Моя девочка

Она соврала. Даже не думала меня кормить. Как только мы вошли в просторную прихожую так я тут же оказалась прижата к стене. Она просто лапала меня. Грубо и некрасиво и плевать ей было хочу я такого к себе обращения или нет. — Не надо, — пропищала я, а желудок громко заурчал словно напоминая о том, что меня обещали покормить. — Здесь я решаю, что надо, а что не надо, — процедила она, схватив меня за горло и сильно сдавив перекрыв воздух. Её рука двинулась к моим штанам. Вся сжимаюсь, когда она засовывает руку под резинку штанов. Из груди вырывается писк, когда пальцы начинают гладить мою промежность. — Ещё и сухая, — с каким-то разочарованием выдала она и отвесила мне такую пощечину что я упала на пол. — Ты у меня быстро по команде научишься намокать. Пусть маму побыстрее из больницы выпишут. Я не выдержу две недели. — Пошли, — схватив меня за шиворот она рывком поставила меня на ноги и повела к лестнице. Неужели снова изнасилует? Вот только поднявшись на второй этаж она повела меня к ещё одной лестнице, ведущей на чердак. — Посидишь тут пока. Она закрыла дверь. Слышу, как что-то щёлкнуло. Дверь находилась в полу. Простой квадрат, который нельзя было открыть изнутри только если, поддев чем-нибудь. Чердак был узким и низким. Стоять я могла тока согнувшись. Пыли и грязи тут было полно, дышать было из-за пыли очень сложно, и я стала кашлять. Два окна. Маленькие круглые по обе стороны чердака. Подхожу к ближайшему и вижу её двор и машину. Сев на пол, я просто смотрела в окно и обдумывала как быть дальше. можно конечно выбить окно и спрыгнуть, но есть огромный риск просто сломать себе что нибудь. Тут даже сидеть было неудобно. Облокотиться было невозможно и спина быстро устала и стала ныть поясница. Потом я вообще легла и кажется заснула. Проснулась от восхода солнца. Жмурясь смотрю в окно и вижу, как Гончарова садится в машину и уезжает. Живот просто уже болел от голода. Всё тело тоже болело, и я просто не знала куда себя деть особенно когда мне захотелось в туалет. Хожу согнутая по чердаку ища хоть что-то. Кажется, меня просто убьют если я пописаю на пол. Чердак был полупустым но какие-то банки были мною найдены. Надеюсь меня не изобьют за это. Ближе к вечеру живот перестал болеть. А потом приехала Гончарова. Я видела как она вышла из машины и зашла в дом. Ко мне она так и не поднялась. Она тупо меня привезла чтоб держать в заточении? Что-то мне подсказывает что её действия уголовно-наказуемы. Ночью я проснулась от боли в животе. Громко застонав я поменяла позу просто перевернувшись на другой бок. Эта женщина похоже просто решила заморить меня голодом. — Выходи! — Раздался её голос ранним утром. — Быстрее! А встать тяжело. Тело не разгибается и когда я наконец-то спускаюсь вниз то всё равно не могу до конца выпрямиться. Спина болит невыносимо, и я вся в синяках и в пыли. — Хочешь есть? — Это проверка? Если скажу, что хочу меня опять запрут на этом чёртовом чердаке? — Хочешь же. — Зачем вы так сделали? — Тебе надо принять горячую ванну, — она вообще не слышит меня. — Чтоб легче стало. И трахать чистое тело всё же приятней. — Верните меня обратно в город, — снова пощечина. — Маму выпишут, и я всё ей расскажу. — Ты меня запугать пытаешься что ли? — И она ударила меня в грудь кулаком. Попала как раз в солнечное сплетение. Меня согнуло пополам, а дышать стало больно. — Я так понимаю, что чердака тебе было мало. Ну ладно. Схватив меня за одежду, она швырнула меня в стену, а потом и на пол. Как же она любит применять физическую силу. — Вставай, — и пинает меня под