Останки

Деревенька с труднопроизносимым названием казалась вымершей, а в наступивших сумерках - даже зловещей. Глухие полуразваленные хижины на сваях, кажется, обрушатся, стоит человеку попытаться зайти хоть в одно жилище, но Резак вдруг пересрался, уверяя, что видел мрачных тощих детишек среди величественных мангров. Конечно, там ничего уже не было видно, но Чёрная борода велел экипажу, на всякий случай, не терять бдительности. Хижина чертовки оказалась единственной постройкой, из окон которой лился свет. Назвать бы её "обычной", да вот множественные животные черепа, украшающие стены, непонятные знаки, выжженные на двери, да пухлые пучки сухих, свежих и гнилых трав на столбах явственно обозначили логово ведьмы. ...Внутри хижины было не лучше. Бесконечные банки и склянки с мутной водой и странными тварями - или корешками - внутри; замысловатые бусы перемежались с дешёвыми простенькими амулетами и подвесками; скелеты различных существ, кажется, даже немного шевелились, в неровном свете самоприготовленных свечей из чёрного воска. Одуряюще воняет тиной и солью. Хозяйка встретила их без гостеприимства, велев из другого конца хижины "сесть, заткнуться и не мешать". Эдвард и Израэль - единственные, кто решился войти в мрачную лачугу - послушно устроились в кривых стульях с замызганными, явно когда-то строфеенными из богатого дома или корабля - подушками, и молчали. Тиа-Дальма оказалась негритоской, сплошь покрытой татуировками. Даже на её лице были символы. При том, одета она была в явно дорогое платье, которое было бы просто великолепным, если б не было так запачкано тиной и грязью. Первое, что она сделала - выпучила глаза и обнюхала гостей так, как бы голодающий обнюхал кусок мяса. Задержалась у паха Эдварда, после чего, неожиданно, всё её лицо растянулось в довольной улыбке. - Влюблённый, значит? - первым делом спросила она, наконец, выпрямившись. Странные у неё глаза, будто плывущие. - И безнадёжно. Ну, рано или поздно, он должен был такого встретить. - Вы про Стида? - ...А ты разве не ради него помереть собрался? - почти участливо интересуется женщина, деловито перебирая какие-то камушки и ракушки с одной из бесчисленных полочек. - Я не помереть хочу, а его вытащить... Ну, помочь как-то. Это же возможно? - Возможно, если до придурка дойдёт доплыть до меня лично. - Доплыть? Но они же в долбанном зачарованном тумане, - скромно встревает Иззи. - Туман - всего лишь шелуха. Те-ат-раль-щи-на, - говорит она, скаля чёрные зубы. - Стид сам его сгущает, сам направляет. Стиду непокойно на душе, он слеп и повержен. Не хочет представать в лунном свете. А с него должок. Роковой должок... А он всё прячется от меня, скользкий бес. Думал, обхитрить Калипсо, старину Дейви, самого Посейдона... Это так не работает. Ему бы уже донести, что это так не работает. - Мэм, пардоньте, вы поможете мне, или нет? - хмурится Тич. - Могу дать амулет на погибель в море. Выйдешь в полуночный туман по восточному течению, да наткнёшься снова на этого идиота. - Амулет... за просто так? - Нет, суда-а-арь... Приведи ко мне Боннета. Скажи, что я не таю ни зла, ни обиды. Я просто тоже хочу в море... Можешь козырнуть, что за несоблюдение нашей с тобой сделки я прокляну тебя так, что Стид собственные кишки будет ежедневно выплёвывать от негодования, и даже если ко мне придёт - ничего не исправит. Даю тебе полгода. Согласишься на это? - Конечный срок давайте, сударыня. И амулет. Тиа-Дальма кровожадно улыбается. - Обожаю таких безумцев. Жаль-жаль... - женщина взяла один из чистых бархатных мешочков, вложила туда довольно крупный, с яйцо, гладкий и чуть приплющенный окатыш, один жалкий испанский серебряник и испещрённую символами тряпицу. - Это к беде... смотри, не потеряй. Потом вернёшь. Тщетно Израэль пытался уговорить Чёрную бороду отказаться от самоубийственной идеи вернуться к полюбившемуся покойнику. Иззи едва не послал капитана нахер ко всем чертям, но тот вдруг пообещал выдать свой схрон, если Хэндс поможет ему добраться до сраного Боннета, да ещё оставить ему команду и роскошную "Месть королевы Анны", если, конечно, после получения богатств, награбленных Эдом за много лет, Иззи пожелает продолжить пиратствовать. А Иззи прекрасно помнит про короткие вылазки Эдварда с парой левых матросов на суденёшках, забитых золотом, серебром и драгоценностями. Возвращался Эд обычно один, на шлюпке... Там сокровищ, наверное, хватит, чтоб выбить себе у Англии титул какого-нибудь лорда или графа, и выкупить половину Барбадоса с потрохами, и доживать припеваючи в особняке с прислугой. Голубая мечта любого проходимца, когда-то ушедшего в океан за достатком. Готовились они всё оставшееся до ближайшего полнолуния время. Чертовка подсказала, что полуночный туман по востоку "возможно" будет неподалёку от Сан Андресс, если Эд, конечно, не проебётся, и Чёрная борода догадался всё же вручить ей большой куль красивых женских платьев из самого Лондона, что они планировали сбыть в Коста-Рике, и женщина по итогу выглядела достаточно довольной, чтоб одарить не только скромным каменным кулоном "на неудачу", но и уродливой, хоть и затейливой подвеской для волос - "на всякий случай" - которую та ловко вплела Тичу под бороду. - Уговори этого идиота, - ворчала ведьма. - Славный малый, на самом деле... Сумасброд, кретин, покойник... Нравится он мне. И ты нравишься. Теперь, хотя бы. Людей без причины губить - не много ума и сердца надо, а вот за мертвеца вступиться - такого прежде не бывало. Хотя, лет тринадцать назад, был один такой придурок... - И за кого он вступился? - хмурится Эдвард. - За меня, - Тиа-Дальма не смотрит Тичу в глаза. - Какой джентльмен не вступится за леди?