Моя девочка

Домой я вернулась никакая. Хорошо конечно, что впереди выходные, но в субботу у меня всё равно учеба, а понедельник настанет к сожалению, очень даже быстро. Как я вообще умудрилась так попасть? Что мне вообще делать? Если бы папа не пропал бы без вести, то такой херни бы не было. Конечно, я не отменяю того факта, что наша с ней встреча могла случиться, вот только на одном этом моменте на перекрёстке бы и закончилось. Не было бы никакого продолжения. И всё же выходные правда прошли быстро. Все выходные у меня из головы не выходило то, что сделала эта тётка. Жопа просто горела и субботу я ехала стоя, не в силах сидеть. Да я даже спала на животе, просыпаясь ночью от боли, когда переворачивалась на спину. В колледже с друзьями не клеилось. Я всё ещё пыталась подружиться, но меня словно не замечали или наоборот шарахались. А когда нас на одной из пар поделили по двое то из всей группы я оказалась одна. Настроение было никакое и я вернувшись домой тут же решила проверить как мама. Но на работу она не пошла. Она просто лежала на диване с мокрым полотенцем на голове. — Может врача вызвать? — Алиса, нет, не надо врача. Я… — она попыталась сесть, но ничего не вышло. — У тебя как дела? — Нормально. — Друзей завела? — Пока нет, — вздыхаю понимая, что придётся идти на работу за место мамы. — Ладно, мам, я тогда на работу. — Гончарова ничего не спрашивала? — Про тебя? Нет. С Гончаровой я столкнулась в коридоре. Я как раз вытащила швабру и ведро, когда она поманила меня в свой кабинет. Скрипя сердцем, я пошла. — Я думала ты не придёшь. Ладно. — Она заперла кабинет. — Раздевайся. Стою и не шевелюсь. Тогда женщина подошла ко мне и дала пощечину. Мне аж дыхание перехватило. Как по мне получить по лицу достаточно унизительно. — Я не ясно выразилась? — Смотрю в пол боясь поднять на неё глаза и получаю по другой щеке. Вскрикиваю от боли, и вся сжимаюсь. — Ещё ударить? — Качаю головой. — Так раздевайся. Она испепеляла меня взглядом. Гончарова вздохнула и схватив меня за кофту стала с меня стягивать. Я не сопротивлялась, а она молча раздевала меня. Мгновение и я стою полностью голая перед ней. — Я же сказала, чтоб ты его побрила, — сквозь зубы процедила она, вцепившись мне в волосы. — Только не говори, что ты побрила, а оно выросло. Что молчишь? Я с трудом сдерживаю слёзы, а Гончарова противно усмехнувшись сжимает моё сосок и начинает его выкручивать. Я закричала, это было так больно что меня даже согнуло пополам. — Хватит меня унижать. — Что ты сказала? — Всё она прекрасно слышала. — А? — Вы слышали. — Вода я смотрю чистая. Жаль. Тогда вставай на колени. — Зачем? — Ты отрабатываешь вмятину в машине и своё дерьмовое воспитание. — Это не я вам вмятину такую сделала а вы сами. Просто имеете меня тут как последнюю дуру. — Девочка моя, я тебя ещё не имела чтоб бросаться такими заявлениями, — она была весьма довольна собой, когда поставила меня на колени. — Но похоже мне стоит тебя отыметь чтоб ты не бросалась такими словами. — Я буду кричать. — И что? Ты думаешь кто-то прибежит тебя спасать? Ну покричи, покричи мне тут. Давай! Я жду. Она издевается? — Что не кричишь? — Очередная пощечина. — А? Кричи давай. — Опять пощечина. — Ты тогда кричала, когда я порола тебя. — Тут никого не было. Пощечиной она разбила мне губу, во рту тут же появился металлический привкус. Губа просто лопнула и кровь стекала по подбородку капая на пол. — Сейчас люди ещё есть. Можешь орать. Ты только трепаться в силах. Хотя нет, там на перекрёстке ты была такой смелой, когда посмела помять мою машину, а как потом забежала в трамвай и показала мне фак. Мир тесен, девочка моя. — Я не твоя! — А голос смотрю прорезался. Ну что ж, я прямо сейчас позвоню твоей матери и сообщу обо всём что ты натворила. Так же скажу, что она уволена. — Нет! Не надо! — Мой у меня в кабинете пол. Мой голая. Она сидела за столом и курила, а я, сгорая со стыда взяла швабру и стала мыть пол. Вообще не