Глава 2: Время откровений
6 августа 2022 г., 15:28
Кэйа предложил Тарталье остаться на ночь у него. Тот с радостью согласился, ведь совершенно не хотел идти в свой номер в отеле «Гёте», одновременно с этим представая перед своими подчинёнными в подобном виде.
Кое-как они всё же добрались до квартиры Альбериха и остановились у двери, где Тарталья благоразумно прислонился к стене, чтобы не протереть собой пол. Когда — далеко не с первого раза — дверь всё-таки поддалась, двое мужчин оказались в помещении. В квартире царил мрак, но никому не хотелось сейчас зажигать свет. Кэйа зашёл в спальню и устало опустился на кровать. Чайлд медленно подошёл и сел рядом.
— Давно я так… не напивался, — заметил Тарталья, потирая глаза.
— Аналогично, — произнёс Альберих. — Подожди, я принесу сменную одежду. Наверно, не удобно будет спать в таком специфичном костюме.
— Кто бы говорил, — хрипло рассмеялся Предвестник, окинув его взглядом.
Кэйа вернулся спустя несколько минут, уже переодетый в чёрные свободные шёлковые штаны и такую же, но белую, рубашку, протягивая второй — запасной — комплект Тарталье. Чайлд поблагодарил его, и Альберих ушёл на кухню, чтобы закрыть ранее оставленное открытым окно, и в этот момент услышал грохот и скрип половиц.
— Тарталья, всё в порядке? — крикнул Кэйа с кухни.
— Всё нормально, никому меня не победить… — зачем-то сказали ему, но потом добавили, — кроме моих штанов.
Альберих тихо засмеялся, прикрыв рот ладонью. Да уж, странная ситуация… Но зато будет, о чём потом вспомнить: пьяный в хлам Предвестник Фатуи проиграл сражение с собственными штанами. Хохот накатил с новой силой.
— Я всё слышу! — возмущённо прокричали из комнаты, но в голосе явно слышался смех.
Кэйа вернулся в спальню, наблюдая, как уже переодетый Тарталья сидит на краю постели, задумчиво смотря куда-то в стену.
— Ложись на кровати, я постелю себе на полу, — произнёс Альберих, подходя ближе.
— Негоже прогонять хозяина с его же кровати… давай лучше я на полу, — уверенно претил Тарталья.
— Нет, так не пойдёт… — проговорил Кэйа и задумался на пару секунд. — Она достаточно большая, чтобы лечь вместе, если ты не против, конечно.
— Я слишком пьян, чтобы… быть против, — тихо ответил Тарталья и откинулся на подушки, ложась на самый край.
Альберих опустился на постель с другой стороны, облегчённо выдыхая, когда голова коснулась подушки. Глаза закрылись сразу, но вот сон никак не шёл. Мысли упорно возвращались к Дилюку. Почему именно он? Почему сердце не могло выбрать кого угодно другого или другую. Это несправедливо! Хотя… может, как раз таки наоборот — это то, что он заслужил. Любить того, кто его ненавидит, — подходящее ему наказание. Кэйа знал, что его единственная мечта несбыточна, но в душе всё равно теплилась надежда — маленькая, но отчаянно живучая. Он мечтал лишь об одном — о том, что они наконец смогут нормально поговорить и Дилюк даст ему возможность объясниться, чтобы потом простить и наладить былые отношения. Но увы, маловероятно.
Но если всё же есть ничтожный шанс всё исправить? Кэйа бы ни за что его не упустил. Снова сражаться бок о бок, защищая друг друга, разговаривать обо всём на свете и доверять — ни о чём большем Альберих и мечтать не мог. О его чувствах Дилюк бы никогда не узнал — они лишь навредят и оттолкнут. Кэйа бы упорно молчал, ведь улыбка Рагнвиндра, обращённая к нему, возможность говорить, не боясь ответного молчания, и взгляд любимых алых глаз — как когда-то мягкий и радостный, а не, как сейчас, испепеляющий и презрительный, — всё, что ему нужно для счастья, о большем мечтать запретно. Как же ясно перед глазами стояла картинка: они двое идут на общее задание, разговаривают и шутят, а вокруг лишь лес и звонкий звук их смеха, пугающий с веток незадачливых птичек.
