Пообещай позаботиться.
25 июня 2022 г., 23:45
Рафаэль сжимает кулаки на коленях, но сдерживает агрессию в голосе, пытаясь говорить спокойно. Он так же поднимает голову к Сплинтеру, что сразу ловит его взгляд на себя, обратной дороги нет, нужно говорить. Но тот был, кажется, открыт на возмущение с их стороны.
— Учитель Сплинтер, Вы же понимаете, что Лео просто не в силах отказать Вам? Это была иллюзия выбора, — задира слабо супит брови, всматриваясь с немым вопросом в отца. — Это ужасное решение. Заставить кого-то на ком-то жениться равносильно тому, чтобы не позволить жениться на любимом человеке. Вам ли этого не знать? — Раф сыпет соль на раны родителя, но ему не стыдно и не страшно, если его накажут или накричат.
Сенсей прекрасно понимает, что решение это не из приятных, но иные все с убытками. Деньги не вернуть, а развестись можно через несколько лет. Больная тема, которую задел бунтарь, заставила его нахмуриться, но молчать.
— Учитель Сплинтер, — начинает расстроенный, но уверенно говорящий Микки с серьёзным выражением лица. — Это ведь неуважительно в первую очередь к нам. К Лео. А потом уже и к Вам. Его нельзя заставлять выходить замуж...
— Жениться, — добавляет тихо Дон, поправив того, но тут же получает в плечо.
— Да какая разница? А если Лео... Мальчиков любит, например? — такая интересная логика заставляет каждого на секунду растеряться, но малыш продолжает с той же напористостью. — В любом случае, Вы не можете заставить его жениться на Карай. Она тоже не хочет.
— Они оба дали согласие, вы все видели, — мальчишки дружно отрицательно трясут головами.
— Они не хотят, Сенсей. Вы же... Просто решаете за них, этого нельзя делать! — протягивает слабо руки конопатый вперед, разводя ими потеряно.
— Возраст согласия в Японии установлен с тринадцати лет, но они всё еще дети, — добавляет учёный. — И Раф прав, это была, очевидно, иллюзия выбора. Лео точно не хочет, Вы это прекрасно знаете. Пока они сами не придут и не подпишут соглашение на заключение брака, это не будет считаться законным. Учитель, если мы потеряем немного денег в других случаях, это разве в будущем не окупится?
— Нет, — сразу же отвечает учитель. — Я понимаю Ваше негодование и расстройство, но это действительно единственный способ. Нужно сыграть свадьбу на общественность.
— Еще и свадьба... — ещё поникше комментирует младший.
— Наше негодование и расстройство?! — поднимает задира, уже не в силах сдержать злость на отца. — Мы тут вообще причём? О нас, наверное, и слова нет в этом Вашем договоре.
— Есть, если Леонардо согласен на брак, вы обязаны поприсутствовать на свадьбе и быть, как говорят, друзьями жениха, — бунтарь с досадой шлёпает по ногами ладонями, отвернувшись на секунду.
— Зашибись... — он снова поворачивается к Сенсею. — Можно считать, нас это абсолютно никак не трогает. Опять, кстати. То есть Лео должен нехотя жениться на Карай, которая тоже этого не хочет, а потом, когда придёт время, и занять Ваше место, расхлёбывая всё, что вы с братом натворите? Карай точно так же станет наследницей клана Фут и между нами в ту же секунду воцарится мир и покой. А этот брак по расчёту будет как огромное пятно на белой рубашке. Мы в любом случае будем его отговаривать, но это уже дохлый номер. Лео никогда не откажет никому из семьи в помощи, особенно Вам, — холерик разочарованно вздыхает, все тоже поднимаются. — Можете расслабиться, будет и брак, будет свадьба, но плюс ко всему будет очень грустный и разочарованный Леонардо.
— Это не все ваши обязанности, — мальчики молча ждут дополнения, которое, кажется, уже не может быть хуже. Оказалось, может. — Если Леонардо откажется, будет предложено тоже самое остальным братьям на убывание по возрасту. Если каждый откажется — Фут клан получит денежную компенсацию.
Они втроём успешно удаляются молча, не найдя слов возмущения на это, проходят по коридору, понимая, что теперь даже они не могут позволить себе отговаривать брата от этого. Так как они все прекрасно понимают, что вопрос насчёт денег до безумия остр. Откажется старший — естественно, откажутся остальные. Но он не откажется, особенно зная, что его ношу сбросят на остальных.
Мальчики входят в гостиную, бунтарь видит тапочки брата в коридоре и понимает, что тот, скорее всего, сидит на воздухе. Снова ударяет гроза.
— Я с ним поговорю, ладно? — холерик смотрит на остальных, что одобрительно кивают. Задира подходит к гэнкан, замечая, что тапочки повернуты носками к выходу, а не наоборот, как тот всегда делал и каждого поправлял. По правилам домашняя обувь должна смотреть во внутрь, никак иначе. — Боже... — эта деталь немного по-больному расстраивает саеносца, что меняет обувь по правилам, поправляет чужую и выходит.
Когда старший выскочил из додзё, то тут же вышел и из дома, небрежно переобувшись, умудрился споткнуться о порог, затем закрыл за собой дверь. Он прошёл в сторону места, где сидели коты, которые комочками спали после ужина, прошёл мимо и сел в позу бабочки. Дождь мог бы перебить его мысли, но этого не случилось. Они были слишком тяжелы и колки.
«Он так просто наплевал на моё желание. Я не хочу жениться, но и не могу отказать. Зачем снова ставить в такое положение? Это же... Я никогда не хотел жениться, я думал заниматься кланом, меня это правда устраивало, но теперь... Мы же разведёмся при первой же возможности, это будет вызывать много вопросов. А я всё равно продолжаю думать не о себе, а об общественном мнении насчёт клана, блеск... — он опустил голову, залез пальцем в резинку и грубо её стянул, оставив на запястье. Волосы тяжело упали вперёд, делая его ещё более закрытым от внешнего мира. — Заставлять меня это делать? Да им же всё равно, что мы там чувствуем и чего мы хотим? Может показаться, что теперь ничего не изменится, только кольцо появится, но нет. Как для меня, так и для Карай найти любимого человека, оставить "чистоту" для него это честь. А теперь, когда это всё уляжется, мы разойдёмся, как ей смотреть в глаза Шини? Это позор на всю жизнь, — он сжимает руки между собой, свитер не сильно спасает от холода на улице, поэтому парень начинает сопливить и оттого шмыгать носом время от времени. Да и руки замёрзли. — Ему стало легче, когда я согласился. Ну конечно... Сплинтер всегда с любовью к нам относился, он же нас любит, так почему надо было так поступать с нами? Со мной в первую очередь. Зачем было пытаться меня задобрить добрыми словами о моих "взрослых" качествах? Сам себя успокаивал, вот и всё. Ему не нравится этот выбор, но не его же женят. Почему всё так? Опять. Мне всего шестнадцать, я не хочу нести за это ответственность. Я и так старший среди тех, кто со мной связан не кровно, то есть мне просто повезло родится чуть раньше, чем остальным. Я их всех люблю, не могу подвести отца, клан, который нас всех принял, но всё равно это слишком неуважительно по отношению ко мне. Мог бы хотя бы не делать вид, что всё нормально, а извиниться... — эти мысли делали Лео больно. Это не трагедия, конечно, но это всё задело его достоинство очень сильно. Этим решением конкретно потоптались как на Карай, так и на нём, будто бы они куклы какие-то, которых можно наряжать, как захочется, засовывать в любые ситуации. — А если Сплинтер просто хочет, чтобы Карай была хоть как-то связана с нашей семьёй? Поэтому так сильно желает этого? Боже, я сам себя закопаю, я теперь точно не смогу отказаться. Я уверен, что это так и есть, косвенно эта причина играет не последнюю роль...» — мечник тяжело вздохнул. Ударила молния, заставив его поднять голову и посмотреть. Так как свет быстрее звука, бесстрашный не увидел самой грозы, так как сверкнуло раньше на долю секунды.
Котики просыпаются, но затем снова прячутся друг у друга в животиках кроме одного. Этот один встаёт и, потянувшись, подходит к Леонардо, поставив лапы на ногу и забираясь под резинку свитера. Мечник приподнял его и пустил умного котика к себе в тепло, которое стало теперь взаимным. Лидер стал придерживать образовавшийся мешочек из своего свитера рукой, поглаживая тем самым кота внутри, что начал удовлетворёно мурчать и тарахтеть, как старый трактор в поле. Старший думал, теплее стать не может.
— Лео? — вдруг слышит он взволнованный голос Рафаэля, что прикрыл дверь за собой. Он подошёл, присев рядом, пока брат взглядом его встретил, но после снова опустил голову вниз. — У тебя кот на свитере?
— Ага, — бесстрашный не остановился в поглаживаниях теплого животного. — Простите, что ушёл. Мне нужно было подышать свежим воздухом.
— Нет-нет, не надо сейчас извиняться, — задира ставит руки между своих ног, облокотившись и оттого склонившись ниже, чтобы хоть как-то осмотреть лицо брата.
Рафаэль убирает ему волосы за ухо ради этого, тот смотрит в ответ, затем грустно опускает взгляд вниз.
— Ты меня отговаривать пришёл? Не надо, я... — его быстро перебивают.
— Нет, не поэтому, — холерик садится ближе, положив руку тому на руку и слегка сжав. Он всё ещё сильно боролся с желанием дотронуться до него хотя бы немного, поэтому сейчас не удержался и не упустил этот момент. — Я пришёл просто посидеть с тобой.
