История №3

      Дверь особняка тихо хлопает, чем привлекает внимание дворецкого. Он спешить встретить незваного гостя, но по дороге его хватают и затаскивают в одну из многочисленных комнат. Гарольд пытает освободится, рыча.       — Гарольд, тише. Это я. — раздается знакомый голос, и демона отпускают.       — Госпожа кролик, я же просил вас так меня не пугать. Я мог вам навредить! — возмущается мужчина, поворачиваясь к девушке.       — Знаю, но ты так классно каждый раз дергаешься. — она тихо смеется под его злым взглядом, — Скажи, кто дома?       — Госпожа в библиотеке.       — А дедушка?       — Отлучился по делам.       — Отлично. — безликая выходит из комнаты, направляясь в книжный зал.       — Подождите, госпожа кролик! — мужчина бежит за ней, — Госпожа просила не беспокоить ее.       — Я отвлеку ее на пару минут. — она распахивает дверь библиотеки, — Бабушка, можно тебя завлечь серьезной беседой?       — А чего мне отказывается? — женщина кладет книгу на небольшой столик и хлопает по диванчику, приглашая внучку сесть рядом, — Гарольд, не беспокой нас, если кто придет сообщи. — дворецкий исчезает за дверью, кланяясь, — Как мы переживали! — Амелинда обнимает Мию, когда та садится рядом, — Где же ты была?       — Там где вы не могли меня найти. — девушка высвобождается из теплых объятий, — Подумать нужно было. Только вот. В путик в своих рассуждениях зашла.       — Вот зачем ты пришла. — с некоторой обидой произносит Амелинда.       — Прости, что не просто в гости, но нужен совет. — Мия зарывается пальцами в волосы, вздыхая, — Я человека съела. И теперь не могу понять, почему? Правильно ли это? Съела ли я его как человек или как монстр? Я так запуталась. Казалось бы, я больше десяти лет уже хожу в этом теле, думаю по другому, живу в другом мире. Съест кого—то не столь проблематично, но я задаюсь вопросом: почему так тяжело? Я ведь даже не сразу осознала это. Прошло около месяца, прежде чем до меня дошло, что я кого—то съела. Я теперь других вкусов не чувствуют, кроме вкуса его крови. — она затихает на пару секунд, — Да и зачем я его съела?! Могла же из печати выйти, как человек, отвести подозрения и жить спокойно, но нет! Я решила его сожрать! Повелась на его провокации.       — Думаю я тебе не помощник. Мне никогда не понять человека, но могу кое—что рассказать. — женщина взяла за руки Мию, — По молодости общалась с одним сомнительным ангелом. Обещал много, делал немного. Красило пел, проще говоря. Дружбу с ним водила родителям на зло. Только вот одна из наших прогулок закончилась тем, что я доедала очередного безликого. Накал меня этот ангел чем—то очень тяжелым. Ничего до сих пор вспомнить не могу. Только их крики и мольбы о помощи. И его едкий смех. Когда в себя пришла, он торжествовал, хвалил меня, говорил, что это было весело. Он собрался уходить, но не успел. Я отгрызла ему крылья, затем руки и ноги, а потом и голову. От него ничего не осталось. — Амелинда тяжело вздохнула, — Полностью осознала только через полгода. Через полгода до меня дошло, что я наделала. Хотела даже руки на себя наложить, но вскоре поняла. Моя смерть и отчаянье не дадут ни мне, ни им ничего. Мы, нечисть, живем так долго не просто так. Мы имеем возможность исправить ошибки, улучшить свою жизнь, в отличие от людей. Мы можем так много себе позволить только из—за нашего долгожительства, но это не значит, что мы безнаказанны. Наши наказания страшнее людских. Я несу свое наказание и буду нести его еще очень долго.       — Ты просто приняла это?       — Да. Я приняла этот крест и буду нести его до самого конца.       — Вот как. — Мия кладет свою голову на колени Амелинды, — Думаю это мудрое решение. Примять свои ошибки. Стать лучше. — женщина провела по ее волосам рукой, — Можно я отдохну немного?       — Конечно, отдыхай сколько...       — Госпожа, — в дверях библиотеки появляется Гарольд, — К вам пришел...       — Слендер?       — Угадали. — дворецкий оглядывается, — Кролик уже убежала?       — Значит Мия была здесь? — в библиотеку заходит Слендер.       — Да, спугнул маленькую. — женщина встает с диванчика, обнимая внука, — Только отдохнуть прилегла.       — Вот как. Быстро бегает. Даже следа не оставила. — он падает в кресло, запрокидывая голову, — Как же догнать эту девчонку?       — Перестать за ней бегать и дать ей время? — Амелинда вновь опускается на диванчик, — Вы ее только отпугиваете.       — Скажи это отцу.       — Он просто боится, что с ней произойдет тоже, что и с ним.       — Что ты имеешь в виду? То безумство? Или тиранию? Ненависть к родным?       — Слендер. — безликая касается его руки, — Ты не знаешь все картины.       — Так поведай мне наконец, что тогда произошло! — он отдергивает руку, — Честно. Я уже устал от всего этого. В один день он соглашается, что наш конфликт исчерпан, а в другой говорит мне смерится с тем, что он "мертв". Да и с братьями неразбериха. Особенно с Сплендором и Трендером. Они будто... не помнят, не знают ничего.       — Что ж. Кабадатху это не понравится, но я расскажу, что знаю. — женщина осматривает библиотеку, будто ища что—то, — Когда ваша мама пропала, как ты знаешь, он заперся в кабинете на пару месяцев. Никто и ничто не могло заставить его выйти. Он сидел во тьме, закрыв окна шторами. Закрывшись от этого мира. Как лебедь, что потерял своб любовь, он убивал себя. Медленно, мучительно, виня себя в произошедшем. Он бы просидел там до самой голодной смерти, но пришел Харон. Толи по просьбе Зек, толи по старой дружбе. Не знаю. Но он сообщил Кабадатху, что вы можете погибнуть.       — Погибнуть?       — Да. Не знаю от чего и когда, но это заставило вашего отца прийти в себя. Он начал думать. Как вас спасти? За помощь смерти он отдал где—то пятьсот лет, если не больше. Отдал их за то, чтобы заглянуть в будущее. И пришел к одному ответу: нужно, чтобы вы ушли. Сами. Но как это сделать? Скажешь и вы останетесь, ни смотря ни на что. Оставалось только одно.       — Заставить нас ненавидеть?       — Только тебя.       — Что?       — Ты всегда был упертым. Ты бы не послушал никогда. Ты бы вернулся и погиб бы. Нужно было отправить тебя куда подальше. Потому он вышел. Вцепился в тебя. В надежде, что ты уйдешь вместе с братьями, но ты остался. Ты оставался до тех пор, пока до него не дошло: пока твои братья в порядке, ты будешь терпеть все. Пока ты, в очередной раз, был в отключке, он поговорил с ними и предложил игру.       — Игру?       — Да, он выставил все как игру. Голодом он особо их не морил, не бил, только просил не приближаться к нему. Они хорошо это восприняли.       — Тогда я не понимаю. Почему Офф так огрызается на него?       — Потому что Офф видел, как он избивал тебя в первый раз. Поэтому пока ты не пришел в себя он не подпускал отца к тебе ни шаг, огрызался на него, кидался. Офф не слушал никаких объяснений. Да и как тут объяснишь? — Амелинда прерывисто вздохнула, будто вот—вот расплачется, — А потом вы ушли. Он был рад, что вы теперь в безопасности. Что вам теперь ничего не угрожает. — она сложила руки на коленях, переплетая пальцы, — Потом он пришел к нам. Попросил за вами присмотреть. — женщина всхлипнула, — Как Максимилиан рвал его и метал. Я пыталась их разнять, но... Это было так страшно. Он хотел убить его! Если бы не Зек, они убили бы друг друга. — она на мгновение затихла, — Нужно было сразу вас забрать. Сразу! Как только он заперся в кабинете! А я дура подумала, что..       — Бабушка. — Слендер опустился перед ней на пол, беря за руки, — Не вини себя. Здесь нет твоей вины. Не так ли, Мия?       — Кому из вас пришла идея поставить на меня печать? — рычит девушка, выходя из—за стеллажа, — Что за глупая идея?       — Не глупа раз сработала. — Слендер достает телефон, — Хватит сводить отца с ума.       — Не смей ему звонить! — Мия делает шаг к нему, намериваясь выхватить телефон, но печать со звоном оплетает тело девушки, заставляя ее опустится на пол, — Прекратите вмешиваться!       — Мия, дорогая, прошу тебя. Мы лишь хотим помочь. — Амелинда, будто боясь, отходит за спину Слендера.       — Не нужна мне ваша помощь! — девушка резко встает, от чего печать с большим звоном и новой силой прижимает ее к полу, — Вы не понимаете ничего!       — Так расскажи нам. — безликий сбрасывает звонок, после набирает снова, — Не отвечает.       — Я не могу! Не сейчас! Мне нужно самой во всем разобраться. — с громким ревем Мия высвобождает одну руку, пока печать ломает кости, сжимая яркие и острые цепи, — Если бы я могла, то давно уже поговорила бы. Отпустите меня! — она пытается сквозь боль освободить вторую руку.       — Мия, прошу. — Амелинда кидается к ней, но Слендер не дает ей подойти слишком близко, — Ты можешь пострадать.       — Тогда освободи меня. — спокойно произносит Мия, — Если я не разберусь во всем, если не преодолею свое прошлое, если прям сейчас встречусь с отцом, то больше никогда не выберусь из той ямы, на дне которой сейчас нахожусь. Поэтому прошу. Отпустите меня. Дайте еще хотя бы год. Год, чтобы я смогла ответить на свои вопросы.       — Нет. — женщина берет себя в руки, — Прости, Мия, но я больше не позволю своим внукам отдалятся от отца.       — Ну и пошли вы все к черту! — вокруг девушки, звеня, дрожа и переливаясь, появляются кристаллы. Она кричит от боли, когда печать, пытаясь сдержать ее, проникает под кожу, но не останавливается, — Говорят, если убить того кто ставил печать, то она рассыплется. — Мия выставляет ладонь вперед, формируя большие и длинные кристаллы, что переливаются от магии, что течет в них, после выбрасывает руку вперед, кидая их.       Все происходит так быстро, что Слендер и Амелинда не успевают среагировать. Их тела пронзаются длинными кристаллами, которые буквально прибивают их к стене, а мелкие кристаллики впиваются в руки и ноги, прямо под кожу, не давая возможности пошевелится.       Мия встает во весь рост, крича, хрипя и разрывая свое тело в клочья. Ее липкая горячая кровь заливает пол, впитываясь в ковер. Печать отчаянно звенит. Нет, она кричит вместе с девушкой, но под натиском такой силы не выдерживает и взрывается, ослепляя ярким светом.       Девушка хрипит, почти задыхаясь, запрокинув голову назад, пока ее раны медленно затягиваются под действием печати.       — Мия... — Амелинда хрипит и протягивает к внучке руку.       — Еще раз. — шепчет девушка и в следующие мгновение оказывается в упор к безликим, намереваясь сломать руку бабушке, — Еще раз вы вмешаетесь.       — Слендер, что—то срочное? — раздается из телефона.       — Было. — безликий сквозь боль дотягивается до телефона и ставит его на громкую связь, — Она уже ушла.       — Кто?       — Мия. — почти плача говорит женщина.       — Что вы натворили? — обеспокоенно спрашивает Кабадатх.       — Попытались взять силой. Она сломала печать. И еще пригвоздила нас к стене. — комментирует Слендер, пытаясь освободится       — Чья была идея? — пытается сдержаться от ругательств безликий       — Моя. — Амелинда всхлипывает.       — Матушка. — с сожалением и раздражением говорит Кабадатх, — Зачем вы так рисковали? Я ведь предупреждал. Миаморе крайне эмоциональна и нестабильна в некоторых вопросах, если она действует одна значит так нужно.       — Сказал тот, кто за ней бегает по пятам. — огрызнулся Слендер.       — Поэтому я не приближаюсь, а лишь наблюдаю. — он вздыхает, — Она могла вас убить. Ладно. — Кабадатх появляется перед ними, — Вам еще повезло, что это пустышки, а не наделенные энергией кристаллы.       Мия падает на снег, тяжело дыша и ругаясь. Мороз в лесу более мягок, но все же так же сильно обжигает еще не зажившие раны. Девушка несколько раз пытается встать, но силы покинули ее, поэтому она ложится на спину, устремляя взор к небу, откуда, медленно кружась, неспешно опускаются снежинки.       — Ни с отцом поговорить не могу, ни с братьями, ни с бабушкой. — она сжимает снег в руках, — Про дедушку лучше забыть. Прибьет на месте. Особенно после этого "цирка". — Мия выдыхает облако пара, — Кто еще? Владимир? О нет. Он будет рыдать и просить прощения сутки. Трое. Аргх! — она подбрасывает снег, крича, — Я даже не могу зайти на территорию этих пидорасов! Почему они меня так волнуют?! Они блять мертвы! Почему они мне мешают жить?! Я просто хочу жить не думая!       — Потому что ты монстр.       — О, заткнись! — Мия кидает снежок, — А ты, маленькая я? Почему ты ебешь мне мозги?! Сама прекрасно знаешь, что другого выхода не было!       — Ты монстр. — повторяет детский голосок.       — Да знаю я! Знаю!       — Тогда почему ты не убила их? Они же мешают.       — Не смей так говорить! Бабушка хотела просто... Просто помочь. Ее сын уже один раз уже впал в безумие, поэтому она боится, что это повторится.       — Сплошные оправдания.       Мия не стала отвечать, зная, что спор бесполезен.