Чем желанней мечты, тем больнее возвращаться в реальность — она падает, словно потолок на голову. Уж лучше бы так оно и было — не пришлось бы страдать, и горькие слёзы не текли бы сейчас по смуглым щекам, прочерчивая дорожки, исчезающие в синих волосах.
Рядом послышался тихий шмыг, словно у Чайлда насморк. Кэйа, быстро смахнув слёзы тыльной стороной ладони, навострился, думая, что ему показалось, но нет — звук повторился.
— Тарталья? — тихо позвал Альберих.
— Что? — спустя пару секунд спросил тот, но голос звучал немного надрывно. — Извини, если разбудил.
— Я не спал. Плохие мысли?
— Угу.
— Ясно, у меня тоже, — признался Кэйа.
— Это всё вино виновато, меня просто немного развезло, — предприняв попытку реанимироваться в чужих глазах, пробормотал Чайлд, — возможно даже не «немного».
— Будем считать так.
— Спасибо, — выдохнул Тарталья едва слышно, но потом добавил: — Как бы там ни было у меня и у тебя, я всё-таки верю, что у нас обоих всё будет хорошо. Я очень хочу в это верить.
— Я тоже, — согласился Кэйа, глубоко тронутый поддержкой и таким доверием со стороны неожиданного «друга» с вражеской стороны, хотя он для Чайлда был, скорее всего, точно такой же находкой. — Спасибо и… спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Вскоре усталость взяла своё, и сознание провалилось в спасительный сон, даривший покой и счастье, позволивший оказаться в своей сокровенной мечте, которой не суждено было стать явью.
❄❄❄
Утро для Кэйи и Тартальи началось ровно в тот момент, когда прозвучал оглушительный стук в дверь, которая даже затряслась от череды ударов. Альберих резко открыл глаз, о чём тут же пожалел. Больно было даже думать, не говоря уже о том, чтобы смотреть на яркий свет. Он больше ни в жизнь столько пить не будет. Что-то ощутимой тяжестью лежало на груди. Всё-таки приоткрыв глаз, Кэйа смог хоть немного сфокусировать взгляд. Что-то с пушистыми рыжими волосами вздрогнуло и немного приподняло голову, и чувство тяжести исчезло. Тарталья. С секунду они просто смотрели перед собой ничего не понимающими взглядами и, осознав собственное положение, резко отлетели друг от друга, одновременно сваливаясь на пол по разные стороны кровати. — Моя голова, — где-то провыл Тарталья, а Кэйа прекрасно понимал, что он не про удар, а про перевернувшийся перед глазами мир, который до сих пор не мог перестать кружиться точно так же, как и у самого Альбериха. Он ничего не сказал и начал медленно подниматься, спустя пару слишком долгих секунд садясь на кровать. С другой стороны Тарталья сделал то же самое, и теперь они смотрели друг на друга, пытаясь осознать, что происходит. Прошедшая ночь пронеслась перед глазами у обоих. Кэйе захотелось взвыть — он столько всего выложил Тарталье, хотя тот, судя по виду, думал о том же, так что сильно переживать не приходилось — он тоже много интересной информации выдал Альбериху. Настойчивый стук в дверь повторился. — Да кого там принесло? — вяло возмутился Кэйа, вставая с кровати, но направляясь не к двери, а на кухню. Спустя минуту он вернулся с двумя флаконами какого-то зелья. Тарталья узнал в нём средство от похмелья. Очень кстати. Альберих отдал один бутылёк Чайлду, а второй тут же осушил сам. Голова начала стремительно проясняться, а тошнота отступила, перестав активно напоминать о том, сколько они вчера выпили. В дверь опять постучали, и она жалобно заскрипела. Ещё чуть-чуть и она сошла бы с петель. Кэйа, обречённо вздохнув, поплёлся