Лидер с приятным удивлением поднимает к нему голову, на какую-то секунду в синих глазах блестят, как в красивом водовороте, зелёненькие звёздочки, что продолжали дребезжать после. Затем вдруг старший мягко смеётся, закрыв глаза на время смеха, а когда открывает, в них просто отражаются полчащи блёсток от неба, которые отскакивают от капель. Он кладёт голову брату на плечо.
— Боже, Раф... — задира сидит смирно с легким смущением на ушах, которое совершенно не спадает после увиденного. Сердце опять стучит, как коллекторы к задолжнику. Лучше этот ритм не опишешь. — Спасибо... — бесстрашный сжимает его руку в ответ, согреваясь о неё. Рафаэль кладёт голову на его макушку. Нет, его сердце стучит с той же скоростью, с какой колибри бьёт своими крылышками по воздуху.
— Просто успокаивать я не умею от слова совсем, а посидеть не сложно, поэтому тут не за что благодарить. Максимум, что я могу тебе сейчас обещать, что мы тебя не бросим. Вот. И будем рядом, — Леонардо улыбается тепло, сев чуть плотнее. Но затем спрашивает:
— Свадьба же тоже будет, я так понимаю? — задира просто угукает, разочарованно отведя взгляд к лужам.
По ним бегали тысячи кружочков, нещадно искажая отражающееся в них окружение. Парни синхронно протягивают свободные руки вперёд, из-за чего ладони сразу же становятся мокрыми и оттого блестящими. Они никак это не прокомментировали, только коротко приятно переглянулись, после снова стали смотреть, как с рук капает вода нескончаемыми дорожками. Вдруг старший переворачивает левую руку на бок, маленькая порция водицы сразу слетает с неё, а потом тянет её к правой руке задиры, что не успел на это отреагировать. Когда уже понял, то лидер взял его за мокрую руку своей, три центральных пальца были между чужими большим и указательным пальцем, а оставшийся мизинец проскользил меж средним и указательным Рафа. Теперь их ладони крест накрест прилегали друг к другу. Мокрая кожа ощущалась мягче и нежнее. Холерик сжал руку брата в ответ пальцами. От осознания его пробивает незаметной дрожью по всему телу, которая отлетает трепетом по всей груди, крутится в животу, закручивая желудок в узел, в тысячи узлов. Из-за них дыхание неподатливо сбивается.
Задира притянул их руки обратно под навес, пока они будто бы друг друга выжимали. Кот, отогревшись, выбрался из свитера старшего, провел пушистым тёплым хвостом по его ноге и соскочил к остальным котикам, прилёг к ним. Они ощутили, что собрат очень-очень тёпленький и полезли все на него и вокруг, забираясь под лапы и под мордочку, а тот и рад. Бунтарь поднимается, дергает Лео за руки, ведь они держались за обе, и тем самым поднимает. Бесстрашный встаёт, сдув волосы с лица, но это не особо помогло. Темперамент отпускает его руки, вытирает мокрую об одежду, а после убирает брату волосы за уши с обеих сторон лица, поправив, неосознанно прокомментировав вполголоса с лёгким нежным трепетом, исходящем из горла, сопровождающееся тихим цоканьем языка:
— Вот так...
Лео тоже вытер свою руку медленно, смотря на стоящего перед ним и вслушиваясь в его мягкий голос сейчас, что равномерно покатился по ушам, вызвав короткие мурашки на затылке, а потом и благодарную улыбку.
Они вдвоём вернулись в тёплый дом, где почти сразу же направились в их с братьями комнату, что уже ждали их с расстеленными матрасами и постельным бельём.
— Лео, всё хорошо? — сразу спрашивает младший, несмотря на то, что лидер выглядит в какой-то степени счастливым даже. — Неужели тебе придётся выходить замуж за Карай?
— Он женится, она выходит замуж, — снова поправляет его Дон, а потом видит, как Микеланджело открывает рот, чтобы тоже повторить свою фразу. — Не говори этого сейчас только, пожалуйста. Особенно при нём.
— О чём не говорить? — сразу интересуется мечник, смотря на них двоих. Майки бегло посмотрел на Ди, а потом говорит то, что планировал произнести.
— Я говорил, что нет разницы в формулировке, потому что, ну, вдруг тебе мальчики нравятся, — все молча ожидают реакцию от старшего, что лишь начинает задумчиво глядеть на потолок, а потом на секунду переводит глаза к Рафаэлю, будто окончив внутренний разговор, поэтому снова смотрит на предполагающего братца.
«Что это он на меня посмотрел? — сразу же замечает задира, покраснев. — Что во мне такого? Если бы ему нравились парни, я бы ему понравился, или как мне воспринимать этот взгляд?! Или уже?!» — эти мысли сводят холерика в сума в ту же секунду, он залезает под одеяло и утыкается щекой к подушку.
— Знаете, мне никто никогда не нравился, — в этот момент половина шока темперамента сходит на нет, он присаживается, смотря на говорящего. — Я просто такого не помню. В школе мне никто не нравился, например.
Да, мальчишки ходили в обычную школу здесь и должны ходить прямо сейчас в свой первый триместр до двадцатого июля, но их школа сгорела, поэтому учителя, что лишились работы, скоро уехали. Поэтому они не учатся, пока им не построят новую. Они, конечно, еще занимаются здесь, в клане у них тоже предусмотрено образование с уклоном.
— Не было ещё такого, чтобы хотелось кого-то любить по-особенному, я примерно представляю, чего хочу от своего любовника, но не конкретно, — бесстрашный садится на своё спальное место, укрыв ноги. — А у вас?
— Мне вообще без разницы, — улыбается младший. — Главное, чтобы человек был хороший. Думаю так: пол совершенно не важен, — конопатый поворачивается к учёному, ожидая и от него ответ.
— Не могу точно сказать. В зависимости от типа личности, — голубоглазый тыкает ему в бок, посмеявшись.
— Значит, тебе пол тоже не важен, да?
— Получается, так, — не отпирается рослый.
Все поворачивают голову к Рафу, что слегка мнёт пальцами постель. Даже выслушав слова тех о себе, ему немного тяжело признаться.
— Колись, — пытается его сподвигнуть Майк, пошлёпав в нетерпении ладонью по одеялу.
— Мне пацаны нравятся, — признаётся бунтарь, засмущавшись сильнее. — Не знаю, как так вышло, но по опыту получается только это.
— По какому опыту?.. — скромно интересуется старший, за что ему сразу прилетает по голове. — Да я даже ничего не сказал!
— Не такому! Я знаю, о чём ты подумал! — вспыхивает холерик, затем садится обычно, продолжая мять одеяло. — Я про то, что были парни, которые внешне меня привлекали, от девчонок ничего не колышется даже чуть-чуть. Кстати, — он смотрит на Лео, что потирает затылок после шлепка, и скрещивает руки на груди. — Как ты представляешь себе своёго партнёра, раз заикнулся?
— Ой, да, верно. Лео, расскажи, — Микеланджело ложится на живот, придерживая щёки ладонями.
— Ну... Как сказать правильно... Мне кажется, что такой человек может быть всего один и у него одного есть какие-то такие качества, которые меня зацепят. Он не должен быть идеальным, иначе это будет странно. Лично для меня. Ещё мы должны долгое время друг друга знать, для меня сильно важна крепкая ментальная связь. Единственное, что действительно усложняет его поиск, так это то, что я вряд ли сразу пойму, что это он самый. Или она. Возможно, если мне признаются, я что-то почувствую и это будет неким сигналом, — старший улыбается, думая об этом. Может, у него никогда не было так называемых бабочек в животе, не кружило голову от вида того или иного человека, но он прекрасно понимал, что такое любовь на природном уровне, и она прекрасна. Особенно, когда чиста. — В какой-то степени, я разделяю представления Микки. Главное, чтобы человек был хороший, — на это младший тепло хихикает.
— Видишь, как круто?
Леонардо кивает ему на это, затем слегка мнёт край одеяла, перестав улыбаться.
— Только теперь это не особо имеет смысл. Если это будет девушка, то она не будет уделять внимание женатику, а уж тем более разведённому, а если это парень, то пиши пропало, — он тяжело вздыхает, слегка опустив голову и накручивая кончик волос на палец пессимистично задумчиво. — Такая себе биография у меня выходит...
— Брат, ты смотришь на эти вещи в черных очках, — младший садится перед ним, взяв за руки, тем самым полностью заставив себя услышать. — Не прошу надеть розовые, но хотя бы прозрачные. Нам всего по шестнадцать, тебе не нужно ставить крест на своей любви только потому, что ты думаешь, что все вокруг приличные и не нарушают устойчивых принципов, — Микки смеётся тихо, вызывай у старшего улыбку. — Я к тому, что ты правильный и тебе так комфортнее, поэтому тебе тяжело посмотреть на свою ситуацию с чужой стороны, чьи взгляды совершенно отличаются от твоих. Найдётся такой или такая, что будет видеть перед собой лишь тебя и чихать на всякие такие мелочи, — для того, чтобы лидер перестал грустить окончательно, поцеловал его в нос мокро. Старший тихо хихикает и вытирает нос от него.
— Ладно, я понял... Спасибо, Микки.
Тот кивает и крутится к своему месту лицом вниз.
Пока Донни выключает свет, а потом все укладываются спать, Рафаэль поворачивает голову в сторону, взявшись незаметно за неспокойный живот, который был искусан бабочками. Что-то заставило снова его потеряться в мыслях, а тело застрять в каком-то одном мягком, легко податливом состоянии. Он не глупый и понимал, что это чувство можно описать любовью, но что её вызывает? Ничего ведь не происходит такого, чего его мозг мог не ожидать и резко послать сигналы дофамина и окситоцина, от которых его тело и сходит с ума. Причин ощутить влюблённость нет.
