Моя девочка

Вот только утро разрушило все мои планы. Маме стало плохо и я вызвала «скорую». То что что-то не то, я поняла когда проспала первую пару. Проснувшись я посмотрела на часы и стала собираться хотя и так понимала, что если поеду туда, то пропущу и вторую пару тоже. Мама не отреагировала на мой голос, и я заглянула к ней в комнату. То, что я увидела потребовало срочного вмешательство врачей. «Скорая» приехала за десять минут. Были они у нас долго. Измеряли сахар, снимали ЭКГ, слушали. Они всё никак не могли понять, что с ней. Да мы и сами не понимали. Но маму решили госпитализировать. — Вы сами спуститься сможете? — Жили мы на первом этаже, и она кивнула. Пока один из фельдшеров нёс укладку и кардиограф я со вторым фельдшером поддерживала маму под руки. Уже в машине первый номер стал кому-то докладывать по рации. — Понял, везём во вторую городскую. — Я с вами. Ехали до второй городской мы час. Потом три часа сидели в приёмнике, людей было много кого доставили по «скорой». Дальше осмотр врача и госпитализация в палату. Меня же отправили домой. Выходя из больницы я удивилась увидев что уже стало темно. Потом ещё часа два добиралась домой на транспорте. Из головы вообще выпало то что я собиралась идти в ментовку и писать заявление. Зато не выпало про работу. Не знаю, есть ли вообще смысл идти туда? Эта садистка тупо убьёт меня скорей всего. Но нам нужны деньги. И это больше всего меня толкало туда. Но всё равно, терпеть такое отношения из-за денег, я была не готова. Эта сука изнасиловала меня два раза. Унизила. Я из-за неё лишилась своих новых джинсов, теперь хожу в спортивных штанах. А что мне делать если учиться начну со второй смены? Тогда я точно не смогу совмещать учебу с работой. Может тока если полы ночами мыть буду. Я пришла домой и посмотрела на часы поняв, что и на работу нет никакого смысла выходить. Пошла готовить себе поесть. Я уже поджарила себе яичницу с колбасой, когда в дверь кто-то настойчиво постучал. Выключаю газ и накрыв сковороду крышкой иду в прихожую. Смотрю в глазок и содрогаюсь при виде Гончаровой. — Открывай, — дверь у нас старая и слышимость очень хорошая. — Я знаю что ты дома. Я видела, как ты на кухне готовила. Ну почему мы живём на первом? Лучше бы выше. На четвёртом или пятом. Там точно в окно не заглянуть. — Алиса, — она ударила по двери, и та зашаталась. — Я выбью эту чёртову дверь если не откроешь. А потом побью тебе все окна. А она ведь правда это сделает. Мама выйдет из больницы и что я ей скажу? Денег чтоб поменять стёкла у нас нет и скрипя сердцем я открыла дверь. — Я конечно знала, что вы живёте не богато, но чтоб прям настолько, — она уставилась на поцарапанный пол и порванные обои. — Но у вас относительно чисто. Так бы решила, что бомжатник. — Она закрыла дверь и тут же вцепилась в меня притянув к себе. — Почему на работе не была? — Откуда знаете адрес? — Твоя мать работает у меня, идиотка ты тупая, конечно я знаю её адрес если я в прошлый раз за тобой сюда приезжала. Она швырнула меня на пол и не снимая обуви прошлась по квартире заглядывая в каждую комнату. — Где Инна? — В больнице, — встаю с пола. — Я только недавно оттуда. — Твоя комната прямиком из девяностых, — она уставилась на плакаты и кассеты с фильмами. — И обоев нет. Ладно. — И она стала расстёгивать ремень. — Ложись на софу и штаны спусти с трусами. Пороть буду. — Но у меня же уважительная причина. — А мне плевать, — она схватила меня за футболку и так дёрнула что порвала мне её. — Легла живо! — Нет! Тут же удар ремня попал мне по лицу. — Легла, — держась за лицо я подошла к софе и легла на неё стянув штаны и трусы. Дальше пороли меня молча. Я не считала сколько раз получила ремнём по жопе, просто было больно и я кричала. Обнимаю свою подушку и пачкаю её слезами. — Встала. Как же было сложно подняться с софы после порки. Вытираю слёзы и смотрю на неё. — И надолго ты одна тут будешь? — Не знаю. — Собирайся. — Куда? — Поедем ко мне. Поживёшь пока у меня. Вот такого я не ожидала, а в голове уже сплыли нехорошие мысли. — Но у меня учеба. Мне надо ездить в колледж, а вы живёте вообще загородом и… Мою взволнованную речь прервал телефонный звонок. Обойдя Гончарову выхожу в коридор и поднимаю трубку. — Алло? — Алиса, — судя по голосу маме лучше. — Ты как? — Получше. Тут мне список дали препаратов, которых надо купить. Я тут подсчитала и денег не хватает. — Но у нас были запасы. — Их не хватит, Алиса, да и жить нам на что-то да надо. Попроси Веронику Алексеевну чтоб она раньше дала хотя бы аванс. — Кого? — Это