открывать, а то новую дверь ставить как-то не особо хотелось. Щёлкнул замок, и Альберих распахнул дверь, тут же чуть не поперхнувшись воздухом: — Дилюк… что ты здесь делаешь? — Это я у тебя должен спрашивать! Какого ты до сих пор здесь, а не в штабе Ордо Фавониус, алкаш? Уже полдень, — прогремел до боли знакомый голос, заставивший Кэйю на миг прижаться к дверному косяку, скривившись от слишком громкого звука. Лучше бы зрение подводило Кэйю. Перед ним стоял Дилюк — злой настолько, что от него почти валил дым, ещё чуть-чуть и он бы к Бездне всё здесь сжёг. Альберих давно не видел его таким, поэтому становилось откровенно страшно. За спиной Рагнвиндра стоял мужчина, которого Кэйа видел впервые, но он тоже с интересом наблюдал за разворачивающейся картиной. Позади послышались шаги — Тарталья тоже выглянул посмотреть, кто же тут так разорался, и резко застыл, встретившись взглядом с тем самым мужчиной. — Ты… — со злостью прошипел Тарталья, и Кэйа тут же упёрся рукой в дверной косяк, перегораживая путь уже, было, рванувшему Чайлду. — Что ты здесь забыл, Чжун Ли? Теперь преследовать меня будешь? Чжун Ли? Альберих уже слышал это имя — вчера. Значит, это был именно тот, о ком говорил Тарталья — тот, кто его предал. Резко стало понятно, почему Чайлд на взводе и рвётся открутить кое-кому голову. — Тарталья, я пришёл просто поговорить, — произнёс мужчина низким бархатным голосом, от которого, впрочем, Чайлда тут же передёрнуло. — Мне казалось, ты уже всё сказал. Тогда, — почти прорычал Предвестник, которого Кэйа удерживал уже за плечи, стараясь предотвратить убийство. — Я могу понять твои чувства… — Да что ты понимаешь, каменное изваяние?! — крыша Тартальи рисковала уехать далеко и надолго, и Чжун Ли уже дёрнулся в его сторону, чтобы остановить возможное превращение, как Чайлд резко успокоился, перестав вырываться из хватки капитана кавалерии, и, опустив голову, заметно тише произнёс: — Как будто ты можешь хоть что-то чувствовать. И ушёл вглубь квартиры, чтобы, судя по звуку, переодеться в свою одежду. — Дилюк, зачем ты здесь? Сомневаюсь, что тебе захотелось поработать моим личным будильником, — всё так же стоя в дверном проёме, поинтересовался Кэйа у Рагнвиндра, от которого так и веяло жаром. Альберих откровенно не понимал, чем он мог успеть его разозлить. — Бурная была ночка, да? — неожиданно спросил Дилюк, кивком головы указав внутрь квартиры, и Кэйю словно на Драконий хребет выкинули от его слов. Вот, значит, как. Обида и злость накрыли с головой — теперь уже он едва сдерживался, чтобы не броситься ни на кого с кулаками. — Очень, — вдруг встрял, судя по голосу, не менее оскорблённый Чайлд, появившийся за его спиной, — настолько бурная, что лично я впервые за полгода выспался и… — Тарталья… — едва слышно, неожиданно севшим голосом перебил его Альберих так, что Предвестник резко замолчал больше не из-за того, что его намеренно прервали, а из-за состояния Кэйи, руки которого заметно тряслись. Чайлд вздохнул, немного не понимая, что это за человек такой, которому позволено было так говорить с Альберихом. Судя по всему, явно не друг. Но вот кто? Тарталья наклонился к самому уху Кэйи и тихо прошептал: — Спасибо тебе за всё. Если понадоблюсь, думаю, сможешь найти меня в «Гёте». Надеюсь, ещё увидимся, а сейчас мне нужно идти. Кэйа кивнул, и Тарталья, бросив злой взгляд на стоящего у стены непонятно что забывшего в Мондштадте консультанта «Ваншэн», стремительно