Останки

Каким образом их выкинуло на Мадагаскаре, когда они были неподалёку от Бразилии, Израэль тоже не понял, а отправленные на разведку местности матросы разводили руками и перекрещивались чуть ли не ежеминутно. Да, минул месяц с той погони от испанцев, а внезапно исчезнувшего Чёрную бороду слухи уже благополучно похоронили на дне морском, но путь от Каса дель Рио до Сен-Мари занимал месяцы - и это с ладным быстрым кораблём, продуманным маршрутом и в меру благостной ветреной погодой... а не один месяц болтания в почти стоячей воде ленивой - или дохлой - черепашкой. Эдварду было глубоко насрать. Он не желал покидать пляж, на который их выбросило после очередной непринуждённой и тёплой ночки на "Мести", и торчал на песке, глядя вдаль, будто невеста, ждущая корабль с женихом. Жалкое зрелище. Когда Эд достаточно ослабел от жажды и голода, ребята, с подачи Иззи, легко того скрутили, чтоб поволочь в город и привести в чувство, но всё пошло по говну, когда капитан дорвался до рома, который ему угодливо спиздил Клык. Эдвард горько пил неделю, вяло подъедая то, что крали или выигрывали в карты его матросы. Он не снимал дорогой костюм, хотя тот от сна то на сеновале, то в кустах, то прям в грязи, то в постели с просаленным бельём изрядно измусолился; а кровь парочки дерзких уёбков, попытавшихся снять изысканный фиолетовый бархат с плеч забулдыги, попортила наряд окончательно, и только тогда Тич соизволил прийти в чувство. Ну, или совсем рехнуться. О Стиде Боннете никто из старых моряков не слыхал, а вот Джентльмена-пирата припомнили - со смехом и прибаутками. "Жеманный идиот", "полоумный аристократишка", "добрый безумец": редкие старички поминали его с улыбкой. Один старый моряк, Смитти, помянул капитана чудного, будто игрушечного судёнышка, добрым словом: сам он тогда плавал на торговом судне, и капитан предпочёл заменить часть припасов на товар. Команда "Кларетины" изнывала от голода и жажды, когда на них напали пираты "Мести". Они никого не убили, забрали тюки с шёлком и парчой, ящики чая, сахара и железного сырья, а когда один из пиратов заметил, что припасы у захваченных почти отсуствуют, разряженный вежливый джентльмен выведал у старпома пленников, в чём суть. Он оставил им собственные бочки с водой и солониной, какие-то овощи и фрукты, дал им надёжный курс, а жадного капитана Оуварда велел оглушить и скинуть за борт. Вот тогда-то Эд и припомнил слушки про Стида Боннета. Точнее, Джентльмена-пирата. Точнее, про безумца, который забирал не всё или даже делился, старался не убивать лишний раз, а кого-то даже лечил и помогал. Тич никогда не придавал значения этим россказням и вообще считал за очередную морскую байку... Чернобородцы захватили бригантину "Маленький ублюдок", когда та вяло отплывала с порта Сен-Мари под покровом ночи - тихо подобрались на маленьких шлюпках и наскоро перерезали скромную сонную команду. Трюмы забиты под завязку, рома - вдоволь, пираты - рады. Да вот матросы заикнулись насчёт вечерней сказки, и Эдвард не удержался - собрал ребят на палубе, дождался, пока те приготовят себе спальные места, и рассказал сказку о девочке, которая плакала жемчугом - это была одна из немногих сказок, что рассказывала ему в детстве уставшая мать. Матросы его не перебивали, не возникали, как бывало у Боннета, когда его истории - собственного сочинения - казались нескладными; и так и уснули, убаюканные. Самым недовольным был Хэндс, приставленный к штурвалу - одержимость явно капитана не закончится на сказках, раз он всё твердил про устье Игер. Путь был долог, тернист, бедного "Ублюдка" то и дело мотало из шторма в шторм, а капитан продолжал игнорировать старпома, прокуривая капитанскую каюту. Да, Тич активно участвовал в набегах - в основном, чтоб приволочь в каюту книги, костюмы и всякие безделицы; бруски вкусно пахучего мыла или всяких джемов и кремов Эд собирал вообще с маниакальностью сороки, запрещая команде заныкивать предметы для поддержки гигиены. Наконец, они добрались до Пиратской Республики. Испанка Джекки реально удивилась живому Эдварду. Хоть со старой пираткой они и не особо ладили, но чернокожая дерзкая стерва не переставала приглашать Эда своим двадцать первым мужем. - Стид Боннет? Джентльмен-пират? - женщина затянулась сигарой, с подозрительным прищуром косясь на Чёрную бороду. Проветрить бы тут... Не любит Эд "гаванскую вишню", слишком сладкая. Впрочем, может, Стиду бы понравилось. Приучить его к изысканному табаку очень уж захотелось, но терпкие чистые вкусы Боннету оказались не по нутру. - Этот тупой ублюдок давно уж помер, да и плавал всего-ничего, и пары лет не продержался. Что ты хочешь о нём узнать? - Просто, какие слухи были, где плавал. Чем запомнился, - пожимает плечами Эд. - Ну, он забрал на своём корабле убийцу моего двадцатого мужа, долбанную Бонифацию Хименоз, и свеженького щекастого бармена... Чудила, заявился сюда в белом парадном платье. Разбил мне банку с носами, - суровая женщина хмыкает, и щурится, пытаясь вспомнить. - Вроде бы, больше ничего. Убивать не любил, грабить не умел, как не подох в первую же неделю - загадка. Он что, живой, всё-таки? Уж лет десять прошло... - Тринадцать. А про некую Тиа-Дальму слыхала? Близ Панамы, - допытывается Эд. - Сучка-чертовка? Травница и гадалка мелкой руки. Нихуя не умеет и не делает, живёт в глуши, да варит отравы из жаб, - охотно злословит Джекки. - Раньше поговаривали, что она чуть ли не мёртвых воскрешает. Повезла я к ней своего Алехандро, а ублюдина заявила, что тот слишком прогнил. Душевно; а таких она, мол, не возвращает. Два месяца искали эту тварь, чтоб она мне в рожу плюнула... - И ты её не прибила? - За ней вся её деревня стояла. Как долбанные призраки вышли и застыли, когда нас встречали. Да и что взять с блаженной?.. Сама идиотка, поверила в россказни. Тебе она нужна? Гони монету, дам тебе карту. Завалялась где-то... - ...Охеренная ты баба. Давай! - благодушно смеётся Эд, хлопая по столу. - Точно не хочешь стать моим мужем? - Не-не, моё сердце принадлежит океану. - Гадёныш.