Сынмин мычит в поцелуй, теряясь от такого напора. Он несколько сбит с толку, но послушно отвечает, отчего Минхо заводится ещё больше. Ему нравится его покладистый мальчик, который цепляетcя за него как за спасательную соломинку, оставляя следы пальцев на бледной коже. Минхо нежно целует изгиб шеи, довольно улыбаясь, когда кожа покрывается мурашками. А затем кусает, сразу же зализывая место укуса. Сынмин хнычет от такого контраста эмоций; и ещё больше, когда Минхо падает перед ним на колени, утаскивая за собой вниз его домашние спортивные штаны и бельё. Для него это всё слишком. — Хён, подожди, — парень хочет помочь Минхо встать, но ощущает как его пальцы погружаются в чужой рот, — блять. Хё-ён, мгм. Минхо двигает головой, имитируя сосательные движения. Прерывается, только чтобы зацепить баллончик со сливками. Он считывает смущение в глазах напротив, понимающих логику его действий. Улыбается как самый настоящий маньяк. — Хёну хочется сладенького, Сынминни. — Больной фетишист, — Ким выдыхает, чувствуя как чужие пальцы играются с головкой члена. Он буквально задыхается, осознавая, что его ждёт дальше. Но где-то на уголках разума кричит, что сливки лучше обещанных огурцов. — Еду нужно есть ртом... — Я это и собираюсь сделать, мой сладкий. Сынмин вздрагивает, когда слышит первый пшик. Белая пенка с характерным шипением касается чувствительной кожи и парень едва сдерживает стон. Но когда Минхо касается языком краснеющей головки, слизывает прозрачную каплю, выделяющуюся из уретры и мажет кончиком языка по сладости, задевая нежную кожу, его подбрасывает. Он гортанно стонет, когда его парень проводит языком по всей длине, а затем заглатывает член наполовину, давая себе привыкнуть. Минхо замедляется. Ему нравится укрощать. И Сынмина когда-то он тоже приручил, сделав своим. Показал, каким желанным и любимым Ким может быть. И теперь он наслаждается тем, что сам создал собственными руками. Его мальчик выглядит прелестно в своём беспорядке: когда стонет, не сдерживаясь; проводит руками по спутанным волосам, зачёсывая их назад; и матерится вслух. Дьявол. Как же Сынмин сексуально матерится, громко протягивая: «Щи-и-ибаль». Бисеринки пота стекают по его лбу и шее, оглаживая адамово яблоко, падая в острые ключицы. А у Минхо пелена желания перед глазами, когда он видит такого Сынмина. И он очень хочет чувствовать его полностью. Ли отстраняется, только чтобы дотянуться до баллончика и на этот раз выдавить сливки себе на язык, снова заглатывая член Сынмина, у которого уже звёзды перед глазами. И он начинает резко дёргать бедрами, чтобы ускорить приближение кульминации. Сквозь свой собственный стон Сынмин слышит: «Не торопись, сладкий». Открывает глаза и хнычет, увидев как по уголкам губ Минхо стекает растаявшая сладость. Сынмин нежно касается щеки своего парня, ведёт большим пальцем к пухлым губам, размазывая остатки сладости и слюны, шепчет: «Ты убиваешь меня». Минхо ухмыляется, трётся щекой о тёплую руку, доверительно заглядывает в глаза, в которых он видит целые вселенные. Хорошо. Сынмин смотрит на Минхо с любовью. Наверное, это странно, когда в этот момент твой член вбирают глубже, медленно выпускают, чтобы шумно поцеловать головку. Но Сынмину так плевать, потому что он ужасно влюблён. — Так хорошо, — Сынмин гортанно стонет, ощущая, что он уже близко, — хён, я скоро. Минхо повторять дважды не нужно. Он рывком встаёт с колен, чтобы поднять Сынмина на руки и утащить в спальню. Им пора переместиться на более ровную поверхность, а ещё Ли нравятся чёрные шёлковые простыни, на которых спит младший. Они приятно холодят кожу даже в самую жаркую погоду. Но сперва Минхо увлекают в горячий поцелуй, толкаясь языком, слизывая остатки взбитых сливок, смешанных со слюной. Сынмин не брезгует. Ему нравится, когда всего много, мокро и до одури интимно. — Вкусный, — губы сталкиваются, прикосновения ощущаются горячо и так остро, — мой сладкий... У Кима дрожь по всему телу, когда он слышит томное «Мой сладкий» с придыханием. — Сумасшедший, — Сынмин выдыхает в губы напротив, разъединяя поцелуй. — Я хочу тебя в себе. Немедленно. — А я хочу, чтобы ты сел мне на лицо, — у Минхо всё внутри горит. Ему жизненно необходимо, чтобы его придавили к кровати, зажали худыми бёдрами и прокатились на его лице как на авто класса люкс. Они ранее не практиковали подобное, но Минхо успевает схватить баллончик со сливками, пока несёт парня в спальню, бережно прижимая к себе. И уже опуская на кровать, Ли снова шепчет своё желание, пока Ким краснеет то ли от смущения, то ли от возбуждения. — Ну же, Сынминни, будь хорошим мальчиком для своего хёна. Хорошим, вкусным мальчиком. Сынмина подбрасывает, когда он чувствует пальцы Минхо — старший даже не удосужился разогреть смазку на пальцах; он толкается сразу двумя. Не торопится двигать ими, увлеченный бёдрами, на которые готов молиться. Покрывает поцелуями