направился прочь. Чжун Ли, вздохнув, последовал за ним, стараясь не упустить из виду. — Тебе ещё не надоело? — едва слышно спросил Кэйа, таки подняв взгляд на Дилюка, который выглядел немного опешившим от такого внезапного вопроса. — А вот мне надоело! Особенно твои беспочвенные нападки. Я никогда не делал ничего из того, что обо мне говорят в этих грязных слухах! И пусть гнев Селестии обрушится на мою голову, если я вру, но, если хочешь знать — я даже ни с кем ни разу не целовался, не говоря уже о чём-то другом! Думаешь, меня никак не задевают твои слова? Ошибаешься. Да, я даже больше, чем просто виноват перед тобой, но… хватит использовать меня как отбивную, когда тебе не на ком выместить злость! Кэйа переводил дыхание, смотря в пол, а Дилюк видел, как от его руки, сжимающей дверной косяк, начал расползаться иней, витиеватым узором расцветая на дереве. Вдруг Альберих резко поднял на него взгляд — горящий и обиженный. — Зачем ты здесь? Чтобы лишний раз напомнить мне, чем я являюсь? Каэнриец, предатель, не достойный жизни, «портовая шлюха». Что-то ещё? Я ничего не забыл? Шрамы, оставленные тобой в тот самый день, болят до сих пор и ежедневно напоминают мне обо всём произошедшем. Не волнуйся, можешь не утруждать себя личными словесными напоминаниями, — Кэйа понимал, что уже себя не контролирует и говорит то, чего не стоит, но уже не мог остановиться, именно сейчас чувствовал эту острую потребность высказаться, избавиться от боли, огромной тяжестью лежащей на сердце и отравляющей мысли. Он хотел сказать хоть что-то, чтобы Дилюк наконец понял, что он чувствует. Пустой нечитаемый взгляд Кэйи был устремлён даже не на самого Рагнвиндра, а, казалось, куда-то сквозь него. — Ты всё это время так желал избавиться от меня, а я всё мельтешил и мельтешил перед твоими глазами, — всё говорил Альберих. — Но сейчас у меня уже не осталось сил продолжать эту игру. Ты победил. Тебя всегда бесит, злит до ужаса, что я играю на публику, веду себя, по твоему мнению, неподобающе… Так смотри теперь! У меня нет сил держать образ. Неожиданно, правда? Впервые тебе ответил не какой-нибудь приторной фразой — аж сам в шоке. Всё, это финальная точка. Не хочу больше страдать мазохизмом. Я впредь не появлюсь там, где ты, и не волнуйся, не буду «позорить таверну своим присутствием». А теперь, прошу меня простить, в штабе и вправду меня уже заждались. Кэйа захлопнул дверь перед носом ошеломлённого Дилюка. Спустя пару минут он вышел, а Рагнвиндр всё стоял на том же месте, но Альберих даже не поднял на него взгляд, запер квартиру и прошёл мимо.❄❄❄
Натянув на лицо рядовую обворожительную улыбку, Кэйа направился в сторону штаба, стараясь скрыть дрожь в сжатых в кулаки пальцах. Оказавшись у двери в кабинет действующего магистра, капитан постучал, тут же получив разрешение войти. Джинн сидела за столом, внимательно читая какие-то бумаги. Она подняла взгляд на вошедшего. — Кэйа, что-то случилось? — тут же спросила она, пронзительным взглядом буравя Альбериха. — Нет, магистр Джинн, всё в порядке. Прошу прощения, если заставил вас волноваться, — тут же произнёс Кэйа, чувствуя, что его до сих пор трясёт от плохо сдерживаемой обиды. — Объяснительная будет на вашем столе через пару минут и… — Не стоит, — перебила Джинн, замечая, что Альберих сам не свой. — Ты и так работаешь на износ — не брал отгулов уже как минимум года три. Может, тебе взять отпуск на пару недель? — В этом нет необходимости, — заверил