У него было несколько причин так думать: одна, пожалуй, из первых, это факт, что Раф не особо кому-то когда-нибудь приглядывался или ему кто-то. Вторая та, о которой говорилось выше: он чувствовал это в совершенно бытовых ситуациях, которые ещё и происходили с тем людьми, которых он видит каждый день. Это больше всего и сбивало с толку. Может, он просто заболел? Хотя чувствует себя более, чем великолепно, учитывая это непонятное чувство наполненности, которое и делало его счастливым. Понять бы источник...
Видимо, с этими мыслями парень и заснул, так как это было первое, что он помнил после того, как проснулся. Точнее, после того, как Микки его будил своим громким голосом на ухо:
— Ра-а-аф! — он протяжно вытягивал букву, которая к середине росла в звуке, а к концу снова сбавляла.
Он орал, как назойливый кот по утрам, не сходя с места, пока не добьётся своего. Младший для лучшего доноса голоса облокотился руками по бокам над братом, прямо над головой, сидя на коленях с одной стороны.
— Ра-а!.. — снова начал голосить голубоглазый, как задира толкает его лицо от себя, присев резко, вскинув одеяло ногами. — О, — светловолосый встряхнул лицом, сев в позу лягушки и разложив руки вместе перед собой расслабленно.
— Что ж так орать? — бунтарь показательно протирает ухо, хмурясь на того.
— Ну ты не просыпался. Лео попросил тебя разбудить, я не думал, что это будет настолько сложно. Сны тебя явно не отпускали, — Рафаэль тяжело вздохнул, после вылез из-под одеяла, протерев уголки глаз. — Ты завтрак проспал. Куда ты силы тратишь, если ложимся мы каждый раз в одно и то же время, а ты всё равно просыпаешь? — холерик щёлкнул ему по лбу, пока шёл к выходу из комнаты.
— Долго засыпаю, — темперамент надевает тапки при выходе и шоркает ими по полу, лениво перебирая ногами по коридору, по пути смахивает своё хаори и накидывает на плечи.
— Слышу я, как ты "засыпаешь"... — сказал младший, когда тот уже вышел. Есть у них один храпун в комнате, который спать иногда не даёт. Все каким-то образом привыкли, а один Майки не может.
Прямо с другого коридора напротив, который на завороте шёл в комнату Сплинтера, выходит Лео. Они сразу же видят друг друга и оба с маленькими претензиями. Раф даёт ему начать первым.
— Ты время видел? Сколько можно спать? — старший скрестил руки на груди недовольно. — Сам грей свою порцию на кухне в микроволновке. Если будешь так дальше спать, то вообще на тебя накрывать не буду, — холерик пожимает плечами, его явно сейчас свой вопрос интересовал сильнее, чем упрёки Лео.
— А ты что у учителя делал, если не секрет? — произносит он контрпредъявление сразу же, хотя бесстрашный отвечает скорее с грустью, чем виной.
— Подписывал бумаги всякие, — он оглянулся коротко, затем повернулся обратно, улыбнувшись. — Мелочи всякие организационные.
— Ну-ну... — совершенно не верит Раф, услышав второе предложением. — Ладно, как скажешь, — он заворачивает в прихожую, собираясь удалиться, но ему кажется буквально на какую-то долю секунды, что старший его попытался позвать или приостановить, поэтому оборачивается. — Что-то ещё? — тот отрицательно качает головой.
— Нет, ничего. Приятного аппетита, — холерик скупо кивает головой и уходит, его почти тут же ослепляет обеденное солнце, что по ощущениям сжигает глаза.
Рафаэль пришёл на их кухню, включил микроволновку. Хоть брат его и ругал, но по сути всё сделал за него опять. Даже время подогрева заранее сам поставил. Его наказания, конечно, страшны, что ни говори. Парень запрыгнул на тумбу, достал порцию и стал со скукой на лице поедать, засовывая ложку за щёку. Каша его никогда не радовала и сбивала весь утренний позитивный настрой.
Но он сбит уже другим.
«Мне никогда не нравилось, что Лео скрывал какую-то информацию ради нашего спокойствия. Даже не знаю, хорошо, что он делает это или плохо... Хотя врёт он хорошо, а передо мной у него навыки вранья, как у пятилетки. Агх... — он закатывает глаза, опустив зрачки к их уголкам, и скрещивает ноги на уровне щиколоток, пока комок каши живёт у него за щекой, ожидая поглощения, но весь путь занят мыслями. — Потому что не может нам врать, как бы не хотел. Боюсь представить, как он переживает, а я даже не знаю, как ему легче сделать... — чувство собственной бесполезности, что пыталось в нём проснуться, быстро притаптывается самоуверенностью Рафа и его горячим характером, который не даёт признать свои возможные и невозможные недостатки. — Нет, я знаю», — поглощённый порывом своей идеи он спрыгивает с тумбы, выкидывает кашу в мусорку, сгребая ее с тарелки ложкой, кидает в таз и выбегает из кухни, чтобы не потерять настрой.
Саеносец быстро находит Лео, который убирал за ним постель, а точнее уже складывал в шкаф, но вдруг Раф берёт его за запястье крепко, дернув к себе, заставив прокрутиться.
— Пошли, — без расспросов он тащит брата за собой, тот в шоке плетётся следом, не успев осознать.
Понял это, когда они вдвоём уже были на улице и выходили со двора. В магазин? На пляж? Когда он его притаскивает на перрон, откуда уходят электрички, вопросов появляется ещё больше.
— Раф, ты что удумал? — холерик не отпускал его запястье, подёргав к себе ближе. Лео послушно встал ближе, а не за спиной. — У нас нет билета, а ещё причины куда-то ехать. Особенно в город.
— Мы не поедем на электричке, — этот ответ совсем старшего сбивает с толку.
Но буквально на минуту, потому что оппонент спрыгивает на рельсы, Лео за ним, они проходят по ним и вдруг задира открывает вагон поезда, который привозит сюда уголь, сено, дерево и иные такие вещи, которые нужны для хозяйства.
— Ты с ума сошёл? Я не полезу. Мы ж... Непонятно где будем, если уедем!
Да уж, на что он надеялся? Темперамент без задней мысли берёт его со спины под грудную клетку и закидывает во внутрь, а затем и сам заползает, щёлкнув ему по носу. Лео хмурится, но сбежать не стремится, просто буравя недовольным взглядом того.
— Помнишь, что Микки сказал? — вдруг спрашивает задира, прикрывая дверь за ними, чтобы не заметили вдруг.
— Что? — в голове только вечерний разговор, поэтому недовольство резко сменяется на очередное непонимание.
— Ты слишком правильный и не можешь смотреть на вещи под другим углом, — он встаёт и в пыльном полумраке плюхается на сено. — Я тебе покажу. Ты же не любитель спонтанных ситуаций? А я люблю. Поэтому, пока не увижу понимания на твоём лице — мы домой не вернёмся.
— Ты точно смеёшься надо мной... — у парня и так вся голова гудит от всего того, чем его нагрузил Сенсей за этот один день, за эти пол дня даже, а его тащат непонятно куда. Он встаёт и садится рядом на сено, смотря на брата. — Как только вагон остановится — мы выйдем и сядем на электричку обратно, ясно? Я не собираюсь гонять сутками по железной дороге, лишь бы ты остался доволен.
— А может... Через две? — ухмыляется тот, фыркнув.
— Какая разница? У тебя своих дел нет дома? — тот отрицательно качает головой, пожав плечами. — Ясно... — старший отворачивает голову и, к его сожалению, никто ничего не проверил, они тронулись.
Рафаэль положил руки за голову, закрыв глаза и вслушиваясь, как стучат колёса по рельсам и слегка подпрыгивают. Укачивало, как в колыбельной. Это и на Лео подействовало: он прилёг на бок, разминая в руках соломки и ломая их. Почему-то, чем дальше он чувствовал, что отдаляется от дома, тем легче дышалось. Ведь чем дальше они уезжают, тем дольше им возвращаться. Был бы он один, то спрыгнул бы прямо на ходу и пошёл бы обратно, испугавшись. Но с Рафом, которому совершенно всё равно, всё становилось проще. Руки развязывались. Если получать по хребту — то вдвоём. Может показаться, что это Лео получит из-за брата, но ему было совершенно очевидно, что всё наоборот. Старший спустя двадцать минут тишины, если не считать успокаивающего звука, что издаёт вагон, который слился с обычным звуком тишины и стал его красивым дополнением, начал говорить тихо, приятным шёпотом с аккуратным цоканьем языка, от которого у Рафа сразу же мурашки побежали по затылку, особенно со стороны оппонента. Он говорил так тихо, но это было слышно великолепно.
— Иногда у меня бывают периоды, когда хочется какого-то физического контакта, — старший улыбается, накручивая плохо сгибаемые соломки. — Они чаще всего весной и летом. Сейчас, если прямо говорить. Это приятное чувство, но только если оно удовлетворяется. По итогу это пытка какая-то. Не всегда, только когда про это вспоминаешь. В такие моменты чувствую себя заложником собственного тела, — Рафаэль глядел на него, переложив руки себе на живот. — Только в этом плане меня расстраивает, что у меня никогда не будет пары. Хотя, кому она нужна? — тут же пытался успокоить себя бесстрашный. — Меня и так всё устраивает, а это ощущение всегда сходит на нет ближе к холодам.