зад. — Быстро! И как только я стала подниматься тут же получила по рёбрам. Взвыв от боли, я всё же встала и сжав кулаки накинулась на неё. Гончарова моментально увернулась и схватив меня за волосы ударила головой об стену. Сознание я не потеряла но больно было сильно. Ещё и кровь по лицу потекла. Она разбила мне лоб. — Хочешь ещё? — Она усмехнулась. — Лучше вымойся и пойдём в кровать. — Сдерживаетесь что ли? — Да, я бы взяла и так тебя, отодрала, да думаю, что твоя мать заметит, что с тобой что-то не так. Вытираю лицо от крови и снова пробую наброситься на неё, но меня тут же хватаю и сжимают в своих объятиях, а после бьют между ног. Вот никогда бы не подумала, что мне будет больно там. — Ударить ещё? — Пошла к чёрту! — Кричу на неё дёргаясь и пытаясь вырваться. — Отпусти меня! — Успокойся, — она оторвала меня от пола. — У меня такие планы на тебя. Какие это планы? Чем это я ей так приглянулась? Или это месть за машину? Я вообще сомневаюсь что это я ей вмятину оставила. Надо будет просмотреть ещё. Она буквально кинула меня в ванную наполненную водой. Вода расплескалась, а я тут же попыталась выбраться, но меня схватили за волосы и погрузили в воду. Дёргаюсь чувствуя, что начинаю захлебываться. — Я буду трахать тебя всю ночь, — она вытащила меня. — В разных позах. Кашляю пытаясь выкашлять воду из лёгких. — Я не хочу. — Да кто тебя спрашивает? — Меня хватают за подбородок. — Ты мне двенадцать штук должна так ещё и машину мне попортила. Я её купила совсем недавно. Сумму назвать? — Нет, — и так ясно что дорого. — Мойся. — Покормите меня. Я не хочу терять сознание от голода. — Потрахаемся и поешь. Она ведь врёт. Ей вообще всё равно на меня. Надо бежать. — Даю тебе пять минут чтоб помыться и пойти ко мне. Одежду тока не забудь снять. Нечего мне пол заливать. Она ушла а я стала выжидать. По фиг, я сбегу даже в мокрой одежде. Выбравшись из ванны выжимаю одежду и выхожу. В коридоре пусто. Иду к выходу прислушиваясь всё боясь столкнуться с Гончаровой. Долбанная маньячка. Дверь к моему удивлению была закрыта, тока на замок, который открывался с одного оборота. Выхожу на улицу ёжась от холода. Подхожу к воротам и понимаю, что выйти не смогу. Смотрю на замок, который открыть можно только ключом и вздыхаю. Может тут ещё как-то выбраться можно? — Ты решила заболеть? — Вздрагиваю и обернувшись смотрю на Гончарову. — Я не собираюсь тратиться на твоё лечение так что тащи свою жопу в дом. — Помогите! — Сама от себя не ожидала что начну кричать. — Меня удерживают тут! — Алиса, — Гончарова огляделась словно в её дворе меня кто-то мог спасти. — Я сейчас тебя ударю. — Помогите! — Держу между нами расстояния. — Насилуют! — Ты что творишь? — В два шага она резко прервала нашу дистанцию и схватив меня за шиворот дала пощечину. — Успокоилась? — Насилуют! — Продолжаю дальше кричать и получаю ещё удар, по лицу которым мне просто разбивают обе губы. — Помогите! Рот наполняет кровь, а голос становится сиплым. Гончарова строго смотрела на меня, а рука у неё была сжата в кулак для очередного удара. — Помогите, — вроде кричу, а чувство что шепчу. — Прокричалась? — Падаю на колени, но она тут же рывком ставит меня на ноги. — Все мои соседи дачники. Они приезжают утром и вечером уезжают обратно в город. Тебя никто не слышал. Тогда для чего она так тянула? Зачем эта чёртова игра? Смотрю на соседний дом окна второго эта которого видны, света нет. — Пошли в дом, — вздохнув она потянула меня к крыльцу, но я стала вырываться. — Ну что опять? Алиса, деточка, ты уже голос сорвала. Неужели ещё хочешь, чтоб я тебя