Кэйа, постепенно успокаивая бушующий внутри ураган эмоций. — У меня есть время на отдых, сейчас же время для работы. Каково будет поручение? Джинн немного растерялась, но вспомнила, что она только что читала о просьбе одного торговца из Спрингвейла: необходимо было доставить ценные бумаги в Мондштадт. Легко, но долго — именно то, что нужно явно взволнованному или расстроенному чем-то капитану, которому не помешало бы проветриться. Не глядя, Джинн передала ему верхнее лежащее на столе письмо с просьбой. Кэйа, кивнув, покинул кабинет.❄❄❄
— Тарталья, прошу, остановись, — носясь чуть ли не по всему Мондштадту за разозлённым Предвестником, таки произнёс Чжун Ли, парой быстрых шагов нагнав его, и, схватив за руку, не позволил уйти. — Да что тебе от меня нужно?! — обернувшись, прорычал Тарталья. — Мне казалось, ты уже получил, что хотел. — Я хочу просто поговорить, — тихо ответил Чжун Ли, так и не опустив его руки. — Дай мне объясниться. Лишь пару минут. И после, если захочешь, я больше никогда не появлюсь в твоей жизни. — Заманчивое предложение. Пара минут твоей болтовни и взамен целая жизнь без лицезрения твоей лживой физиономии, — Тарталья не упустил шанс поиздеваться, с неким удовольствием замечая, что во взгляде Чжун Ли на мгновение мелькнуло что-то, напоминающее отчаяние. — Я согласен. Тарталья направился в узкий безлюдный переулок, находившийся поблизости. Он слышал, что Чжун Ли идёт за ним. Дойдя практически до тупика, Чайлд остановился и облокотился спиной о стену, буравя взглядом Моракса, который встал напротив него в паре метров. Чжун Ли молчал, смотря на Тарталью немного загнанным взглядом, чем, впрочем, Чайлд немного наслаждался — не только же ему страдать. Хотя всё-таки было не совсем понятно, зачем Моракс проделал весь этот путь до Мондштадта. Ради пары минут беседы? Что-то очень сомнительно, хотя всё зависело от того, что именно он хотел сказать. Тарталье даже стало немного любопытно, но Чжун Ли продолжал молчать. Чайлд заметил сжатые в кулаки пальцы — маловероятно, что от злости, а значит — от волнения. Странно. — Ты собирался поговорить, — раздражённо напомнил Тарталья, сложив руки на груди. — Что же ты молчишь? Я внимательно слушаю. Говори уже то, что хотел, и на этом закончим наше знакомство. Ему не хотелось подобное произносить, тем более таким тоном, но иначе чувства внутри не убить. Тарталья ощущал острое желание подойти и обнять его, словно защитить от своих же грубых слов, но нельзя. Для Моракса он — только пешка в игре на достижение необходимой цели. И сейчас чем жёстче Чайлд поступит с Чжун Ли, тем проще ему будет добить собственное глупое сердце. — Я… — голос Чжун Ли дрогнул, и он, не выдержав, опустил взгляд. — Я не мог тебе ничего рассказать. Ни о том, что я Архонт, ни про договор с Царицей. В контракте было несколько пунктов, касающихся лично тебя. Просто пойми меня — я никак не мог обойти его, ведь я же и есть Бог Контрактов. Хотя уже нет. Прости, я правда… могу понять, что ты чувствуешь. Я виноват перед тобой, но… Клянусь, всё остальное было правдой! Я был честен с тобой. Тарталья удивлённым взглядом смотрел на Чжун Ли и не узнавал его — тот нервничал, причём так, что любой бы заметил: глаза смотрели на что угодно, но только не на Чайлда, руки тряслись, а плечи вздымались явно чаще, чем при спокойном дыхании. Тарталья всем свои существом хотел оказаться рядом. Первые и сжигающие все доводы разума эмоции уже