— Не знаю, Лео. Вторая половинка какой-то особенный человек, отрицать его значимость не очень правильно, — он говорит тоже тихо, не повышая голоса. — Любимого человека себе же ищут не по каким-то причинам, а по чувствам. Вот вокруг меня одни придурки, никто из них мне не подходит, — мечник тихо издаёт смешок прикрыв улыбку пальцами, да и холерик улыбается также по-доброму. — Максимальное чувство, которое они у меня вызывают — это негодование и отторжение. Среди всех точно найдётся такой, на которого я буду глядеть с восхищением. И у тебя так будет, — бунтарь садится и протягивает ему мизинец. — Слушай, поклянись, что, не смотря на всю происходящую гадость, ты не будешь оставлять надежды найти или встретить такого человека, — старший сел тоже, с улыбкой глядя на собеседника, который так мило заботится о нём и о его чувствах.
Лео не стал сопротивляться и сбегать, потому что сразу понял, что тот планировал сделать. Так как Раф в словах не силён, а молчать ещё хуже, он нашёл выход, как немного поддержать старшего: просто насильно вытащить из напряжённой атмосферы и занять разговорами, гулянкой по приезде на одну из станций, своей приятной компанией. А это желание, чтобы он был с кем-то счастлив и не отказывался от своих маленьких мечт из-за жизненных препятствий, совсем умиляло.
— Ну? — тот поводил мизинцем из стороны в сторону. Старший охотно протянул крайний палец, пожав тому его.
— Клянусь, — братья после стукнулись кулачками и легли обратно в те же позы. — Раф, а у тебя ведь есть типаж? Ты вчера почти ничего и не сказал об этом.
— Типаж? — вопрос застрял где-то на уровне глаз, так как он пристально разглядывал собеседника, который ждал ответа с описанием внешности, но бунтарь решил не говорить, как думает и видит сейчас. — Ну... Не знаю... — он отводил взгляд от объекта, который так и хотелось описать сейчас, но он прикусил язык, не открывая рта.
— Ну блин... Совсем ничего? У нас времени много, можешь подумать пока что...
— О... — Раф ухмыляется, повернув голову к тому обратно. — Кто-то всё-таки решил покататься по всей дороге, верно? — Лео улыбается, вяло стукнув его по руке.
— Не уходи от ответа. Я не верю, что у тебя нет ни единого представления о том, кого хочешь видеть рядом.
— Не знаю, — задира не собирается рассказывать, иначе он приведёт обоих в неловкую ситуацию. Но он сам вернётся к этому вопросу, когда будет один. — Ну правда не знаю.
— Ладно, ты не хочешь рассказывать, — решает не мучить его старший.
Вдруг они немного ощутимо подскакивают на месте, от чего мечник даже сел, облокотившись на руку, чтобы не отбить бока во время прыжка. Леонардо оборачивается туда, куда смотрит Раф. От толчка дверь слегка приоткрылась и теперь ездила туда-сюда, поэтому парень поднялся, стряхнув с волос солому, и планировал закрыть её, но остановился, посмотрев наружу.
Они проезжали мимо большого прямого зелёного поля, на его фоне была какая-то очередная деревушка, небо было голубое, как дельфин, облака, как кусочки разбросанной сладкой ваты, прилепились к этому дельфину, живя на нём своей жизнью. Чуть дальше от деревушки шла такая же зелёная гора.
Лео открыл двери полностью, присев на край и поманил брата к себе. Тот послушно поднялся и сел рядом, удивившись виду, который был из вагона, как шоу в панорамном телевизоре. Он также свесил ноги, осматривая места, которые они проезжали. Снова начала виднеться сакура чуть позже, которая цвела длинными коридорами вдоль их пути. Лидер облокотился на край руками, слегка прогнувшись к свежему воздуху. Пахло сладко: травой с землёй и деревом, поэтому он наслаждался этим запахом, пока он был и возносил его обоняние на высоту.
Рафаэль взглянул на него, снова застряв, как в ловушке капкана. Каждый раз наступает на одни и те же грабли. Он с глубоким интересом смотрел на брата, чувствуя, как ему тяжело вздохнуть полной грудью и что сердце тормошится без конца, а ещё ладони потеют... Тот такой счастливый и довольный, душа скачет от него такого. Да, раньше холерик всегда как-то курьёзно подмечал это, смеясь с его улыбки над простыми глупыми вещами. Но сейчас он сам себя ведёт не лучше. Лео снова восхищается природой, а Раф — им. Это осознание заставило его уши покраснеть, особенно, когда тот повернул голову к нему. Из-за солнца, что било прямо к ним, его глаза были такие яркие. Кажется, сквозь них и правда можно увидеть плавающих рыбок, чистое красивое море, ещё и такое тёплое.
— Пф... Раф, ну ты хоть бы стряхнул немного, — тот тянет руку, аккуратно пальцами смахивая с коротких волос солому, а затем стал остатки вынимать по одной, скидывая всё наружу.
Для удобства юноша повернулся к оппоненту получше, согнув ближайшую ногу в колене и уложив её рядом на пол, пока первая всё так же висела вне вагона. Двумя руками поочерёдно очищал его волосы от всякой гадости. Задира, опустив голову вперёд для его удобства, заодно из-за этого вспомнил, как он в детстве угодил в куст цепкого подмаренника — сорняка, который цепляется за одежду. Но в его ситуации была не только одежда. Самое смешное было, пожалуй, то, что он не мог сам оттуда выбраться, так как кустарник его полностью поглотил.
— Вы над чем смеётесь?
Им всем было по одиннадцать на тот момент. Пока Донни болел летом, бедняга, Карай с Микки без конца смеялись над живым кустом. Лео спустился от дома, где давал Ди травяные лекарства, которые приготовил Сплинтер. А сейчас они четвером мало того, что спустились от домов кланов, так ещё и отошли ближе к лесу.
— Да тут! Раф! — заливался младший, схватившись за живот, как и Карай, что села на корточки, смеясь без конца с того, как тот глупо упал туда, так ещё и застрял.
— Так а что вы его не вытащили? — не дождавшись ответа, только задыхающиеся звуки, он закатил глаза и подошёл к кусту.
Он сам болел на самом деле в тот момент, так как заразился от Дона, поэтому у него не было сил ни посмеяться, ни поругать их. Но он не мог слечь, поэтому приходилось лечиться на ходу. Буквально.
Старший запустил руки в куст и достал того за запястья, выдернув из липучки, как её обычно и называли. Холерик плюхнулся на пятую точку весь в сорняке, даже волосы были в нём. Он стал с себя отцеплять их и намеренно кидать в Микки с Карай, иногда попадая и уже на них навешивая растение. Лидер присел на колени, приподнимая себя выше на носках, чтобы его голову было легче разглядеть. Он видел, что темперамент немного расстроен и обиделся на остальных, что ему никак не помогли. Задира посмотрел на лидера исподлобья. Когда человек, вроде как, хочет заплакать, да и слёзы есть, почти подступают, но он не даёт им воли, но нижнее веко будто бы открыто шире, а ещё на нём блестит тонкая мокрая линия. Это выглядит ещё грустнее, так как в такие моменты человек напоминает грустного котёнка. Бесстрашный всё-таки пренебрёг болезнью и улыбнулся ему, чтобы тот не так сильно расстраивался. Он вытаскивает из кармана кошелёк, протянув остальным двум.
— Сходите в аптеку, нужно купить жаропонижающее. Давайте, идите, — он кидает кошелёк Майки в руки. — Или Донни сплавится через пару часов.
Те уходят, ещё немного сдержанно хихикая. Меченосец снова поворачивает голову к брату и начинает аккуратно вытаскивать сорняк у того из волос, чтобы не сделать больно, так как вещь довольно цепкая, а ещё и липкая слегка. Бунтарь опускает голову вниз, чтобы облегчить заботу о нём. Это занимает почти четыре минуты, на каждую липучку по пятнадцать-двадцать секунд, они правда долго нехотя вытаскивались. Леонардо проверил ещё разок, убедился, что тот чист, и убрал руки. Раф снова поднимает голову немного. Смущаясь поблагодарить, он только берёт край футболки того и слегка дергает к себе. Мечник садится ближе, расслабив стопы, на которых больше не приподнимал себя. Задира ложится на него, слабо приобняв за бока. Старший приобнимает его в ответ, погладив по голове.
Ясное дело, он иногда так защищал Рафаэля, иногда приходилось остальных защищать от него, но для Рафа, чаще всего, слова Лео заставляли остановиться. Он был старшим заслужено, умудряясь проявлять заботу и внимание к каждому. У него не было приоритетов. Были ситуации, когда саеносец злился не на пустом месте, ругаясь на остальных двух. Сначала просил первого успокоиться, а потом сам ругал остальных, но такое было не часто, бунтарь злился много раз ни с того, ни с сего. Неосознанно для каждого из братьев он был каким-то приоритетом, что ли. Даже за советом они шли к нему, а не к сенсею.
Мы немного отдалились от основного посыла воспоминания.
Лео закончил очищать его волосы от соломы и опустил руки, по-живому тепло улыбнувшись со своими мало выраженными ямочками. Рафаэля как током прошибло, он смотрел на него и с огромным усилием отвёл взгляд в сторону. Его взгляд был будто прикован, по ощущениям на глазах висели гири с магнитами, которые тянулись к старшему, что присасывал взгляд к себе. Когда получилось отвести глаза, тот замечает и у оппонента несколько палочек соломы, которые тот не счистил. Задира садится ближе и тоже начинает очищать его волосы от них. Лео даже не удивляется, а наоборот, подставляет нужные места. После бунтарь убирает руки, помяв шорты, поворачивается к виду, как и другой. Они молча глядят на пролетающие перед глазами виды, совершенно расслабившись. Здешняя атмосфера всегда наполняла душу какой-то особенной фауной, заставляя морально обогащаться просто пребывая в ней. Раф всё больше понимает, почему тот постоянно без конца любуется этими простыми вещами, которые не особенные и всегда были здесь. Лео считал, что, на самом деле, каждую секунду окружение меняется, причём целиком. Лепесток пролетел на несколько сантиметров от того места, где только что был, трава шелохнулась чуть в сторону, роса приблизилась к краю лепестка, корни дерева впитали ещё чуть больше влаги, цветок приблизился к тому, чтобы расцвести, появилось больше пыльцы, облака сдвинулись чуть в сторону, как и солнце... Это можно бесконечно перечислять. Все было в движении, но в таком спокойном и размеренном, что это восхищало. Ты думаешь, что ничего не меняется, отворачиваешься буквально на минутку, а там уже совсем всё по-другому.
