Ты - мой сладкий яд

Сняв рабочую одежду, Феликс попрощался с хозяйкой магазина и вышел на улицу. Там, к его немалому удивлению, стояла красно-зелёная, с чёрным отливом гоночная тачка, вокруг которой ходил задумчивый Хёнджин, одетый в обычные джинсы и худи. — Привет! — радостно окликнул его младший. Гонщик, едва заслышав его голос, обернулся, и на его лице засияла улыбка. — А почему ты на машине? — А, это… боялся, что опоздаю к тебе, поэтому приехал прямо с трассы. — Феликс подошёл к нему и хотел было обнять, но тут же замялся и передумал. Зато старший аккуратно приобнял его за плечи. С недавнего времени он всегда носил перчатки. — Привет, Феликс, — с теплотой сказал он. — Я очень скучал. — Ли смущённо улыбнулся. — Ну что, поехали? Фильм скоро начнётся. — Ага. В их небольшом городке было не так много мест, куда можно было пойти на свидание, однако недавно в одном-единственном торгово-развлекательном центре открылся новый кинотеатр, и Хёнджин не мог упустить такой возможности. Он, недолго думая, пригласил Феликса в кино, а тот с радостью согласился. — Мы успеваем? — Конечно. Думаю, ещё попкорн сможем купить. У кинотеатра оказалось достаточно много народа. Хван сразу же направился за билетами, встав в длинную очередь, младший же решил купить закуски и газировку. Уже подходя в поисках старшего к кассе с огромным ведром воздушной кукурузы в руках, он вдруг увидел, что тот увлечённо разговаривает о чём-то с незнакомым ему человеком. Невысокий черноволосый паренёк звонко смеялся с Хёнджином, и сам гонщик рядом с ним выглядел каким-то необычайно счастливым. Феликс ещё ни разу не видел, чтобы он так улыбался рядом с ним. В груди тотчас больно кольнуло, сердце сделало сальто и рухнуло куда-то вниз. «А ведь рядом с кем-то другим он мог бы… мог бы не бояться…» — Феликс нервно закусил губу. «Что мне теперь делать, просто подойти к ним? Но кажется, что им так хорошо вместе…» — не понимая, что он делает, Ли вдруг развернулся на месте, и ноги сами собой понесли его к выходу. — Феликс, ты куда? — раздался позади удивлённый голос Хёнджина, и он догнал растерявшегося парня. — Извини, немного отвлёкся, просто встретил знакомого… идём? Зал в той стороне. Я уже купил билеты, и нам пора занимать места. Младший медленно кивнул. Что он собирался вообще сейчас сделать? Сбежать от действительности, как последний трус? Как глупо. Однако даже от осознания этого на душе все равно не стало легче. Парни вошли в большой зал и сели посередине восьмого ряда — отсюда экран был виден идеально. Свет в зале погас. Вспыхнула яркая вступительная заставка кинокомпании, сопровождаемая знакомым звуком фанфар, и фильм начался. Сюжет, наверняка, был захватывающим и интересным, но Феликс не мог на нём сосредоточиться. Он сидел, задумчиво смотря на золотистую корочку попкорна, а мысли, беспокойно кружащиеся в голове, не давали ему покоя. Хёнджин же напротив, увлечённо смотрел на экран и только на середине фильма почувствовал, что парень рядом необычайно тихий. — Феликс? — негромко позвал он, заметив безрадостное лицо младшего. — Что-то не так? Тебе не нравится кино? — А… нет, очень интересно, — рассеяно ответил парень, на мгновение взглянув на старшего, и Хёнджину показалось, что он чем-то расстроен. Но он решил не расспрашивать его дальше, если захочет, то расскажет сам. Когда фильм наконец закончился, они вышли на улицу. Уже темнело. По летнему вечернему небу пролегли последние полосы розово-золотистых лучей солнца, и в городе начали загораться фонари. Феликс остановился, задумчиво глядя наверх, и совсем не заметил, как старший осторожно взял его за руку. — Ликси, — парень вздрогнул от неожиданности. — Пойдём, я отвезу тебя домой. И снова всю обратную дорогу они ехали молча. Хёнджин мысленно корил себя за то, что выбрал неподходящий фильм, который не понравился Феликсу, и тот просто постеснялся об этом сказать, а Ли неверно истолковал его настроение. Теперь ему казалось, что Хван злится на него, из-за того, что свидание вышло странным и скучным. Но вот автомобиль плавно подъехал к дому Бан Чана. — Спасибо за сегодня, я пойду, — с трудом выдавил из себя Феликс и, не глядя на гонщика, вышел из машины. Хёнджин только открыл рот, чтобы что-то сказать, но дверь автомобиля уже захлопнулась перед ним. — Я снова сделал что-то не так? Почему он ушёл? Я его чем-то обидел? — ощущая внутри тоскливое опустошение, Хван сжал руль. — Что же это такое… может, проблема во мне? Почему между нами постоянно какая-то преграда? Возможно, я о чём-то не знаю?..