избила? Я тебя и так побью. За такое поведение надо избивать до потери сознания. Сплёвываю сгусток крови, накопившийся во рту. Удивительно как за это действие я не получила очередную пощечину. — Алиса! — Вероника Алексеевна, не надо меня бить. Пожалуйста. — Меня всю трясёт от холода и страха. — Я… я… — Пошли в дом, — голос у неё вдруг стал спокойный, а рука с моего шиворота сжала мою руку. — Тебя надо накормить и обогреть. Надеюсь последнее она имела ввиду тёплое одеяло, а не свои жаркие объятия. Всё ещё стою столбом боясь пошевелиться и едва не падаю, когда она тянет. — Устинова, я не стану тебя бить. Идём. И я пошла за ней. — Раздевайся, — снимаю мокрую ледяную одежду и бросаю её на пол. Она хоть даст мне одежду? — А теперь бери одежду и иди в ванную, там сушилка для белья стоит. — Собрав свою одежду иду в ванную, а она как конвоир идёт следом и кажется мне что она готова в любой момент меня ударить. — А теперь пошли на кухню. — Можно мне что-то из одежды? — Ну просто неудобно так стоять перед ней. Она же откровенно пялиться на меня. Прям пожирает взглядом. — Нет, — берёт меня за руку и выводит из ванны. Меня покормили макаронами с тушенкой. Было неплохо но они были всё же слишком жирными. Конечно есть с разбитыми губами было неудобно и больно, но голод был сильней. Съела я всё что она положила и даже осмелилась попросить добавки. Гончарова положила мне ещё и всё это время стояла рядом курила и пялилась на меня. — Мне тут звонила твоя мать, — замогильным голосом вдруг сказала она, а я поперхнулась макаронами. — Сказала, что её выписывают. — Так рано? — Завтра я отвожу тебя на работу, а после идёшь домой, — она затушила сигарету и подошла ко мне. — Только посмей рассказать ей. — Она положила руку мне на голову и стала гладить. — А сейчас ты пойдёшь в гостиную и ляжешь на диван спать. Поела? А теперь вали! Утром я была вся никакая когда меня разбудила Гончарова. Одевшись во влажную одежду, не поев я пошла за ней к машине. Мой рюкзак с одеждой уже валялся в машине. Падаю на заднее сидение и закрываю глаза. Так я и проспала всю дорогу до работы. Дальше был скучный день на побегушках. А потом я мыла полы и как только всё закончила тут же рванула домой. Мама была вся бледная и выглядела даже хуже, чем до больницы. — Алиса, мне звонили из колледжа. Сказали, что ты не появлялась на лекциях. И почему ты не брала трубку, когда я звонила? Что у тебя с губами? Ты что, подралась? — Нет. Всё нормально. Прогулы не так страшно, я работала. — На Гончарову? — Да. — Алиса, Вероника Алексеевна очень специфичная женщина. — Я это заметила. — Вот, — она протянула мне шесть тысяч. — Завтра заскочишь на работу и отдашь эти деньги ей. — Это все наши сбережения? — Она не ответила. — Мам, всё нормально. Я с ней договорилась. Убери. Нам ещё как-то месяц жить. В колледже у меня такие проблемы начались что просто ужас. Вроде бы не было меня неделю, а мозг вынесли, так словно я прогуляла полгода. Ещё как назло выяснилось, что в дни моего отсутствия у нас были пары, которые были обязательны для прохождения практики. В итоге меня не допустили а значит будут проблемы с сессией. Я стала бегать по колледжу, а после мне пришлось ехать во второй корпус что находился на другом конце города. Искать там препода которого я в глаза не видела и к своему ужасу узнать, что препод поехал в первый корпус. Так я и поехала обратно. Но три часа в дороге и я не успела. А тут уже время подступило к работе. Приехала я с опозданием на два часа и решив, что всё равно терять нечего обошла здание и посмотрела на машину Гончаровой. Когда