— Прогноз погоды смотрел на сегодня? — старший не отрывается от вида, поэтому задира реагирует не сразу.
— Дождь будет во второй половине дня, — бесстрашный усмехается, слегка опустив голову. — Да ладно тебе. Разве тебе он не нравится?
— Да не в этом дело, — старший поворачивается к нему, усмехаясь. — Когда ты мокрый весь до нитки, то похож на кота, упавшего в ванную, — он смеётся от потерянного выражения лица брата, который не знает, как реагировать.
— Серьёзно, Лео? Кот? — он вопросительно косит брови. — Я, конечно, люблю их, но у меня с ними нет ничего общего, — лидер сразу садится на колени перед ним, показав на глаза. Видимо, он думал об этом раньше и уже готов выложить доказательства.
— У многих котов зелёные глаза, а ещё их мордочка всегда будто недовольная, ты любишь пепперони, коты любят мясо и колбасу, ты тёплый и ещё кое-что... — старший берёт его руку и проводит двумя пальцами по ладони, которые оказались немного влажными — Тебе досталась потливость ладошек, а у кошек, оказывается, тоже потеют подушечки лап, — задира смущённо хлопает глазами, а потом аккуратно вынимает свою руку, протерев пот об одежду.
— Почему ты вообще это всё продумывал?.. — Лео вспоминает другие пункты, берёт брата за щеки. — Эй.
— У тебя классные клычки, это ли не самый главный показатель? А ещё... Ночью ты сопишь носом, — старший смеётся негромко, пока холерик, очевидно, в шоке, что тот знает о таких мелочах. Это на него действует, как комплименты, поэтому уши быстро обретают красный оттенок.
— У тебя такие подробности только обо мне известны или ты за всеми наблюдаешь? — лидер убирает руки, задумчиво смотря на вид несколько секунд.
— У меня есть парочка фактов, о которых ты точно не знаешь, — задира ухмыляется, скрестив руки на груди горделиво.
— Не думаю. Давай, накидывай.
— На что у Донни аллергия? — с козырей начал старший, заулыбавшись от его вытянувшегося в изумлении лица.
— У него есть аллергия?.. — мечник смеётся от этого вопроса, мило щуря глаза от смеха.
— Да, у него аллергия на цветение. Сейчас, когда это цветение началось, ему приходится принимать таблетки, но, если ты обращал внимание, Ди иногда сопливится. Она у него с детства.
— Ну капец... Мог и что-нибудь полегче спросить для первого факта. Давай про Микки, он прост, как белый лист, — подумав несколько секунд старший спрашивает:
— Хорошо. Что он делает, когда грустит? — холерик задумывается, пытаясь вспомнить момент, когда брат заметно грустил.
— Если честно, я не помню, чтобы видел его прямо грустным. Может расстроенным, но не до слёз.
— Да, потому что он прячется в осиирэ. Ему не хочется, чтобы кто-то видел его плачущим, поэтому отсиживается в нём за постельным бельём, чтобы его точно не нашли. Это редко бывает, но бывает.
— Воу... — холерик стыдливо трёт шею. Не знать об аллергии рослого ещё не так страшно, как не знать о подобных вещах. Довольно важных. — Как ты узнал?
— Один раз ты его сильно обидел в детстве. Нас тогда только-только Сплинтер забрал к себе, буквально неделя прошла. Ты ему что-то такое едкое сказанул, что он сразу выделил себе это место. Но он на тебя не злился, так как понимал, что мы ещё не успели привыкнуть к новому месту, а ты на всё реагируешь ярко и близко. Он не смог закрыть дверь до конца, поэтому я понял, где его искать.
— Да уж... — мечник видел, как бунтарь нездорово краснеет от этого. Он положил руку тому на предплечье, погладив подбадривающе.
— Не ругай себя. Не у одного тебя язык острый. Если бы Донни чаще говорил, что думает, то мы бы обижались все хотя бы раз на дню. Если учитывать его любовь к сарказму и иронии. Да и Майки отходчивый, он не умеет обижаться. Плюс ко всему ты тогда извинился перед ним. Сам, я тебе ничего не говорил.
— Мне кажется, я помню, что я ему сказал, — он тяжело вздыхает, отведя взгляд в сторону. — Я не буду говорить, что именно...
Лео был прав, что они на тот момент прожили у сенсея всего неделю, привыкали к новому месту, к новому укладу жизни. Эти перемены немного отрицательно влияли на Рафаэля, который реагировал на подобное очень недоверительно, оттого подсознательно нервничал и вёл себя агрессивнее. В общей сложности мальчишки уже знали друг друга, так как они были единственными в детском доме, там и общались.
Ситуация была максимально глупая, но они же маленькие и принимают всё намного ближе к сердцу. Ещё и сам Раф был недоволен уже как несколько дней. Микеланджело случайно врезался в него, пока они вчетвером были на улице и ели мороженое. Естественно, темперамент уронил свою сладость и взорвался почти в ту же секунду.
— Микки, да что ты за косоглазый такой?! — он хмурится, щёлкнув младшему по лбу больно. — Неудивительно, что тебя в детский дом отдали, ты только и делаешь, что всё портишь и бесишь! — конопатый опускает голову, мня в руках своё мороженое.
— Раф! — Ди первый реагирует, показывая, что такое говорить вообще нельзя. — Ты в своём уме?
— Что?! Он сам виноват! — когда задира поворачивает голову обратно, то Майк молча суёт ему своё мороженое ещё в упаковке, не поднимая головы. Бунтарь берёт его, выхватив из руки. — Мозгов тебе хватило на такое? Удивительно.
Микки скованно кивает и быстро удаляется в дом. Рослый без стеснения бьёт брата по затылку горящей ладонью.
— Это тебе мозгов хватило такое ему сказать?! Раф, это ужасно... Грубо! Ты хоть представляешь, насколько это неприятно? — холерик пихает его локтем, не торопясь открывать упаковку.
— А ты у нас такой правильный, что ли?!
Они могли вот-вот начать драться, но выходит Лео из кухни на их оры, сразу встаёт между ними на всякий случай.
— Чего вы ругаетесь? — Ди хмурится не меньше Рафаэля.
— Раф Микки сильно обидел и обозвал.
— Я ж сказал, что он сам виноват, что не видит, куда идёт. Я просто сказал, как есть.
— Что ты ему сказал? — смотрит старший, смотря то на мороженое на земле, то на упаковку.
— Не твоего ума дела, — всё-таки Ди заставил мальчика засомневаться, что он проронил нечто неприличное. Лео машет головой и идёт в дом, чтобы найти младшего.
Это была причина, почему Леонардо не помнил. Его просто рядом не было, ему так никто и не рассказал эту деталь истории.
Осознав, что брата нигде нет, он зашёл в их спальню, но там было пусто. Случайно заметил, что шкаф не закрыт до конца, а это не очень красиво смотрится. Поэтому он подумал закрыть, но услышал тихие хлюпанья. Бесстрашный присел на корточки и открыл дверку получше, заглянув. С другой стороны, в углу, за горкой их сложенных матрасов, чуть ли не клубочком скрутился светловолосый мальчик, пытаясь не плакать так громко. Лео залез к нему, закрыв за собой дверь. Места было, конечно, не так много, но они маленькие и было где рассесться.
— Микки, что у вас случилось? Тебя Раф обидел? — тот кивает, жмурясь, из-за чего его слёзки выпрыгивали из глаз, скатываясь новыми потоками. Старший сел ближе, положив руки ему на дрожащие плечики. — Ты на него злишься теперь? — в ответ отрицательно мотает головой, не в силах ничего сказать.
Леонардо садится с боку, так как обнять его спереди немного трудно, потому что плачущий обнимал колени и прятался в них. А со стороны он укладывает брата на себя, обняв и поглаживая по голове, массируя макушку. Майк оборачивается торсом к нему, взяв за одежду и уткнувшись в неё лицом. Он грустно супил носик, продолжая жмуриться, горячие слёзки катились и катились, он продолжал вжиматься в старшего, что терпеливо оставался с ним и гладил по волосам, а потом поцеловал несколько раз в макушку, прижав к себе сильнее.
Когда малыш успокоился, Лео дал ему салфеток, как только они вылезли. Ближе к вечеру этого дня, пока Микки пил какао на диване, Рафаэль подошел к нему и сел рядом, сразу же поймав на себе ожидающий взгляд. Бунтарь протягивает ему его мороженное обратно, схмурившись.
— Держи, — он не смотрит на брата, что принял свою холодную сладость, и скрестил руки на груди. — И... Прости. Я был груб, когда так сказал тебе. Ты хороший, — конопатый улыбается и садится рядом, облокотившись на плечо того головой и притеревшись. Темперамент немного смущается, но кладёт голову в ответ, смотря в сторону.
После этого саеносец стал больше себя контролировать и лучше привыкать к новому месту, со временем все уже спокойно называли это место домом.
Леонардо тепло улыбнулся, подметив одну приятную вещь. Он тычет ему в нос, чтобы Рафаэль снова посмотрел на него в ответ, а не со стыдом буравил пол.