давно стихли. Раз Чжун Ли был связан по рукам и ногам этим контрактом, столь ли много вины лежало на нём? Нет. Вот и весь ответ. В раненом сердце загорелась надежда — почти призрачная, но оплетающая душу полностью. Чайлд усмехнулся. Не вышло добить, ведь нежность затапливала сердце всё больше. Чжун Ли приехал сюда ради него. Только сейчас Тарталья заметил, как его усмешка повлияла на Моракса. Тот отступил на шаг и посмотрел, как загнанный в угол котёнок. Казалось, его глаза стали влажными. Его взгляд метался из стороны в сторону, а потом резко остановился на Тарталье. Секунда — и он согнулся, схватившись за сердце. В этот миг Чайлд не думал — он резко бросился к нему, тут же прижимая к себе: — Чжун Ли, что с тобой? — Тарталья чувствовал, как тот, дрожа всем телом, ещё ближе льнёт к нему, всё так же рвано дыша. Моракс уткнулся ему в плечо и только после этого едва слышно заговорил: — Человеческое сердце так много чувствует. Я не понимаю… Мне кажется, я не выдержу. Я скучаю по нашим разговорам, я хочу вернуть время вспять, чтобы опять оказаться рядом с тобой на лавочке, беседуя о чём-то столь не важном на самом-то деле. Я постоянно желаю прикоснуться к тебе, снова услышать твой голос. Там, в Банке Северного Королевства, когда ты ушёл, я думал, что умру. Эмоций было слишком много, чтобы я мог хотя бы в них разобраться. В груди всё время болело, пока тебя не было рядом… — А сейчас болит? — тихо спросил Тарталья. — Ещё сильнее. — Тогда лечи мной своё человеческое сердце, — шепотом произнёс Чайлд, медленно поглаживая Моракса по голове и спине в попытке успокоить. Тот вздрогнул и ещё крепче стиснул его рёбра, почти до боли, но Тарталья ничего ему не сказал. Вскоре Чайлд отстранился, вынуждая Моракса отнять голову от его плеча. Тарталья удивлённым взглядом наблюдал, как пара кристальных капель стекает по его щекам: — Чжун Ли? — Что? — тот совершенно не понимал, почему Предвестник так на него смотрит. Он не замечает. Чайлд, мягко улыбнувшись, стянул перчатки, отбросив их куда-то в сторону, и осторожно прикоснулся ладонями к его лицу, большими пальцами стирая дорожки от слёз. После этого жеста во взгляде Чжун Ли мелькнуло понимание. Он только сейчас начал осознавать, что всё это время плакал. — Тарталья… — Аякс, — перебил Предвестник, — я хочу, чтобы ты называл меня настоящим именем, мой любимый Архонт, который слишком много времени провёл со своими бездушными контрактами и удивительно, что именно из-за меня, вновь научился чувствовать. Я люблю тебя. Аякс, не дав Чжун Ли опомниться, притянул его к себе и накрыл его губы своими. Моракс вздрогнул, но сразу же расслабился в крепких объятиях, отвечая на поцелуй и утопая в нежности к любимому человеку. — Аякс… — пытаясь восстановить дыхание, произнёс Чжун Ли, отстранившись, — я, кажется… тоже тебя люблю. Тарталья рассмеялся и притянул его к себе для нового поцелуя, после которого дыхание было к Бездне сбито у обоих. — С этого момента и впредь, — проговорил Аякс, — я хочу, чтобы между нами не было никаких тайн, особенно настолько грандиозных. Чжун Ли кивнул: — Тогда я должен тебе кое в чём признаться. — В чём же? — Вчера, когда вы с сэром Кэйей были в таверне «Доля Ангелов», я и мастер Дилюк сидели за соседним с вами столиком. Мы всё слышали. Прости меня. Глаза Тартальи округлились, но через пару секунд он разразился диким хохотом. Когда он таки успокоился, единственным, что он смог произнести, было: — Уже не важно.