знаю, как вставать чтоб она не пялилась, она буквально пожирала меня глазами. — Подойди, — раздался её приказ, когда я закончила. — Швабру оставь и иди ко мне. — Можно одеться? — С каких херов я спрашиваю разрешение? — Нет, иди сюда, — подхожу к ней, а женщина приобнимет меня за талию и просто сажает к себе на колени. — Ты красивая девочка, Алиса. — А вы наглая шантажистка, — огрызаюсь, пытаясь слезть с её колен, но не могу. — Я не люблю сидеть на коленях. — Значит полюбишь, — замираю, почувствовав на затылке её губы. — Деваться тебе всё равно некуда. — Пожалуйста. Она сжала мою грудь, и я пискнула. — Мне неприятно. — Сейчас тебя ещё заставлю себе отлизать если не заткнёшься. Алис, расслабься, что такая напряженная? — Ну не надо, прощу! — Не выдержала я, когда её рука двинулась к моей промежности. — Правда не надо. — Я просто поглажу, не буду проникать. — Всё равно нет! — Алиса, мне… — Хватит шантажировать! — Пытаюсь вырваться, но вместо этого меня прижимают грудью к столу заведя руки за спину. Она молчала, а я закричала, почувствовав её пальцы на своей промежности. Она гладила половые губы и клитор заставляя меня намокнуть. Признаюсь, что приятно всё же да было. — Какая мокрая. — Вы обещали не проникать! — Закричала я, почувствовав, как её пальцы начали проникать в меня. — Я не давала никаких обещаний, — низ живота пронзила боль, и я заплакала больше от обиды, чем от боли. Как легко она это сделала. — Какая ты узкая, так приятно. Пальцы то входили в меня, то выходили, а я тихо плакала у неё на столе. — Течешь ты конечно, как сучка, — пальцы вышли из меня, а я осталась всё в том же положении не в силах успокоиться. — Моя сучка. Успокаивайся и за работу. Я ещё, наверное, минут пятнадцать плакала у неё на столе. Гончарова делала вид что всё нормально, а я, встав и одевшись вышла с ведром и шваброй. В этот момент меня такая обида и ненависть пожирала изнутри что, бросив всё я пошла на выход. По фиг на эту работу. Мама найдёт другую. Я не буду больше это терпеть. На улице было холодно но мне было плевать. Иду на стоянку и подхожу к нужной мне машины. Надо отомстить. Повредить так чтоб пока трещит сигналка она пострадала сильно, а я успела убежать. Побродив возле парковки я нашла кирпич. Возвращаюсь к машине и оглядевшись кидаю его в лобовое. Сигналка орала громко, и я побежала домой. Весь оставшийся день я с замиранием сердца боялась, что Гончарова приедет сюда. Но она не приехала, а я заснула. — Алиса! Вставай, на учебу давай. Выскакиваю из подъезда и тут же врезаюсь в Гончарову. — Попалась, тварь! — Процедила она, схватив меня за шиворот и потащила к своей машине. — Отпусти! Помогите! Меня запихали на заднее сидение и заблокировали дверцы. — Куда мы едем? — Она и лобовое заменить успела. — Если я не появлюсь на учебе, то забьют тревогу. Она повернула в противоположную сторону от работы. Я же металась на заднем сидении, не зная, что делать. Может наброситься на неё? Так в аварию можем попасть. — Это из-за лобового? Так вы сами виноваты. Изнасиловали меня. У меня весь день живот ныл после вас. Ехали мы долго и всю дорогу женщина молчала. Я же то паниковала то успокаивалась. Ну не убьёт же она меня? — Что со мной будет? Мы выехали на трасу. — Вы меня убьёте? Она посмотрела на меня в зеркале заднего вида. В голову лезло столько плохих мыслей. Что если она везёт меня в какой-то бордель? Мы заехали в какой-то частный сектор. Я просто смотрела на дома. Были новые и старые. В хорошем состоянии и в ужасно. Мы проехали деревню и свернули на дорогу с одной стороны где поле, а с другой лес. Потом повернули в какое-то поле где дорога была просто ужасной. Меня на заднем сидении подкидывало и бросало из стороны в сторону. — Мама тревогу забьёт если я домой не вернусь. Плохая дорога кончилась, и мы оказались в какой-то деревне. Машина остановилась у серого забора и ворота стали автоматически открываться. Это она так далеко живёт что ли? Ехали мы около