— Самое классное, что ты стал намного спокойнее и добрее, нежели раньше. Я думаю, ты тоже это за собой заметил. Мне нравится видеть, как ты вырос за это время, — холерик ухмыляется тепло.
— А ты, кажется, вообще не изменился, — он улыбается шире и садится снова лицом к виду. — Всё такой же придурок.
— Я поторопился с добротой, — тот сдержанно фыркает и тоже поворачивается к виду, стараясь говорить серьёзно.
По итогу их обоих пробивает почему-то с этой глупости, отчего они немного смеются.
Проехав после этого ещё минут тридцать в тишине и преодолев не один километр мальчишки уже доехали до некого типа посёлков городского типа, так как появились каменные постройки, а не только деревянные дома, магазины, заправки. В одном из них они и решили соскочить. Когда поезд тормозил, Лео поднялся, потянув брата за руку, и выпрыгнул, пока транспорт ещё не остановился.
— И что теперь? — мечник не отпускает его руку, пока они не уходят с железной дороги.
— Можем погулять здесь, а по пути придумаем, что будем делать.
Парнишки обошли этот небольшой городок дважды по кругу, учитывая, как быстро они перебирают ногами, а во время разговора всё пролетает ещё быстрее.
— Что-то я проголодался, — жалуется Раф, потерев живот и осматриваясь.
— Я тоже немного.
— У меня есть с собой немного денег, можем какой-нибудь перекус взять, — он указывает на небольшой магазин головой.
— То есть вместо того, чтобы купить билеты на электричку обратно, мы потратим деньги на булки с каким-нибудь соком? — они молча смотрят друг на друга. Лео пожимает плечами и идёт вперёд к магазину. — Звучит отлично. А потом поедим на той площадке с качелью в виде скамейки.
— Ты начинаешь мыслить, как я, — ухмыляется задира, догнав его.
Им хватило денег на бутылку воды и одну большую булку с маком. Покинув магазин, мальчишки сразу направляются в сторону детской площадки, которую упомянул меченосец чуть ранее. Они вдвоём по непривычке часто пугались резко проезжающих машин, которые выезжали сзади по дороге, это было неожиданно и две деревенщины подпрыгивали, как кролики. Добравшись до качели, они на неё дружно садятся. Кстати, по сути, это были садовые качели, но целиком железные с полукруглой крышей, твёрдым местом, а ещё она была ножками закопана в земле, чтобы она не сваливалась, когда на ней сильно раскачивались. Но им двоим нужно было просто где-то приземлиться и перекусить спокойно.
Лео поломал булку на две части и отдал вторую брату, а сам сразу стал с аппетитом откусывать кусочки. Возможно, он был голоден чуть сильнее, чем просто "немного". Они запивали, передавая друг другу бутылку. Когда они доели и легли на спинку качели, у старшего зазвонил телефон, заставив совсем немного занервничать. Но это был Донни, так что было не так страшно. Лидер поставил на громкую связь, чтобы не пересказывать Рафу весь диалог:
— Лео, вы куда пропали? Вас уже час нет.
— Хороший вопрос. Раф, а где мы? — он посмотрел на брата, который особо думать над ответом не стал, так как сказал, как есть, сев ближе к телефону.
— Мы сели на грузовой поезд, проехали несколько станций и вышли в небольшом городе. Мы без понятия, где мы точно. Когда вернёмся не знаем.
— Спринтер ещё не заметил, что вас нет. Он минут двадцать назад снова ушёл в клан Фут, — услышав это бунтарь забрал телефон, практически перебив.
— Если спросит, то придумай что-нибудь. Что мы пошли в лес погулять, не знаю. Выкрутишься, ты умный.
— А вернётесь хоть когда? — задира закатил глаза, но сказал с нормальной интонацией на выдохе.
— Без понятия. Может, через час, может через два. Ничего не обещаем. До связи, — он сбрасывает и отдаёт Лео телефон.
Старший, как может, сдерживает улыбку. Его мысли о том, что Рафаэль максимально пытается его отгородить от проблем безумно греют душу. Сам мечник не умеет отдыхать от проблем и расслабляться до того момента, пока всё не будет решено окончательно. А темперамент, любитель ежесекундных действий, прекрасно справляется с этим и помогает.
— Знаешь, если нам и прилетит, — начал саеносец, сложив руки на животе и глядя на небо, которое стремительно сгущалось, — то двоим, — он повернул голову к собеседнику, что издал смешок, тоже посмотрев в ответ.
— Да, это радует. Донни тоже может достаться за то, что он прикрывает нас, — бунтарь пожимает плечами.
— А потом нас похвалят за братскую работу и сплочённость, — голубоглазый смеётся, улыбнувшись шире после. — Если учитель попытается остаться поговорить с тобой наедине, чтобы наругать, то я, пожалуй, останусь.
— Герой, ничего не скажешь, — холерик слабо пихает его локтём, почувствовав сарказм, и посмеялся.
— Вообще-то да. Ещё какой. Восхваляй меня.
— О великолепный, неподражаемый, сильный и смелый Рафаэль. Спасибо, что спас мою душу. Я буду слагать о твоём благородстве былины, назову в честь тебя своих детей, истории о твоём героическом поступке будут передаваться из поколения в поколение, а твой портрет на размере бумаги «А ноль» будет висеть в гостиной, — темперамент начинает хохотать, только и делая, что сверкая своими чудесными клычками. Бесстрашный тоже смеётся, склоняясь вперёд.
Вдруг прилетают первые несколько капель, небо становится темнее, температура воздуха заметно понижается. Не успеют мальчишки понять, что начался дождь, как начинается настоящий ливень. Они поднимают ноги на качель, чтобы не намочить обувь.
— И что будем делать? — всё ещё на веселе спрашивает Леонардо у не менее весёлого Рафа, что пожимает плечами.
— Да без понятия. Умеешь летать?
— Если бы, — они вдвоём смотрят на появляющиеся лужи, под качелью она уже образовалась из-за небольшой ямки, которую проделали люди за всё то время, пока качались.
Лео приходит максимально странная идея, которую он бы всегда отталкивал себя или отговаривал от неё остальных, но теперь он понимает это рвение к странным, иногда опасным для здоровья, но таким весёлым вещам. Он расплетает волосы, надев резинку на запястье, а затем вдруг слезает, перешагнув лужу и выходит прямо под дождь. Раф, мягко говоря, удивляется, потому что он бы сам не полез под дождь, а уж тем более не думал, что брат сделает это первый. Обратного пути, так скажем, нет. Лидер оборачивается, когда отходит от места, где они сидели, на метра два. Этих нескольких секунд хватило, чтобы его волосы, да и одежда намокли.
— Что за лицо? — он смеётся над тем. — Ты сам сказал, пока я не начну смотреть на эти вещи как ты — мы домой не пойдём. Я справился с твоим условием? — старший протягивает ему руку. Задира тоже улыбается и выходит из-под крыши качели, этих секунд тоже хватает, чтобы ливень намочил его.
— Блистательно, — он берёт его за руку в ответ крепко, ведь из-за воды может немного скользить. — Мы можем заболеть, ты в курсе?
— Во-первых, это моя реплика, а во-вторых, если ты и заболеешь, то я тебя быстро вылечу, а я привык болеть на ногах. Да и какой-то холодный дождик не пробьёт мой иммунитет.
Лео ухмыляется, а затем вдруг начинает не идти, а бежать прямо по лужам, шлепая по ним, что вода разлетается во все стороны, а Рафу тоже приходится бежать, да он и не против, поэтому вода прыгает ещё больше.
— Хочу прыгнуть, — говорит старший за несколько шагов до огромной лужи.
— Давай, — они даже разгоняются ради хорошенького прыжка, подскакивают и со всей силы запрыгивают в центр лужи, с новой скоростью начинают бежать дальше.
Бесстрашный вдруг начинает немного смеяться. Становится просто весело чувствовать себя каким-то маленьким глупым ребёнком, которому приносит удовольствие делать что-то, что взрослые серьёзные люди не делают. Все закрываются от дождя, прячутся, а они вдвоём несутся под дождём намеренно, не чтобы спрятаться, а чтобы поймать на себе больше капель приятного молодого дождя. Темперамент тоже начинает заразительно смеяться, пока его сердце сходит с ума от счастья и любви. Холодный дождь не успевает охлаждать его тёплые щеки.
Они собрали почти все лужи, были целиком мокрые, но хотелось ещё и ещё. Добежав до очередной лужи, в которой плавали лепесточки сакуры и обычной листвы. Леонардо резко тормозит на середине, от чего брат заворачивает и встаёт к нему лицом, когда первый хватает его и за вторую руку.
— Никогда не думал, что дождь может быть настолько классным, — с детской радостью говорит он погромче, потому что из-за стучащего дождя почти ничего не слышно. Они не прекращают шевелиться, просто крутятся на месте, прямо ногами в луже.
Рафаэль крепко держится за его руки, Лео движется настолько легко и открыто сейчас, да и выглядит именно так. Кажется, Раф смог оказать самую лучшую поддержку. А ещё несколько раз ощутить, как его сердце взрывается от нехватки места для различных трепещущих чувств, от которых горят щеки, сверкают глаза, кровь кипит, тело согревается, и никакая непогода не может этого перебить и испортить. Так хорошо себя никогда не ощущал, кажется, только в те моменты на пляжу, а ещё вчера вечером под дождём... Это навивает кое-какие мысли. Но ему тяжело их осознать сейчас, видя это счастливое лицо, которое заставляет его улыбаться точно так же.
— Ага... — немного блаженно отвечает он.
Лео хихикает сдержанно, после смотрит в сторону перона, остановившись на месте.