***

Феликс шёл по коридору, неся в руках большую тарелку с фруктами: красные яблоки, виноград и апельсины. Все это он нёс самому дорогому для него человеку. На его губах играла улыбка до ушей, ведь он знал, вот ещё два поворота по коридору и он окажется в гостиной, где сидит Хёнджин. Парень ускорил шаг; до слуха донеслись чьи-то неясные голоса и смех. Поудобнее перехватив стеклянную тарелку, он в предвкушении уже заходил в комнату, представляя себе, как гонщик обрадуется его появлению. Но стоило Феликсу только переступить порог и… руки вмиг ослабели, тарелка упала, разлетевшись на осколки; фрукты беспорядочно покатились по полу. На диване действительно сидел Хёнджин. Вот только рядом с ним был тот самый миловидный черноволосый парень, который, увидев Феликса, насмешливо фыркнул и снова обнял Хвана. Тот нежно провёл рукой по его щеке и вдруг поцеловал. В груди у Феликса взорвались мириады осколков боли, рассекая душу своими острыми краями и впиваясь ужасающим разочарованием. — Хёнджин! — закричал парень, срывая голос. — Хёнджин, что ты делаешь, прекрати! — он стоял и не мог сдвинуться с места. Ноги словно намертво приклеились к полу, а руки предательски дрожали. — Ему со мной будет лучше, — повернувшись, сказал парень, пока Хван уже покрывал поцелуями его шею, спускаясь все ниже. — Со мной он не будет чувствовать боль. Ты не нужен ему, уходи. — Нет… нет! Этого не может быть! Хенджин! Остановись, пока не поздно… ты не можешь так со мной поступить! Я же люблю тебя! — из глаз брызнули горькие слезы, но старший не слышал его оглушающих криков, продолжая касаться черноволосого парня, обнимающего его спину. Феликс бессильно закрыл глаза, чтобы не видеть этого. Он не мог уйти, не мог убежать, не мог даже больше кричать — все его тело будто парализовало. И тут он резко подскочил на кровати. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, а по лбу катились капли холодного пота. — Так это был всего лишь сон, — поражённо прошептал он. Однако никакого облегчения это не принесло, наоборот стало только хуже. Парень спустил ноги с кровати и сел, с силой сжимая виски. На его щеках было что-то влажное: во сне он плакал по-настоящему, так что солёные следы слёз остались на коже. Что это значит? Это знак судьбы, что он должен оставить Хвана в покое? Но… Феликс с силой затряс головой. Нет, сейчас он не будет об этом думать, он не хочет. «Нужно умыться.» — он встал, направившись в ванную, когда на тумбочке вдруг завибрировал телефон. Ли взглянул на экран, ему звонил Хёнджин. «Почему он звонит мне в такое время?» — с секунду поколебавшись, младший всё же принял звонок. — Привет, Феликс, извини, что так поздно. Я не разбудил тебя? — раздался в динамике обеспокоенный голос старшего. — Нет, я не спал. — Ох, хорошо… тогда, можешь ненадолго выйти из дома? — Что? Зачем? — Я не мог уснуть и решил приехать. Мы можем поговорить? — парень стиснул телефон в пальцах. У него было странное предчувствие и после этого сна… сможет ли он вообще смотреть Хёнджину в глаза? — Хорошо, только мне нужно одеться. — Конечно, я подожду. Феликс нерешительно вышел на улицу. Холодный ночной воздух пронизывал до костей и, даже несмотря на накинутую в спешке куртку, парень вздрогнул от холода. Услышав его тихие шаги, Хван обернулся. Его лицо было задумчивым и грустным. Ли неловко отвёл взгляд. Он понятия не имел, что сказать. От вида такого закрывшегося, спрятавшегося от него в своём маленьком мирке, Феликса старший ощутил укол внезапного упрёка. — Давай проедемся немного, — тихо предложил он, уже боясь, что Феликс откажется, но тот только медленно кивнул. За окном быстро проносились тёмные силуэты домов и деревьев, сливающиеся в одну, расплывающуюся перед глазами мутную панораму с редкими огнями. Спустя несколько минут машина выехала за пределы города. Ли сидел на переднем сидении и бессмысленно смотрел в сгустившуюся темноту. — Феликс, я знаю, что наши отношения с самой первой встречи начались неправильно, — начал говорить Хёнджин. — Но я думал, что потом мы с тобой всё прояснили и хотел, чтобы мы начали все с начала, так почему каждый раз, когда