я ещё успею проверить вмятину? Вмятина была на том же месте. Подойдя ближе я стала прикладывать свою ногу к вмятине. Вроде как бампер крепкий. Я даже потрогала его руками и пожимала пальцами пытаясь понять, как он мнётся. Снова прикладываю ногу и присматриваюсь. Я понимаю если бы вмятина была по размеру с моей ноги или чуть больше, но она была узкой. Она была на половину уже моей ступни. Такое разве возможно? Может она об забор помяла или столб? Ну слишком узко. Ещё раз прикладываю ногу пытаясь вспомнить в какую часть бампера била. Точно ли в эту? И всё же вмятина должна быть шире а не так узка. Убираю ногу и присев всматриваюсь. — На что смотришь? — Оборачиваюсь и вижу какого-то мужика лет сорока. Он подошёл ко мне и наклонился, глядя туда куда и я. — А я думал она выпрямила вмятину. — Такая узкая. — Так Вероника Алексеевна не заметила столбик, когда парковалась, — выдал мужик выпрямившись. — Хотя у неё камеры и спереди и сзади стоят. — Столбик? — Вскакиваю на ноги. — Эта вмятина от столбика? — Угу, — кивнул он и прошёл в чёрной Вольво. Меня же переполнила ненависть. Эта сука так меня гнобила за эту долбанную вмятину, а тут даже не я её и сделала. Меня развели как последнюю лохушку! Во мне кроме гнева больше ничего и не горело. Поднявшись на нужный этаж я первым делом ворвалась в кабинет к Гончаровой. Она похоже уже собиралась домой, когда уставилась на меня. — Чёртова сука! — Закричала я. — Вмятина была ещё до меня! Она ничего не ответила. — Зачем так надо было делать?! — Успокойся, — она скрестила руки на груди. — Ты опоздала на работу. — Да пошла ты в жопу, чёртова сука! — Устинова! Живо ко мне подошла. Показываю ей фак и выбегаю из кабинета. Так понимаю что мама больше не работает тут. Надо как-то ей сказать об этом. Стоит ли вообще рассказывать о том, что Гончарова меня изнасиловала? Но когда я пришла домой то вообще обо всём забыла. Маме было ещё хуже, и я уже тянулась за телефоном чтоб вызвать «скорую» как в дверь громко постучали. Не глядя в глазок машинально открываю дверь и тут же начинаю кричать в ужасе. Я даже дверь попыталась захлопнуть но Гончарова не дала. Грубо оттолкнула меня в сторону и вошла в квартиру. Мрачно глядя на меня прошла в комнату мамы. Тут же иду туда и застываю на месте. — …и всего-то требуется отдать мне Алису, — что я успела пропустить? — Я не… — Подумай, — настаивала Гончарова. — И я помогу тебе поправить здоровье. Но только если Алиса будет под моим контролем. — Мама! — Из меня вырвался испуг. — Что тут вообще происходит? Они вообще не обратили на меня внимание. — Подумай, но я всё равно настаиваю на своём. Тебе будет становится хуже и дальше, и вот в один момент Алиса просто станет сиротой. — Но вы же, Вероника Алексеевна, хотите, чтоб я от неё отказалась. — Туда куда я вас отправлю на лечение Алиса будет лишней. Со мной она всё же будет под полным контролем. — Мама, не соглашайся… — Цыц! — Отрезала Гончарова. — Инна, думай, твоё состояние не самое лучшее. А я могу уже всё решить. Ты вылечишься и твоя Алиса вернётся к тебе. Только стоит подписать эти бумаги. Гончарова протянула ей какие-то бумаги и подошла ко мне прижав меня к двери и строго глядя: — Если ты любишь свою мать, то настаивай на этой подписи, — процедила она. — Я не хочу жить с вами, — пропищала я вся сжавшись. — Она умрёт, ты этого хочешь? — Она не… — Ты не знаешь какой там диагноз а я знаю. Я поспрашивала своих знакомых врачей и ничего хорошего нет. — Мама, подписывай документы! Она всё подписала и Гончарова тут же стала кому-то звонить. Я же просто тряслась от