— Смотри, там грузовой отъезжает, — в этот раз вперёд первым дергаётся холерик в нужную сторону, обернувшись.
— Мы можем запрыгнуть на него на ходу, — они смеются и начинают бежать быстрее.
Поезд не успел разогнаться, поэтому, пробежав немного рядом с ним, задира хватается за приоткрытую дверь, запрыгнув во внутрь, затем, придержав себя за стенку изнутри, помогает залезть и второму. Как только они оказываются внутри, то под мальчишками появляется огромная мокрая лужа, потому что с них течёт вода, как будто это они источник дождя.
Парни продолжают смеяться, сидя на полу и устало вздыхая, но смех не покидает их лёгкие. Старший выжимает волосы в сторону, после вытирает лицо от капель. Они вдвоём выжимают одежду ближе к краю и закрывают дверь, чтобы немного согреться хотя бы.
— Да уж, придётся всё сушить... — на выдохе с счастливой улыбкой замечает мечник, а потом смотрит, куда именно они залезли. — О, смотри, — им повезло, потому что перевозили мешки с мукой, огромное количество, которое лежало ближе к углу. Лео ложится на них, развалившись устало. — Это лучше, чем прилипчивое сено.
— Возможно, — холерик ложится рядом, потянувшись. Полежав буквально минуты три обоих начинает вырубать.
Но спать мокрыми без хоть какого-то тепла это точно прямой способ заболеть. Лео сел, придержав себя на руке, и задумался немного, а потом подергал хаори того. Да, Раф его так и не снял.
— Давай им укроемся, — задира присел, начав снимать халат, смотря на брата, который для чего-то оттягивает подол свитера. Он у него был большеватым, но паренёк любитель мешковатой и мягкой одежды, особенно вязанной. Чем тяжелее — тем лучше. — И залазь сюда, — бунтарь кладёт на них своё хаори, смущённо косясь на свитер того. Там была футболка в любом случае. Лео у них мерзляк, умудряется замерзать даже в жаркую погоду.
Темперамент садится почти впритык и заползает тому под мокрый свитер, а потом они вдвоём ложатся на бок, бесстрашный укрывает их получше, обняв брата в свитере, что тоже приобнял его со спины. Но это всё ради экономии места и удобства, конечно же. Но так действительно было теплее и уютнее. Даже старший спрятал половину лица в высоком горлышке свитера для тепла. Они засыпают как по щелчку пальца, практически мгновенно, еще и ноги поджимают между друг другом ради тепла.
Парни проспали все тридцать минут, одежда почти не высохла естественно, но зато они отдохнули и проснулись как раз к приезду. Дождь не успокоился ни на грамм, всё так же барабанил по крыше и земле. Но это не особо расстроило. Братья встают и открывают дверь, когда поезд начал тормозить, спрыгивают и в лёгком беге выходят к горке к дому.
— Я такой голодный, это кошмар, — жалуется саеносец, облизывая губы от воды, что всё лилась на них.
— Думаю, не только ты. Я что-нибудь приготовлю сейчас, — они приближаются к клану, так как почти забрались.
— Тебе помочь? — всё-таки это из-за него Лео полностью выбыл из своего постоянного режима.
— Нет, я сам справлюсь, спасибо, — мечник улыбается. — Лучше сходи в душ и согрейся, — с этими словами он открывает ворота.
После этого они просто мокрющие выжимают одежду на веранде, переодеваются в сухую одежду, мокрую Лео забирает на кухню, где была стиральная машинка. Там и остаётся, чтобы приготовить поесть. Задира устало падает на диван, у него устраивается на коленях белая кошка и мурлычет, согревая ещё быстрее. Задира гладит голубоглазое животное, слушая её убаюкивающее мурлыканье. Вдруг приходит Донни из своей кладовой, где он обычно что-то чинил или создавал.
— О, явились, — ученый потирает очки тряпочкой. — А Лео где?
— На кухне.
— Можно было не спрашивать, — Дон подходит к бунтарю, спросив потише. — Ты его утащил непонятно куда только чтобы позволить отдохнуть от всей этой ситуации?
— Это настолько очевидно? — вдруг Ди слабо начинает трепать его по голове коротко.
— Да. Сплинтер ещё не вернулся, кстати. Позовёте, когда будет обед, Микки тоже со мной, — высокий берёт с полки какую-то вещь так быстро, что Рафаэль не успевает рассмотреть. Но это была рулетка, которую тот здесь оставил.
Самое, пожалуй, неприятное во всей этой ситуации была ширма искренности данного акта. Свадьбу будут проводить по буддийским обычаям, в специальном храме, а потом на дворе клана Хамато будет уже банкет. Об этом сказали не сразу даже тем, кого будут женить, и для Лео, и для Карай это было ещё более неприятным этапом, который надо было пройти ради клана и отца. Пока эти оба заканчивали свои дипломатические договорённости, старший продолжал себя вести точно так же, ведь его обязанности никто не отменял. Готовка, уборка как минимум. Ещё весь процесс проходил будто за спинами остальных братьев. Если говорить подробнее о нём, то Лео с Карай дали своё официальное, если его можно так назвать, согласие. Несчастный вид девушки лидера расстроил ещё больше. При этом ни биологический, ни приёмный отцы никак на это не реагировали.
Когда они вдвоём вышли из кабинета Саки и удалились от него подальше, то девушка тяжело покачала головой.
— Я, конечно, всегда хотела, чтобы ты побывал у нас в гостях, но точно не по такой причине, — мечник не знает, что сказать и как хотя бы немного приободрить.
— Я понимаю... — он жмёт свои пальцы, смотря вниз. — Зато теперь можно беспрепятственно ходить друг к другу, — пытается хоть что-то придумать он, но у Карай даже лёгкой улыбки это не вызвало.
— Да, ещё бы, но у нас обоих лица друг друга будут вызывать тошноту после свадьбы. Мне эти две рожи уже приелись.
— Не говори так. Тем более, в самом процессе буддийской свадьбы ничего и нет...
— Ничего нет?! — очень быстро она переходит на высокий тон. — Лео, да это плюнули, отбили чечётку и, прости меня, нагадили на наших планах, чести и достоинстве! Это слишком серьёзная по своей ценности церемония! Клятвы, вот это всё... Это не сказать возле старого священника: "Согласна"! Да, свадьба не длинная и простая, но сам факт, что она несёт в себе. Потом ещё и идиотский банкет, где, помяни моё слово, нас заставят поцеловаться, — об этом старший не думал, он сжал края свитера, разминая его пальцами нервозно. — Здесь нет ничего радостного. Может, тебе всё равно на это, а у меня девушка, которой приходится это терпеть! И мне.
— Карай, спокойно, — он берёт её за плечи, пытаясь удержать от злости. — Никто не запрещает вам видеться, никто и не знает о вас. Жить мы вместе точно не будем, это прописано. Наш уклад жизни практически не изменится, только статус. Когда мы разведёмся, то, как ты помнишь, причины развода подаю именно я, ты никак не будешь очернена.
— Да я за тебя тоже волнуюсь, балда. Я-то ладно, переживу как-нибудь. Тебе с этим клеймом долго ходить придётся, а потом ещё и кланом управлять. Знаешь, как взрослые люди относятся к этому? У нас здесь детей очень мало, одни дедки да бабки, у которых мы всё и закупаем. Я не понимаю, почему ты так спокоен. Тебе не обидно? — она склонила голову на бок, скосив брови.
— Обидно, — кивает он в ответ. — Но всё не так плохо. Насчёт поставок можно не переживать, я смогу выкупать у тебя в будущем, если до крайностей дойдёт.
— А вторая половинка? Ты столько всего мне про это рассказывал. Тебе будет тяжело.
— Ну это не такая большая потеря, — улыбается Лео тепло, опустив руки. — Я никогда не стремился к отношениям и вряд ли буду. Не думаю, что это принесёт мне какую-то радость или сделает мне легче в жизни. Заниматься кланом мне в радость, да и о остальных надо заботится не меньше, — девушка молча смотрит на него, затем вздыхает и заходит в свою комнату, прикрыв дверь.
— Если бы я тебя не знала — поверила бы, — она немного печально ухмыляется и закрывает дверь.
Старший возвращается домой, понимая, что всё вообще не так, как он говорил. Его уже второй день колотит от настигающего социального кошмара, дата которого уже известна им. Да, ещё месяц ждать, но он пролетит безумно быстро. Ходить, ожидать неизбежного, пожалуй, самое неприятное чувство, которое можно испытывать, а чем дольше оно тебя поглощает, тем хуже.
Прошла буквально неделя с момента, как Сплинтер объявил всем о их мире и способе его заключения. Та спонтанная прогулка с Рафом Лео сильно помогала, без неё ему было бы намного хуже. Эффект всё еще сидел где-то в душе, как росток, что пробивается сквозь асфальт.
Именно после этих семи дней Карай и Лео уже были расписаны, а потом информация об этом разлетелась, как пыль: залетела и осела в каждом доме. Теперь они были ещё и документально дееспособны вдвоём, это означало, что сенсей мог передать старшему сыну право прямого наследства и участия в управлении кланом прямо сейчас. Мечник надеялся, что этого не случится так скоро, к такому количеству перемен он не готов. Учитель это понимал, поэтому даже не заикался, но зато постоянно говорил и упомянал про свадьбу со словами:
— Не забудь улыбаться, — бесстрашный был уверен, что подруге, а теперь ещё и, по сути, жене, говорят тоже самое. Вряд ли у них будут силы давить из себя улыбку.
Остальные трое думали, как бы помочь старшему брату, ведь тот будто бы либо угасал, либо, наоборот, пылал негативом, который не мог удержать иногда. Он ведь не любит злиться, особенно срываться на кого-то, для него это постыдно, даже когда кто-то видит его таким.