Гончарова. Начальница моя. Оборачиваюсь и вздрагиваю от неожиданности. Гончарова стояла почти вплотную ко мне и слушала наш с мамой разговор. Телефон был старый а динамик громким. Можно сказать, что я говорила по громкой связи. — А сколько надо? — Все эти препараты в общей сумме на двенадцать тысяч. — Ого! — Сумма и правда огромная. У мамы зарплата была в семь тысяч. Мы жили на неё и не то что нам прям хватало, но всё равно некую сумму откладывали. Мама в основном себе всегда отказывала, а мне покупала если я чего-то хотела. — Ладно. — Двенадцать тысяч, — произнесла Гончарова. — Вы можете выплатить аванс? — Нет, — с каким же удовольствием она это мне сказала. — И что делать? Ну давайте вы одолжите эти деньги, а мы потом вернём? — Нет. — Это моя мама. Да я сама лично верну вам эти деньги. Ну пожалуйста, Вероника Алексеевна. — Ты мне за машину не вернула. — А вы меня два раза изнасиловали. И тут же я получила по зубам кулаком. Пошатнулась, но устояла, а губы в кровь. — Ты мне поговори тут, — она угрожающе подошла ко мне. — Тебе и жизни не хватит чтоб расплатиться со мной. Ну она же старше, а значит и умрёт раньше. — Собирайся, одну я тебя тут не оставлю. — И меня везёте к себе чтоб насиловать? — Она не ответила. — Я никуда с вами не поеду. Она вздохнула, а я готова была выскочить из квартиры. Гончарова долго и пристально смотрела на меня, а потом скривилась и достала кошелёк из заднего кармана джинсов. — Двенадцать значит, — открыв его она вытащила деньги и пересчитала, протянув мне ровно двенадцать тысяч и при этом у неё ещё судя по стопке прилично осталось. — Купишь маме лекарств и послезавтра с утра я буду ждать тебя в своём кабинете. Отрабатывать будешь. Дрожащей рукой беру у неё деньги. — А если не приду? — Куда ты денешься? Я знаю где ты живёшь. Просто буду надеяться на твою честность иначе вынесу к чертям входную дверь и побью все окна. Ты меня поняла. И да, придёшь со своими вещами. Ты жить будешь у меня. — Да почему у вас-то? — Потому что я так хочу. Она ушла, отбив у меня всё желание есть. На следующий день я позвонила в больницу и узнала точно какие нужны препараты и пошла по аптекам их покупать. Как назло они ещё не в каждой аптеке были. Наверное, по счету в четвертой мне подсказали адреса тех аптек, в которых они точно есть. Туда я и поехала. Препараты в больницу я доставила только ближе к пяти вечера. Ещё час посидела в палате и пообщалась с мамой. — Врачи сказали, что две недели, ты как? — Нормально, — то что мне предстоит переехать к Гончаровой я умолчала, но то что она дала мне деньги сказала. — Ты за сумму не беспокойся, я отработаю. Уже вечером дома я выгрузила свои учебники и тетради из рюкзака и стала складывать вещи. Взяла немного, всё же я туда не навсегда переезжаю. Надеюсь на это по крайней мере. Ночью не спала, всё переживала. Если она будет со мной делать, то что делала до этого, то я вообще до своего совершеннолетия не доживу даже. А может папа всё же да найдётся и исправит всё? Утром я встала нормально. Позавтракала и схватив рюкзак пошла до работы. Не знаю, что мне с утра там делать? Гончарова ещё не пришла и я покорно ждала её стоя у двери её кабинета. Она появилась спустя минут десять. При виде меня усмехнулась и открыла дверь. — А теперь слушай, — захожу в кабинет, а она снимает пальто. — Ты сегодня будешь посыльной. Разносить всякие документы будешь по кабинетам. Вечером моешь пол. Твоя главная цель слушаться меня во всём. Даже если прикажу выпрыгнуть из окна, ты не смеешь мне отказать. — Она прошла к столу и села. — Возьми эту стопку и пройдись по кабинетам. Раздай каждому сотруднику. Если сотрудника нет на месте, то положи на его стол. Закончишь, вернёшься ко мне. Так я и сделала. К сожалению, это не заняло много времени. — Спустись на первый этаж и отдай эту папку охране что на пропуске. И так я бегала весь день. Не было времени даже посидеть. Но с одной стороны плюсы были. В кабинете у Гончаровой я толком и не была. Но потом, когда я, наверное, в сотый раз зашла за заданием то не получила его. — Подойди, — поманила она и я подошла, отделял нас тока её стол. — Ко мне. — Так я и так. — Ко мне, быстро! — вздохнув обхожу стол и останавливаюсь возле неё. — Как работается? — Просто работается, — скажу нормально так она ещё сильнее напряжет. — Залезь под мой стол? — Что? — Вот этого мне тока не хватало. — Зачем? — Туфли новые ещё не разносились, ноги в них быстро устают, поэтому ты сейчас лезешь под стол и делаешь мне массаж ног. — А под стол зачем? — Нет никакого желание мять ей ноги. Зачем