каждый миллиметр кожи. И, получив одобрительный стон, начинает медленно двигать кистью. Сынмин дугой выгибается, когда его парень задевает простату, хнычет, сжимая крепче простыни в ладонях. Им овладевает безумное желание — хочется, наконец-то, почувствовать наполненность. Но Минхо не торопится. — Детка, хочу слышать тебя, — голос Минхо настойчивый. Его самого трясёт от желания, но он сдерживается. Играет до последней секунды. — Постарайся для хёна. Сынмин, услышав команду, скулит как послушный щеночек. Захлёбывается в собственном стоне, вытирая влагу с глаз. Он плачет, потому что ему нужно больше. И когда третий палец проникает в него, он выдаёт свою самую высокую ноту, радуя Минхо до удовлетворённого стона. Ли нравится, когда его мальчик не сдерживается. А ещё ему нравится разводить пальцы, доводя Сынмина до исступления; толкаться в простату и дразнить, не давая дойти до финала так быстро. — Я хочу, — Сынмин путает слова и буквы, когда Минхо снова надавливает на простату с улыбкой садиста. — Сперва я тебя съем. Минхо отрывает Сынмина от кровати как тряпичную куклу, сам занимая место на шёлковых простынях, спиной ощущая их прохладу; тянет парня за запястье, другой рукой нащупывая сливки, которые уже, вероятно, потеряли свою воздушность из-за того, что долго находились в тёплом помещении, но он всё равно слижет их со своего сладкого мальчика. — Хён, я не могу, — Сынмин не решается опуститься, упирается ладонями в кровать. Он ощущает теплое дыхание под собой, отчего его трясёт. И дрожь проходит от яичек до головки члена. — Я не... — Тебе понравится. Звонкий шлепок разносится по комнате, после чего Минхо настойчиво тянет Сынмина за бёдра ближе, буквально усаживая его себе на лицо. Ким воет, когда отчётливо ощущает как губы сталкиваются с его отверстием. Он пытается расслабиться, не думать о том, что язык его парня сейчас двигается по всей его промежности; пытается выровнять дыхание, но ему это слабо удаётся. Он закатывает глаза, чуть не упав, потеряв фокус. Однако продолжает упираться ладонями в грудь Ли, стараясь удержаться «в седле». Минхо вылизывает Сынмина, кончиком языка проводит по мокрому отверстию и нежно целует. Рукой нащупывает баллончик со сливками, просовывает между собой и парнем и нажимает на распылитель. Раздаётся характерно шипение, которое Сынмин сперва не слышит, а когда он понимает, что задумал Минхо — уже поздно. Его подбрасывает и разрывает на части. Минхо проталкивает сливочную массу пальцами глубже, языком проникает внутрь, чтобы её же вылизать. Пока Сынмин дрожит от нахлынувших эмоций, парень собирает десерт языком, убеждаясь в том, что его парень самый сладкий мальчик в мире. И теперь ещё самый липкий — сливки повсюду. Он слизывает остатки своей проделки, толкается языком, чувствуя, как пульсируют нежные стеночки. Лижет глубоко, проводит языком между ягодицами и скользит к яйцам, обхватывая каждое губами. Сынмин не помнит, чтобы он выдавал такие звонкие громкие звуки даже на записях их новых песен. Он кусает губы, скулит от каждого прикосновения шаловливого языка, едва удерживая равновесие. В конце концов смелеет, начиная елозить на лице своего парня, чей рот издаёт невероятно пошлые причмокивания и чавкающие звуки. И это так нравится Минхо — его мальчик больше не смущается, раскрываясь перед ним полностью. Доверяет своё самое сокровенное. Прикосновение ладони ко внутренней части бедра дрожью проходит по чувствительной кожи. Сынмин молит дать ему больше. Хнычет, повторяя имя хёна, уплывая на волнах возбуждения. Минхо толкается как можно глубже, трахая раскрасневшуюся дырочку языком, выбивая стоны из Сынмина. Рукой обхватывает его член и начинает быстро водить рукой по всей длине. Ким не может больше сдерживаться, кончая в чужой кулак и не сдерживая протяжный стон, который вызывает какую-то безумную улыбку у Минхо под ним. Ему так нравится заставлять его мальчика кончать. Доводить до пика, ощущая приятную тяжесть тела. Ли подумает о себе позже. Сейчас важно то, как его мальчик дрожит у него на груди, носом тычется куда-то в ключицу, ну, точно как щеночек. Его тяжёлое дыхание звоном отдаётся где-то в висках Минхо. А затем он как в замедленном видео видит то, как Сынмин облизывает свою ладонь и накрывает его член, надрачивая. — Хён, дай мне, — горячее дыхание Сынмина опаляет шею парня, — кончи для меня. Я так этого хочу. — Сынминни... Минхо больше не сдерживается. Он хочет этого: раствориться и отдаться Ким Сынмину. Дать ему всё, что может. Он стонет, пока его пробивает мелкая дрожь настигшего оргазма. Сбоку слышит сопение, а потом тихое, но очень серьёзное: «У меня задница липкая». Минхо смеётся, прикрывая лицо свободной рукой. Прижимает к себе крепче, шепчет в уголки губ: «Мой сладкий», вкладывая в эту фразу так много смысла. Они устроили настоящий беспорядок, но объятия Сынмина ощущаются так хорошо. И очень сладко.