Белые тапочки

Сказать, что в тот день мой мир разлетелся на осколки, - значит ничего не сказать. Я сам не понял, как этот паренек занял прочное место в моей жизни. Завораживающий своим необычным поведением, он стал для меня смыслом последних недель. Ради него я мог забросить дела, раньше обожаемые футбольные матчи, друзей, подружек. Весь день я проживал, чтобы вечером провести с ним полчаса. Я действительно стал сталкером, сумасшедшим, если угодно и если именно так можно объяснить этот нездоровый интерес к человеку одного с тобой пола. Я больше не врал себе и скрывать не собирался: я влюбился в Егора. Вопреки тому, что ничего о нем не знаю. Вопреки тому, что он парень. Вопреки тому, что я старше его. Но ведь любят не за что-то, а вопреки. На детской площадке я прождал его два часа. Ничего не добившись, устало поплелся домой и рухнул на кровать. Сон не шел. Мысленно я пытался доказать себе, что это к лучшему, так как у нас не может быть совместного будущего. Ведь любой нормальный парень с отвращением отвернется от предложившего подобное. Но почему-то мысли упорно крутились вокруг Егора, а тоска съедала душу. На следующий день я не пошел на работу – взял отгул и, захватив первую попавшуюся книжку, сел на скамейку. Я сидел там с десяти утра в тщетной, казалось бы, надежде встретить Егора. Сидел до вечера. Наша встреча была чистейшим везением, и как же я был рад, когда мне снова повезло. - Стас? – обычно серьезный парень произнес мое имя так удивленно, что я даже не сразу понял, кто говорит. - Егор, - что мне ему сказать? – Привет. - Привет. Что ты здесь делаешь? Впервые блондин не пришел ровно без десяти одиннадцать, не присел на качели в белых тапочках. Сегодня мы встретились в семь часов сорок шесть минут и сидели на одной скамейке. Да и одет он был по-другому. Каждый день менялась лишь футболка, а сейчас он был в шерстяном свитере с двойным воротником и темно-синих порванных джинсах. И без тапочек. В кроссовках. - Ты вчера не пришел. Я волновался, - сказал я и опустил взгляд. Мысли о том, как странно я выгляжу со стороны Егора, вызывали волны страха. Если он спросит, почему я ждал его, я не смогу ему соврать. - Мама прознала о моих прогулках, - усмехнулся парень. – Конец свободе и бунтарству. Я вздрогнул. Хотелось удержать парня, но кто я ему и кто он мне. У нас ведь нет ничего общего. Мы и видимся-то только тут, на площадке. Проводим вместе полчаса. Очень длинные, почти бесконечные полчаса. - Ну, я пойду, - голос Егора прозвучал как-то надтреснуто и сухо. Или мне просто хочется, чтобы ему тоже было не все равно? - Да, - ответил я, подавив мимолетное желание обнять блондина. – Прощай. Я провожал его взглядом до самого подъезда. Я осознавал, что с завтра должен забыть о странном притягательном пареньке с детской площадки, поэтому сейчас упивался последними секундами нашего прощания. Закрылась старая железная дверь подъезда, громких хлопком отделяя меня и мою несостоявшуюся любовь. Грустно. Я уже развернулся к дому, с твердым намереньем выкинуть все произошедшее из головы, как услышал отчаянный крик. - Стас! Я обернулся. Вновь открыв дверь, в проходе стоял вернувшийся Егор и звал меня. Я не смог не подойти. - Что-то случилось? – вежливо спросил я. - Если я захочу упасть, - без предисловий выпалил он, - толкни меня. Я недоуменно замер, пытаясь понять, о чем речь. За это время блондин развернулся и зашел в дом, захлопнув за собой дверь. А я остался стоять с чётким ощущением, что теперь уж точно не смогу выкинуть этого паренька из головы. Дорога домой показалась слишком короткой. На свежем воздухе думается куда лучше, поэтому, прежде чем войти в квартиру, я еще раз обошёл вокруг дома. Двухкомнатная квартира, стабильная работа, приятные знакомства и связи – чем не идеал жизни? Только вот почему кареглазый брюнет в зеркале так несчастно выглядит? Что не устраивает Стаса в этой правильной жизни: без волнений и перемен, без трагедий и