мы вместе, я всё равно чувствую, что будто между нами стена? — пальцы парня впились в ткань брюк на коленях. — Если тебе что-то не нравится, ты можешь просто сказать мне об этом, а не держать в себе. Я не стану осуждать тебя за это. — Я, — Феликс сглотнул вставший в горле ком. Он знал, что должен сказать всё, как есть, однако не был уверен, что сможет, и понятия не имел, к чему это приведёт. — Тогда в кинотеатре, когда я увидел тебя с тем парнем, то подумал, что, возможно, тебе будет намного лучше без меня… — Ты, наверное, все неправильно понял. Он — мой бывший одноклассник, мы когда-то дружили. — Пожалуйста, не перебивай меня, — Ли посмотрел прямо в чёрные глаза Хёнджина с необычайной твёрдостью. — Хорошо, прости. — Я хочу сказать, что… что ты был прав. Если ты будешь рядом с кем-то другим, не со мной, этот человек не будет причинять тебе боль, ты сможешь касаться его в любой момент, когда захочешь. И, если таким образом ты сможешь стать счастливым, тогда мне и правда лучше уйти, — его голос дрогнул. В салоне повисла тяжёлая тишина. Феликс почувствовал, что машина постепенно замедляет ход. Хёнджин свернул к обочине. — Что такое? — старший бросил беспокойный взгляд на панель. — Чёрт, бензин закончился! Вот же я дурак, забыл заправиться. Ли вновь посмотрел на него: казалось, лицо гонщика не выражало почти ничего, будто он не слышал его слов. Совсем как в недавно приснившемся ему кошмаре. — Хёнджин, не игнорируй меня! — в отчаянии воскликнул он. — Скажи хоть что-нибудь! — Феликс, я устал. — Что это значит? — тревога бешено врезалась в мозг напрягшегося парня. — Я устал от твоей неопределённости. — Так ты… — лёгкие отказывались дышать, будто жабры выброшенной на берег рыбы, напрасно вздуваясь под рёбрами. — Ты бросаешь меня? — в отчаянии прошептал Феликс. — Вот так просто… хах!.. Хёнджин одарил его долгим нерешительным взглядом. — Вообще-то я хотел сказать вовсе не это, но у меня чувство, что ты очень сильно этого хочешь. Честно признаться, мы ведь даже по нормальному и не встречались. — Вот как… ну, так и есть. Ты прав. — Феликс… — Нет, не надо. Не говори ничего, — Ли болезненно закрыл глаза. — Рано или поздно это должно было случиться, мы знали это. Пожалуйста, давай просто поедем обратно, я хочу домой. — Мы не можем. Бензин закончился, — сухо отозвался старший, и Феликсу показалось, что в его голосе промелькнули ноты боли. — Тогда вызови эвакуатор. Однако никто не брал трубку, и они продолжали сидеть в полной тишине. Так близко друг к другу, но в то же время так далеко, словно их разделяли километры боли, непонимания и разочарования. Хёнджин невидящими глазами уставился на дорогу, до побелевших костяшек сжав руль. Сейчас он не мог думать ни о чём. Ведь он приехал, чтобы все прояснить и помириться с младшим, а Феликс… видимо, у него были совсем другие планы. Неужели, он так отчаянно хотел расстаться с ним? Ему было настолько плохо рядом со старшим, даже несмотря на то, что он старался сделать всё возможное? Хван тяжело уронил голову на руль, ударившись лбом, однако совершенно ничего не почувствовал. Лишь зияющая в душе пустота разрасталась все сильнее с каждой секундой. Он понимал, что теряет своего истинного, а это означало только одно: скоро для него всё будет кончено. — Хёнджин, твоя голова… — откуда-то издалека донёсся до него голос Феликса. — Тебе же больно, зачем ты… — гонщик с невероятным усилием поднялся и посмотрел на парня. Его лицо не было равнодушным или жестоким, наоборот, страдание мерцало в каждой черте. — Это совсем не так больно, как терять того, кто тебе дорог. — Что? — Знаешь, зачем я приехал к тебе так поздно? Я не мог уснуть, волновался, что ты расстроился из-за какого-то моего поступка или слова, поэтому хотел поговорить с тобой и… как ещё я должен был реагировать на твои слова о расставании? Тебе так плохо рядом со мной, что это невыносимо? Пожалуйста, скажи мне честно! — Нет! — Феликс испуганно замахал руками. — Это совсем не так! Просто там, в кинотеатре… мне пришла мысль о том, что я преграда для тебя. Тот, кто перекрывает тебе доступ к кислороду, к нормальной жизни. И