Пока все были во дворе, бесстрашный снова с самого утра у учителя выслушивал модель поведения на их празднике. Слышать "ты должен", "обязан", "не забудь", "будь" равносильно тому, как резать уши. Сильно раздражало, особенно в его ситуации. Леонардо всегда покорно кивал и соглашался, а потом спокойно выходил из кабинета отца, направляясь по своим делам.
Но сегодня всё немного иначе. Бесстрашный быстрым, но тихом шагом вышел из коридорчика, прошёл через гостиную, открыл сёдзи, возле которой всегда сидит Донни и читает, когда жарко. Она находилась с противоположной стороны от входа в дом, то есть выходила к заднему двору с садом, где стояло дерево. Там они обычно медитировали. Но не в этот раз.
Майки замечает, как брат рвётся к саду, поэтому тихо даёт знать об этом остальным, они тихо входят в дом, когда мечник уже спрыгнул с энгавы с этой стороны. Они встают за стенкой, незаметно высовываясь. Они думали, что тот сейчас сядет помедитировать, но нет, ведь брат проходит мимо сакуры.
Старший очень уверенно подходит к растущему у них здесь деревцу персика и, размахнувшись, со всей силы ударяет по не самому широкому стволу, но не ломает. Зато ему на голову падает целых два персика подряд, шмякнувшиеся после на землю, как и остальные. После уткнувшийся в ствол кулак разжимается и обвивает дерево пальцами и так, будто хочет придушить. Меченосец садится медленно на корточки, придерживаясь за дерево, приподнеся руку куда-то к лицу. Мальчики не видят, ведь видят всё с его спины, но, скорее всего, он приложил пальцы под нос, придерживая тихие шмыги носом.
Парни переглянулись и вышли снова на улицу, чтобы тот их не увидел. Все испытывали какой-то поверхностный стыд, что бегал по шее. Они совсем ничего не могут сделать? От домашних обязанностей Лео не отказывается, так как, видимо, в них забывается. Три истукана сверлили землю, лишь изредка переглядываясь. Очевидно, что никому ничего умного в голову не приходило, ещё и остальные жители про это говорят, когда видят Лео в магазине. Причём большая часть обговаривают это в негативном ключе, что старший сын семьи клана Хамато, дескать, слишком молод для женитьбы. А потом слухи становились ещё хуже, якобы Карай вообще беременна и чтобы прикрыть этот позор решили устроить свадьбу. Казалось бы, с чего вдруг такая беспричинная лицемерная злость? В Японии пары обычно женятся и играют свадьбу ближе к тридцати годам, но никак не в шестнадцать. Противоречивость ценностям сильно подбило их доброе мнение относительно только мечника. Карай это вообще никак почти не казалось, её считали чуть ли не жертвой. Девушка, когда сама услышала эти слухи от зевак, что говорят слишком громко, чуть не упала от шока. Её это оскорбило.
Девушка была в этот момент в магазине вместе с Рафом, что был здесь по просьбе брата. Они случайно встретились прямо возле кланов и пошли вместе. Они стояли возле холодильников с фаршем, который вытаскивал холерик, пока девушка глядела на него. Они одновременно уловили острым слухом разговор двух девушек, что стояли от них в метрах четырёх и шептались не самым успешным образом, будто специально говоря в полный голос.
—...Мне она сказала, что этот из первого клана изнасиловал дочку главы второго. А она залетела. Я и представить не могла, что такой приличный парень может себе такое позволить, — они вдвоём дрогнули в шоке, что задира чуть не уронил замороженный фарш на пол, когда выпрямился. Рафаэль и Карай переглянулись, пытаясь понять, действительно ли они это услышали и, видя дикий взгляд другого, поняли, что да, они услышали то, что услышали. — А она ведь девушка, слабая, как же она могла спастись? Наши права ужасно ущемляют. Выйти замуж за насильника даже врагу не пожелаешь... — клановка кривится, произнеся себе под нос, насупившись:
— Слабая?..
— Да уж, просто скотина. Как такая тварь может по нашей земле ходить? Кошмар... Ненавижу мужиков, они всегда всё портят. Вот этот... Как его зовут вообще? Не помню. Вывалит на беднягу всю работу домашнюю, будет бить её, а она будет их ребёнка растить. Хамато же тренируется постоянно, убьёт ещё ненароком. Наверняка только на публику себя, как одуванчик ведёт, а на деле просто грязный слизняк, — от таких заявлений и у обоих чуть ли крышу от злости не сносит, они поворачиваются к этим двоим, сверля бешенным взглядом.
Холерик кладёт фарш обратно, закрыв холодильник со шлепком, что привлекает этих дам, что обернулись на звук, но Карай подошла первее и без лишних раздумий схватила последнюю говорящую за скулы.
— Слушай, родная, ты бы рот с мылом помыла. Таких грязных сплетней о себе я ещё никогда не слышала, а о Лео тем более. Я? Я слабая?! Да это самое ужасное оскорбление.
— Так называемый "мужик" хозяйственнее вас двоих будет, да любого в этой деревне.
— Вот именно, — девушка отпустила сплетницу от себя, потерев пальцы об одежду, будто от грязи. — Научитесь жить своей жизнью, а не обсасывать слухи. Я так похожа на слабую девушку в беде?! Я тебе голову свернуть могу, кукла размалёванная! Хочешь докажу? Пошли, я тебе быстренько мозги в нужное место засуну, сколопендра в человеческой коже!
— Будьте добры забыть весь этот бред, который наговорили о них. Ужас, меня тошнит от этого, — темперамент цыкает, закатив глаза и возвращается к своим покупкам, достаёт помятый им фарш и возвращается, за спину поведя подругу к кассе, которая была готова их обзывать ближайшие часа два и продолжала это делать, пока Рафаэль расплачивался за себя и за неё заодно.
— Да, я бы прямо на вас сейчас и стошнила, если бы мне не было жаль тратить свою переваренную еду на таких, как вы. Вы обозвали скотиной, тварью, грязным мужиком и насильником того, кого даже не знаете! Это самый прекрасный человек на свете, который вынужден терпеть это незаслуженное отношение к себе из-за таких, как вы!
— Всё, Карай, хватит, ты сейчас желчью плевать будешь, — Рафаэль ее тащит из магазина, вне которого отдаёт покупки, она не может успокоиться, принимая пакет и свой отдельный чек, затем копается в кошельке свободной рукой, насчитывая устно деньги.
— Я не могу поверить в это. Откуда они это взяли вообще?! Я говорила Лео, что теперь он будет мучиться из-за этого больше меня. «Всё не так плохо, заниматься кланом мне в радость, у тебя всё будет хорошо», — она прерывисто вздыхает и отдаёт деньги на свою покупку Рафу, что внимательно на неё смотрит. — Чего?
— Когда он тебе про это говорил? — они направились обратно, придерживая свои пакеты в руках.
— Что? Про клан? — получив одобрительный кивок, она ответила. — Я спросила, мол, как же он будет отношения свои выстраивать. Лео сказал, что отношения ему не нужны, ему интересен клан и забота о вас. Это было позавчера, когда он со Сплинтером пришёл к нам бумаги последние заполнить, — Раф качает головой, покосившись в сторону хмуро. — Он врал, я видела. Не знаю, что у него на душе, но явно кошки скребут. У меня-то Шини есть, мне не так плохо, да и обо мне хуже этого больше и не говорили. А Лео... Я волнуюсь, — они молчат вдвоём, но вновь заговаривают, когда задира хочет открыть ворота. — Раф.
— М? — он поворачивается к ней, девушка протянула ему слабо сжатый кулак.
— Пообещай, что позаботишься о Лео сейчас? Я знаю, ты не любишь все эти нюни, но, пожалуйста, это сделает ему лучше. Ты тоже это знаешь. После нашей свадьбы всё станет нормальным, но сейчас ему нужна твоя, ваша семейная поддержка. Мне больно смотреть, как он заходит на кухню на четыре часа и не выходит, пока продукты не кончатся. Ты его знаешь лучше меня и любишь ты его по-другому, ты можешь стать его лучшей поддержкой на эти оставшиеся три недели. Хорошо?
Рафаэль запоминает один момент сильнее остальных из этой просьбы. Возможно, её слова подтолкнули холерика сильнее, чем всё другое, сам бы он долго думал об этом и пытался догадаться, что его так переполняло всё это время. Да и прямые слова "окажи поддержку" дают ему прямую установку и план действий.
Парень кивает и ударяет слабо кулаком в ответ, ухмыльнувшись.
— Обещаю. Будет тебе Лео через три недели, как свежий огурчик. А то сейчас солёный огурец в банке квасится у нас.
— Отлично.
Они расходятся, бунтарь притаскивает сумки на кухню, начав всё вытаскивать, пока брат не приходит.
— Я дальше сам, спасибо.
— Стой, — темперамент не даёт ему подойти к тумбе, выставив руку. — Я хочу тебе помочь с готовкой.
— Раф, я сам справлюсь, правда, — тот отрицательно качает головой.
— Нет, я хочу помочь не чтобы облегчить тебе готовку. Я хочу провести с тобой время, — он говорит прямо, хоть и слегка смущается кожей ушей. Но это срабатывает. Старший хлопает глазами, а потом улыбается.
— Пф... — фыркает тот тихо и проходит к холодильнику, открыв его. — Ладно. Тогда подавай, что я буду говорить.
Саеносец, довольный, начинает помогать ему готовить, да и тот почти весь процесс был с улыбкой на лице. Они все равно проторчали на кухне около четырёх часов, но было так смешно готовить. Раф думал, что это безумная скука, но, оказалось, наоборот.