полутора часов. Машина заехала во двор и ворота закрылись. Гончарова заглушила мотор и вышла я же решила, что выходить не хочу. Подойдя к моей дверце, она открыла её и схватила меня за шиворот и вытащила. — Хватит! Отпусти! Тут же получаю пощечину и меня тащат к двухэтажному дому. — Зачем меня вообще сюда привезли? — Внутри свежо и светло. Ответа я не услышала, вместо этого она вцепилась мне в горло и прижала к стене. Сжала она крепко, полностью перекрывая мне кислород. — Маленькая тварь, — я захрипела в глазах стало всё плыть и в этот момент она выпустила меня. Падаю на пол заходясь в кашле. — Ты решила, что это смешно разбить мне лобовое стекло? — Кашляю и качаю головой. — Встала! Меня схватили за волосы и рывком подняли, едва не вырвав мне волосы. — Ты даже не представляешь, как будешь отрабатывать мне это. — Вы изнасиловали меня, — всё равно всё плывёт. — Что может быть хуже? — Узнаешь? — Меня потащили по лестнице наверх и швырнули в какую-то комнату. — Церемониться с тобой я не стану. С трудом поднимаюсь на ноги и вижу, что Гончарова что-то ищет в комоде. Пытаюсь проскользнуть к двери, но она ловит меня и ударив кулаком в живот швыряет на кровать. Ударила она сильно, меня даже скрутило. Я не успеваю прийти в себя, как меня переворачивают на спину и стягивают джинсы с трусами. — Нет. — Замечаю на ней страпон. — Нет! Ещё одна пощечина и мне раздвигают ноги. — Пожалуйста. Я оплачу вам лобовое… А-а-а! Чувство было такое, словно меня разрывают изнутри. Было очень жарко и больно. Так больно, что даже в глазах потемнело. Меня прогнуло в пояснице, а она только глубже засунула этот долбаный страпон в меня. — А-а-а! — Я плакала от боли и страха крича до хрипоты, а она грубо насиловала меня глядя мне в лицо. Я прям видела, как у неё на лбу выступили вены. Она специально делала мне больно ставя меня на место и унижая. Я не знаю сколько прошло времени, для меня это было вечностью. Я не в силах была сопротивляться на грани потерять сознание, а голос у меня тупо сорвался, и я хрипела, глядя в потолок и плача. — Тварь, — она вытащила его из меня. Это было равносильно по боли так же когда она входила. — Сучка малолетняя. А я даже сжаться в комок не могу настолько мне больно. Молча Гончарова схватила меня за руку и просто скинула с кровати на пол. Как я приземлилась в той же позе и осталась, когда она ушла. Вроде бы я заснула или потеряла сознание. Просто открыла глаза, когда хлопнула дверь. — Вставай, — а я и не могу. Сил просто нет. — Алиса? Я даже сказать ей ничего не могу. Вздохнув Гончарова наклоняется и схватив меня за шиворот сажает. Тут же вскрикиваю от боли, и вся сжимаюсь, почувствовав от этого действия ещё больше боли. — Понравилось? Я могу тебя ещё и в жопу так же поиметь. Рывок и я стою на ногах. — Одевайся иначе в таком виде и поедешь домой. Она отпускает меня и я тут же падаю обратно на пол. Ноги просто не держат. — Ну что ж, — меня взяли на руки и куда-то понесли. Мы вышли из дома, и она посадила меня в свою машину без трусов и джинсов. — Возвращаю тебя домой, — падаю на сидении, а глаза от слёз уже болят. Я не помню как мы ехали. Помню, что машина остановилась у моего подъезда. — Выходи. А я сижу на месте и просто смотрю на тёмную улицу боясь выйти из машины. — Мне тебя за волосы вытащить? Только качаю головой не в силах ответить. — Так выходи, Алиса. Завтра буду ждать тебя на работе. Оглядываюсь боясь столкнуться с соседями или просто с прохожими и выхожу из машины. — Рюкзак не забудь. Хватаю рюкзак и быстро бегу к подъезду. — Алиса, ты где так пропадала? — Слышу голос мамы и как же хорошо, что она не вышла. — Час ночи. Сколько я там у неё лежала? Неужели она поимела меня и на работу уехала? — Всё нормально, — скрипучим голосом отвечаю. — А с голосом что? — Да так, сорвала. Ходить было невыносимо больно. Ещё завтра к ней. Надо сообщить ментам чтоб эту суку посадили. Я так не смогу жить. Завтра иду к ментам и пишу на неё заявление.