ты действительно мне нравишься, поэтому я не хочу быть твоим мучителем. — Глупый, — в глазах Хёнджина блеснули слезы. — Ты и есть мой кислород, до сих пор не понял? Я не смогу без тебя и, пусть это прозвучит ужасно эгоистично, но… ты можешь не бросать меня? Пожалуйста, Ликси, умоляю… Феликс шокировано замер. Он ведь понял все совсем иначе, думал, что гонщик устал от него, что он надоел ему, а оказалось, что всё было совсем по-другому. — Я и не хотел, — едва слышно прошептал он, почувствовав лёгкое касание — это Хёнджин осторожно дотронулся до его руки. — Просто мне приснился плохой сон про тебя, и я очень испугался, что он может оказаться правдой. — Что за сон? — Там… ты целовал другого человека и, кажется, был так счастлив, что я думал, моё сердце вот-вот разорвётся на кусочки. — Ох, — Хёнджин мягко обнял его, успокаивающе гладя по спине. — Ты должен знать, что кроме тебя мне никто не нужен и так будет всегда. Феликс поднял на него робкий взгляд, ощущая такое близкое и родное тепло старшего сквозь толстовку. — Правда? — Конечно, как я могу тебе лгать? Господи, а если бы мотор не заглох, мы бы так ни в чем и не разобрались? Вот же идиоты, — проговорил старший, печально усмехнувшись. — Прости, — с сожалением прошептал Феликс. — Я не должен был говорить такие вещи, просто я неправильно тебя понял и сгоряча едва не натворил дел. — Все в порядке, — Хван облегчённо улыбнулся ему. — Лучше иди, поспи немного на заднем сидении, там хотя бы можно лечь. А утром я снова попробую вызвать эвакуатор. — Пойдём со мной? — проведя ладонью по его перчатке, Феликс переплёл их пальцы. — Я не хочу один. — Хорошо, малыш. Только больше не пугай меня так. — Обещаю.

***

Голова Феликса удобно лежала на его плече. Старший с нежностью гладил светлые отросшие волосы, перебирал их в пальцах и… безумно сожалел. Сожалел, что не может дотронуться губами до этой шелковистой макушки, притянуть Феликса к себе, зарывшись в тёплую, пахнущую чем-то сладким кожу, и поцеловать. — Что читаешь? — поинтересовался он у парня, сидящего в телефоне. — Да так… решил недавно начать «Вино из одуванчиков», оно мне чем-то напоминает детство. Ты читал? — Это Брэдбери? Нет, как-то не довелось, — Хёнджин медленно провёл рукой по его плечу и опустил её на талию. Феликс хихикнул. — Что? — Щекотно! — тогда Хван принялся настойчиво щекотать его бока, наблюдая за смеющимся и извивающимся в его руках парнем. — Ай! Хватит, пусти! А то я могу случайно дотронуться, — но старший только снова притянул его к себе. Захватив Феликса в плотное кольцо, он легонько поцеловал его плечо через футболку, а у того по коже побежали мурашки. — Хёнджин… Однако эту интимную атмосферу прервал неожиданно зазвонивший телефон, который Ли уронил на кровать. Посмотрев на экран, он с удивлением прочитал: «Чанни-хён». — Алло? Да, я сегодня не приду на ужин. Ага, — он кивнул, прижимая телефон к уху. — Останусь у Хёнджина. Хорошо, пока. — Чанни-хён? — Хван подозрительно посмотрел на него. — А как я у тебя записан? — Зачем тебе это знать? — Ли хитро прищурился. — Ну покажи, чего ты! — и, выхватив у уклоняющегося парня телефон, Хёнджин удивлённо замер. — Джинни? Не помню, чтобы ты когда-нибудь меня так называл. — Не правда, — Ли смутился, забрав мобильник обратно. — О, кто это у нас тут покраснел? Что, неужели, тебя это так смущает? — Нет, не правда. — Ну тогда назови меня так, — Хёнджин развернул Феликса к себе лицом, пытаясь поймать его полный неловкости взгляд. — Что, не хочешь? — Перестань, Джинни. Эти слова прозвучали совсем негромко, однако для Хвана они были словно раскат грома посреди ясного неба. Его имя, произнесённое Феликсом именно так, звучало очень непривычно и в то же время так естественно, что в ответ ему захотелось зацеловать этого милого парня до смерти. — Боже, Ликси, ты такой милый, это просто невозможно, — Хёнджин улыбнулся и мягко завалил его на кровать, продолжая щекотать. У Феликса на глазах от смеха выступили слезы. Шутливо пытаясь вырваться, он то и дело истерически выкрикивал: — Хватит! Джинни, прекрати, я сейчас умру! — Ну уж нет, так просто я тебя не отпущу!