Глава 4: Закат в тонах открытых ран
19 августа 2022 г., 14:49
— То есть вы утверждаете, что из-за вашего «плохого предчувствия» мы должны немедленно броситься на поиски сэра Кэйи? — мастер Дилюк был настроен весьма скептически, пронзительным взглядом алых глаз одаривая Предвестника и его спутника, которые заявились на винокурню.
Они вот уже минут пятнадцать пытались уговорить его выяснить местоположение Альбериха. Как бы Рагнвиндр не был осмотрителен в плане Предвестника, тот и вправду выглядел обеспокоенным. Это настораживало, но всё же не было никаких причин для волнения. Уж капитан-то Ордо Фавониус, наверное, в состоянии справиться со своим заданием. Или там все ни на что не годны?
От этой мысли на душе почему-то стало мерзко. Нет, Кэйа способен на многое — и даже большее. Дилюк как никто другой это знал.
Громыхнула дверь — и на пороге «Рассвета» оказалась взволнованная Лиза, из-за спины которой выглядывали Люмин и Паймон. Вот сейчас Рагнвиндр всерьёз занервничал.
— Что случилось? — не поприветствовав гостей, тут же спросил он, переводя взгляд с одной на другую.
— Кэйа, — единственное, что выдала Лиза, пытаясь отдышаться — видимо, им пришлось бежать. Спустя пару секунд она продолжила: — Джинн случайно отправила его не на то задание. Он сейчас на Драконьем хребте на миссии по зачистке округи Дворца погребённой столицы от монстров.
— Но это явно не для одного человека… — ошарашенно произнёс Дилюк, чувствуя, что спокойствие помахало ему ручкой и улетело на Пик Буревестника, вероятно, чтобы с него и сброситься. — Да и как вообще можно было отправить на «не то» задание?
— Джинн перепутала письма, — смутившись, объяснила Лиза.
— Тарталья? — неожиданно прозвучал голос Люмин, в упор смотревшей на Предвестника.
— Привет, Путешественница, — показалось, даже как-то тепло произнёс он, когда на него налетел белый ураганчик, чтобы непременно задушить в объятиях. — Люмин, мне дышать нечем…
Когда Чайлд начал подозрительно кряхтеть, Люмин всё-таки выпустила его из объятий, и пришёл черёд Чжун Ли, стоявшего рядом и явно старавшегося слиться с окружающей обстановкой, прикинувшись элементом интерьера.
— А что ты тут делаешь? — вопила Паймон, обращаясь к Тарталье. — Да и вообще! Ты чего руки распускаешь? Не позволю трогать мою подругу!
И она налетела на Чайлда с кулачками, пытаясь ударить его по голове, но он, вытянув вперёд руку, положил ладонь ей на лоб так, что Паймон брыкалась в воздухе, пытаясь достать до него ручками, но не получалось.
— И тебе привет, летающая консерва, — улыбнулся с видом победителя Тарталья.
— Ты с ними знакома? — удивилась Лиза, наблюдая, как Люмин чуть более сдержанно здоровается с неизвестным ей мужчиной, одетым довольно официально — если не сказать старомодно.
— Да, — замялась девушка, — была одна весёлая история. В Ли Юэ.
— Очень, конечно, интересно и занимательно, — резко обратил на себя внимание Дилюк. — Но нам нужно вытаскивать Кэйю.
— Мы отправимся с вами, — уверенно заявил Чжун Ли.
Лиза подошла к Дилюку и тихо прошептала ему на ухо:
— Нельзя вмешивать Фатуи в дела Мондштадта.
— Не Фатуи, а только Предвестника, — в полный голос ответил ей Рагнвиндр, заставив Минчи вздрогнуть, — который и так вмешан в очень интересную, связывающую нас четверых историю сильнее, чем ты думаешь. К тому же они первые заявились ко мне с просьбой найти Кэйю. Так что идёмте — нельзя терять время.