страха. Даже не представляю, что со мной будет за содеянное. — Алиса, собирай свои вещи, — она такой довольной была. — Больше вещей бери, ты ко мне надолго едешь. — Она подошла ко мне, а её рука сжала мои волосы на голове. — Сука малолетняя, я тебя просто закапаю. — Процедила она шепотом. — Давай быстрее. Пожалуй жизнь мне дороже. Может просто сбежать? Но что если она передует лечить тогда маму? Гончарова же не убьёт меня. Возможно сломает мне кости. Повредит внутренние органы. Нет, пожалуй чувство самосохранения у меня сильнее. Я не помогу маме будучи мёртвой, надо мыслить здраво. Эта женщина точно меня если и не убьёт, то травмирует и сильно. — Идём, — мы вышли из квартиры, и я с грустью стала запирать входную дверь. Гончарова ни на шаг не отходила от меня словно думала, что я сбегу а после забрала ключи от квартиры. — Припарковалась за домом. — Угу, — мы вышли на улицу, я же всё ломалась между тем чтоб убежать и пойти добровольно. Мне от чего-то казалось, что я прямо сейчас получу. Она шла чуть впереди а меня мучило плохое предчувствие. Особенно когда я увидела её машину. Просто вдруг ноги сами собой остановились, и я помчалась в противоположную сторону через дворы. Я даже не оглядывалась а она не кричала. Перепрыгивая через маленькие заборы я неслась дворами к людям. Нужны людные места где она ничего насильно со мной сделать не сможет. Выбежав из дворов на людное место я вообще пошла к ТЦ. Там и охрана и камеры есть. Пусть только тронет тут же в интернет угодит. Я просто слонялась по ТЦ и тряслась от страха. Вообще не факт конечно что она будет меня тут искать. Может она уже к себе домой уехала? Просто вернусь домой и всё будет нормально. А может она никуда не уехала и просто ждёт меня там? А может прямо сейчас она бьёт окна моей квартиры? Сама себя накручиваю. В голову кроме плохих мыслей ничего и не лезет. Всё равно окажусь у неё и меня накажут ещё сильней. Может вообще стоит вернуться? Проторчала я в ТЦ до самого его закрытия. Идти мне было некуда и я просто пошла обратно. Возможно в глубине души я надеялась, что Гончарова всё ещё ждёт меня там. Но когда я пришла её машине не было. Я походила в поиске её машины и не найдя ничего стала заглядывать в свои окна. Никого там не увидев я пошла на работу и села там на скамейке закрыв глаза. Было холодно. меня всю трясло, и я испугалась что если засну, то не проснусь. В итоге я всю оставшуюся ночь бродила у главного хода и всячески не давала себе заснуть. Это было очень трудно. Временами я уставала, а отдых заканчивался тем что у меня начинали слипаться глаза. Кое-как я дотянула до утра. Центр открыли и туда стали собираться сотрудники, я всё ждала Гончарову. Она приехала одной из первых и при виде меня ничего не сказала, я же молча пошла следом. Мы молчали пока ехали в лифте, а потом, когда заходили в её кабинет. Только там я получила пощечину. Наверное, заслуженную. — Под стол, живо. Я послушалась. — Так сидеть и будешь весь мой рабочий день, — она прошла и села за стол. — Не выбираться пока я не разрешу. Пытаюсь удобней устроиться и в итоге просто засыпаю. Я даже не поняла, как это произошло, меня просто вырубило, а проснулась я, когда Гончарова пошевелилась. Я даже не ожидала что буду использовать её колени как подушку. — Ещё и обслюнявила, — возмутилась она вставая. — Сиди дальше. Киваю хотя она меня не видит и пододвинув её стул ближе засыпаю вновь. Проснулась когда из-под моей головы просто выдернули стул. Падаю, едва не ударившись челюстью об пол. — Приедем домой и я тебя изобью, — сказала она. — А потом трахну.