я пришла? Надо было где-то на лестнице остановиться и отдохнуть. — Мне вполоборота неудобно. Поэтому под стол. Я буду дальше с документами разбираться, а ты массировать мне ноги. Давай, лезь. Она отъехала в своём кресле от стола, а я ещё несколько секунд боролась с собой прежде чем залезла под стол. Под столом было капец как неудобно. Тесно ещё и выпрямиться невозможно. Сижу вся ссутулившись скрестив ноги. — И туфли сними, — вот же стерва. Даже туфли свои чёртовы сама снять не может. Беру её ноги и снимаю эти туфли. — Сильнее мни, что мнёшь так слабо? Представляю, что её душу и мну со всей силы. — Ты массаж похоже никогда не делала, — комментирует она, откинувшись в кресле. Ну да, с документами она разбирается. Ей бы сказки писать. — Не только дави, но и массируй. Вздыхаю, она просто меня уже достала. Побыстрей бы отработать эти двенадцать тысяч и жить дальше. Без этой стервы. — Смотрю тебе совсем скучно, — закатываю глаза. — Потрись тогда лицом об мои ноги. — Что? Не буду. — Да кто тебя спрашивает? — На хрена меня так унижать? — И тут же мне прилетает ногой по лицу. — Давай. Ты будешь унижаться столько сколько я буду того хотеть. Не забывай что я дала тебе деньги. Это намного больше чем аванс твоей матери. А тебе ещё предстоит возместить мне ущерб за машину. Ладно она хотя бы не видит меня. Но это такое унижение что я вся просто сгораю. Чёртова сука. Всё же стоит написать на неё заявление, но с другой стороны, она дала деньги, а ведь могла мне их просто не давать. Как же сложно. Прижимаю её лапы сорокового размера к своему лицу. Трусь щеками, носом и всё думаю о том, что мама выпишется из больницы и всё будет хорошо. — Вероника Алексеевна, — замираю, когда в кабинет вошёл какой-то мужик. Надеюсь он меня не видит. — Я тут с вопросом. И этот сраный вопрос у него вышел таким заумным что я вздохнула и продолжила дальше мять её ноги. А потом она долго ему что-то объясняла и тоже заумно. Я только и делала что вздыхала под этим сраным столом. А потом кто-то ещё вошёл и опять. За всем этим, я просто сидела и сжимала её ступни дожидаясь, когда же вся эта херня кончится и я смогу спокойно без лишних глаз выбраться. Когда казалось, что все ушли и я уже приготовилась выбраться, так в кабинет ворвалась какая-то бабка и эта бабка стала что-то кричать. Я уже чувствовала по голосу Гончаровой что её тоже уже всё достала. Бабка причем оказалась не из самых понятливых. Ей там уже и на листочке писали и чуть ли карту не чертили. Я же просто устала и меня от сидения под столом на протяжении двух часов стало клонить в сон. Так что я просто упёрлась лбом в колени Гончаровой и закрыла глаза. Чувствую сквозь сон как меня гладят по голове. Приятно так. Но потом я вспоминаю где нахожусь, и кто именно может гладить меня по голове. Вскрикнув вскакиваю и тут же бьюсь со всей дури головой об стол. — Знаешь, мне вот стол жалко, ещё проломишь его своей тупой башкой, — она отъехала, давая мне выползти. Голова прям раскалывалась от удара. — Заснула она. Кто тебе спать разрешал? — Ну я ночь не спала, — встаю на ноги а спина так болит. — И чем же ты была занята? — Думала о своей дальнейшей жизни и грустила. — Бери швабру и мой полы. Меняй воду после каждого кабинета. Мой кабинет оставь последним. Голова от удара ещё некоторое время болела, но по ходу работы боль ушла. Я же сделала всё так как сказала мне Гончарова оставив её кабинет последним. Она даже воду проверила чистая или нет, а потом ждала пока я вымою её кабинет. — Бери рюкзак и пошли. Откровенно говоря, мне было страшно садиться в её машину. Гончарова это прекрасно чувствовала и усмехнувшись открыла мне дверцу и подтолкнула. В машине я сидела рядом с ней крепко обнимая свой рюкзак. — Да поставь ты его куда-нибудь, — при этом она сама схватила его и бросила на заднее сиденье. — Сколько мама в больнице будет? — Две недели где-то. — Значит поживёшь эти две недели у меня. — А как же колледж? — А как же мои двенадцать тысяч, лобовое стекло и вмятина на бампере? — В тон мне сказала она. — У меня нет уважительной причины прогуливать. Меня отчислят. — У тебя же лекции. — Это да, но и семинары никто не отменял, а они начнутся на следующей неделе. — Это не мои проблемы. Ехали мы по той же дороге. Я же надеялась, что со мной всё будет хорошо хотя в глубине души прекрасно знала, как меня заставят отрабатывать. — Ты есть хочешь? — Вдруг спросила она. — Я позавтракала утром. — Значит хочешь. Приедем и поешь. А потом начнёшь отрабатывать долг. Надеюсь она к этому долгу еду и спальное место не приплюсует.