скандалов, без огонька? Почему вдруг захотелось свободы и бунтарства, сделать что-то безумное, а потом весело посмеяться над этим с любимым человеком? И почему, черт возьми, этим человеком ему видится Егор? Чтобы избавиться от мыслей, я попытался лечь спать. Но сколько ни ворочался, сон не шел. Попытка почитать книгу тоже не увенчалась успехом: приходилось по три раза перечитывать страницу, чтобы сосредоточиться на смысле. В итоге, я просто лежал и ничего не делал. А когда часы показали без двадцати одиннадцать, схватил куртку и побежал на площадку. И плевать, что Егора там, скорее всего, нет. Пока остается хоть крохотный шанс, я приду. На площадке ожидаемо никого не было. И хоть я знал это, все равно испытал разочарование. Новая абсурдная мысль посетила меня, и я, сам не до конца понимая, что делаю, принялся за каждодневный ритуал. Только со стороны Егора. Я был крупнее блондина, поэтому сидеть на качелях было не слишком удобно. И все равно я качался до пяти минут двенадцатого, потом обошел песочницу и приблизился к двери подъезда. Дальше должна была быть крыша, но открыть железную дверь без ключа я не мог. Опять-таки, сам не знаю почему, но я дернул ее за ручку, и она послушно открылась. А из проема выпал маленький кусок деревяшки, раньше не дававший двери закрыться. А ведь только Егор мог сделать подобное, если ждал меня. До крыши я поднимался мучительно медленно и жутко боялся, что не увижу там парня. Его действительно не оказалось на обычном месте: блондин стоял на самом краю крыши с низко опущенной головой. Нужно было пройти меньше шага, чтобы упасть. Хватило бы легкого дуновения ветра. Или одного толчка. «Если я захочу упасть, толкни меня». Почему-то я был уверен, что Егор хочет упасть. В тот момент у меня не было особых намерений, я действовал инстинктивно. Подошел к нему и толкнул. На себя. Егор испуганно вскрикнул, когда спиной начал падать назад. Я же поймал его и сейчас крепко обнимал. - Стас? – то ли изумленно, то ли даже облегченно спросил блондин. Он был очень холодный; на этот раз без куртки, которая раньше хоть как-то спасала от ветра. - Я толкнул, - тихо сказал я, и от моих слов парень вздрогнул. Я чуть ослабил хватку, успокоившись, чем и воспользовался Егор. Он повернулся ко мне и взглянул прямо в лицо. Теперь была моя очередь вздрагивать: у него были красные, опухшие глаза и очень усталый вид. А еще огромный синяк под глазом. - Ты плакал? – взволнованно спросил я. Блондин отвел взгляд. – Егор! Парень вырвался из моих объятий, правда, к краю больше не подходил, а присел на обычное место у двери. Я с ужасом заметил, что и руки парня покрыты многочисленными синяками и порезами. - Тебя избили? – от моего гневного вопроса парень испуганно дернулся, попытавшись короткими рукавами футболки прикрыть ушибы. Бесполезно. - Егор, кто это? – я встряхнул парня. – Егор! - Заткнись! Не твое дело! – блондина била дрожь, начиналась истерика. Поняв, что такими темпами сделаю только хуже, осторожно обнял паренька. - Извини, я просто волнуюсь. Успокойся, все будет хорошо. Я обещаю. Я чувствовал себя немного глупо, обещая ему, возможно, невыполнимые вещи. Но Егору этого хватило: он как-то резко сдулся, а потом прижался ко мне и заплакал. Я гладил его по голове, шептал какую-то чушь, пытался рассмешить. Он даже улыбнулся пару раз. Мы просидели там не менее часа, прежде чем блондин смущенно поблагодарил меня за помощь и предложил проводить до улицы. Я согласился. Разговор ни о чем во время спуска показал, что парень пришел в себя. Только на выходе я вдруг вспомнил слова Егора: «Мама пропивает все алименты, и, когда заканчиваются запасы, бьет меня от злости.» Неужели...? - Егор, неужели твоя семья..? Он засмеялся: - Разумеется, нет. Говорил же, у меня хорошая семья, - и поняв, что я не до конца верю ему, прибавил, - хватит об этом. - Мы встретимся завтра? – и видя его неуверенный кивок, настойчиво повторил: - Встретимся? Обещаешь? - Обещаю.