❄❄❄
Больно — так, что не вздохнуть, так, что слёзы уже бесконтрольно льются из глаз, смешиваясь с кровью на смуглом лице, и остаётся лишь молить Архонтов, чтобы эти муки скорее прекратились. Голова гудела после удара, а позвоночник пронзало резкой болью по той же причине. Кэйа распахнул зажмуренный от мук глаз. Кровавые краски заката окропили лазурное небо над Тейватом. Красиво. Именно то, что хочется увидеть перед смертью. Солнце пылало прощальным огнём, опускаясь за горизонт. Ещё мгновение — и казалось, из его пламени взлетит огромный феникс, устремляясь к рыцарю и испепеляя его дотла. Сейчас Кэйа был бы благодарен за это. Фея всё так же висела рядом, но её тепло уже не могло согреть тело, которое вскоре покинет измученная душа. Хотелось закричать: «Нет, я не хочу умирать!» — но сил не было, их едва хватало, чтобы заставлять себя вдыхать воздух. Сейчас тёплое создание больше грело душу, а не тело — мыслью, что он не уйдёт, будучи в холодном одиночестве в окружении равнодушных скал. Неожиданная мысль пронзила сознание, которое так и клонило в сон. Пусть его никто не услышит — пускай он его не услышит, но ему необходимо это сказать — плевать, что в пустоту. — Барбатос… — голос хрипел и звучал слабо, но Кэйа продолжал говорить, чувствуя, что слова отдаются болью в груди, — Архонт Ветра и Свободы… сейчас, умирая, я умоляю лишь об одном… Пусть твои великие ветра́ донесут мои слова до человека, которого я люблю. Пожалуйста, пусть Дилюк меня услышит…❄❄❄
Все быстро покинули винокурню, но стоило Рагнвиндру ступить за порог, как он резко замер. Ветер усилился, развевая алые волосы. Знакомый голос звал, неустанно повторяя его имя. Дилюк обернулся, крутя головой из стороны в сторону, не понимая, откуда доносится звук. Тихий голос Кэйи звучал отовсюду, почти сливаясь с шёпотом ветра, гуляющего среди листвы. — Люк, — детское прозвище, с которым связано столько тёплых воспоминаний, ножом резануло по сердцу. Некогда звонкий голос Кэйи сейчас звучал тихо и надрывно, — скорее всего, мы больше не увидимся… Сомневаюсь, что я смогу пережить сегодняшний день, поэтому, даже если ты не услышишь, хочу сказать тебе кое-что, пока у меня ещё остались силы. Прости меня. Знаю, что не заслуживаю твоего прощения, но… пусть это станет моей последней просьбой — спустя месяцы или даже годы постарайся меня простить. О большем не прошу… Хотя бы сейчас я всё-таки должен объясниться: я не предавал тебя. Никогда. Хоть я и каэнриец, но… я верен Мондштадту, я верен тебе. Мне жаль, что мы отдалились друг от друга. Я отдал бы всё, чтобы вернуть былые дни, полные понимания и доверия. Но сейчас мы там, где есть… Ты, наверное, на винокурне или опять спасаешь простых людей, а я… готовлюсь уйти навсегда. Думаю, мне не долго осталось… уже не чувствую ног, да и боль куда-то ушла. Мне холодно и так страшно… Страшно умирать одному, когда рядом только фея. Страшно понимать, что так и не успел с тобой поговорить, не успел обнять, ещё раз коснуться… Я ведь люблю тебя, Дилюк, с самого детства люблю. Знаешь, я делал это специально… Шёл туда, где ты, провоцировал на какой-никакой разговор, лишь бы просто услышать твой голос. Люблю… До разрывающегося сердца, когда наша очередная ссора перерастает в драку на мечах, до едва сдерживаемых слёз после, до раздирающего горло крика где-нибудь в поле на одиночном задании — там, где никто и никогда бы этого не услышал… Селестия, как же я жалок. Но всё же, как бы мне ни было больно, я бы всё равно оставил бы всё так, как есть, лишь бы знать, что с тобой всё в порядке. С самого детства и до сих пор это чувство не покидает меня — оно всегда было со мной, и, что бы ты ни говорил и ни делал, моя любовь не угасала и, клянусь, не угаснет. Люблю — так сильно, как только могу… А теперь… Прощай. И будь счастлив вопреки всему и всем. Одинокая слеза скатилась по щеке того, кто этого даже и не заметил, смотря в пустоту и чувствуя, как разрывается сердце. — Дилюк, — испугалась Лиза, дотрагиваясь до его плеча, заставляя очнуться, — что случилось? — Он умирает, — Минчи не узнавала голоса Рагнвиндра — настолько тихо он звучал. — Мы можем переместиться через точки телепортации, — испуганно проговорила Люмин, не понимающая, почему Дилюк застыл без движения на несколько минут, — тут недалеко. Мы переместимся к той, что расположена у Дерева Вечной Мерзлоты, а там пройдём по пути Кэйи и точно его найдём. — Быстрее, — единственное, что сказал Дилюк прежде, чем сорваться с места. Остальные едва успевали за ним. И лишь Чжун Ли бросил взгляд в сторону деревьев, за одним из которых тихо заливался слезами Венти.❄❄❄
Драконий хребет встретил путников лютым холодом и темнотой, где было хоть что-то видно только благодаря немногочисленным кострам и фонарям. Дилюк сразу же обнажил меч. Волчья Погибель, объятая пламенем, пылала как факел в его руках. Они направились по Укрытой снегом тропе. И пока путники не замечали никаких следов драки, они почти бежали, быстро преодолев расстояние до поворота к Дворцу погребённой столицы. И там их ждал ужас. Снег, усыпанный стрелами и повсюду залитый кровью, воздух, в котором так и витал запах смерти, ледяные пики, торчащие из земли и своим существованием намекающие на то, что здесь был лавачурл. На одном из шипов была кровь. — Давайте успокоимся, может, это кровь не Кэйи, — тихо произнесла напуганная зрелищем Паймон: тут была не драка — тут была бойня. Дилюк, чей взгляд упал на что-то, одиноко валяющееся у подножия скалы, подошёл ближе и поднял, показывая всем остальным. — Это кровь Кэйи, — его дрогнувший голос звучал как приговор, когда все увидели в его руках чёрную повязку для глаза. Послышался рык — и откуда ни возьмись на путников устремился митачурл с ледяным щитом и с десяток хиличурлов во главе с двумя шамачурлами. Дилюк, объятый злостью и отчаянием, с одного удара разбил щит, но тут позади раздался лязг металла и митачурла от него отбросила огромная фигура, ростом под три с половиной метра. — Этого я беру на себя, — низким рокочущим голосом произнесло нечто, и Дилюк запоздало понял, что это Предвестник, но тут же пришёл в себя, начиная отбивать удары хиличурлов, боковым зрением замечая, как Чжун Ли, разделываясь с шамачурлами Покорителем Вихря, призвал огромный метеор, который за раз снёс половину хиличурлов, обращая их в пыль. Лиза же и Люмин с Паймон даже не успели ничего сделать, как через пару мгновений от врагов не осталось и следа. Предвестник принял человеческий облик, тяжело дыша и указывая в сторону монумента. — Кэйа там! — воскликнул Тарталья. — У статуи Архонта. Дилюк сорвался с места, замечая свет в указанном Чайлдом направлении — у монумента зависла фея. Все последовали за ним. Рагнвиндр первый вбежал на каменную платформу, на которой стояла статуя, замирая на месте от увиденной картины. Фея тут же отлетела в сторону, заметя пришедших. Дилюк был в ужасе. Лицо Кэйи наполовину залила кровь, и она же тонкими струйками до сих пор стекала с груди, где зияли четыре огромных рваных раны, явно оставленные когтями лавачурла. Всё подножие статуи под Альберихом было залито кровью, медленно капающей со скалы вниз. Чжун Ли резко опустился по другую сторону от рыцаря. — Он ещё жив, но едва дышит, — тихо произнёс он. Дилюк заставил себя очнуться и, кинув свой меч Чжун Ли, осторожно поднял Кэйю на руки, чувствуя, что ткань на груди начинает пропитываться кровью — на боку у Альбериха была ещё одна рана. Рагнвиндр заглянул ему в лицо, сейчас выглядящее столь пугающе безжизненно с закрытыми глазами и побелевшей кожей. Держа его на руках, Дилюк едва ощущал его дыхание — неровное, поверхностное, но прекрасно чувствовал, насколько тот холодный. Люмин прикоснулась к его плечу, и всё вокруг заполонил яркий белый свет, перенося путников на винокурню «Рассвет», куда уже были вызваны Барбара и Сахароза. Лишь бы успеть.
