Ледяные осколки в пылающих сердцах

      Вокруг тьма — тяжёлая, удушающая, мешающая глубоко вздохнуть. Только она — и ничего больше. Мрак окутывал болью и страхом, которые словно уже вечными спутниками следовали по пятам. Сознание возвращалось урывками, но лучше бы не прояснялось вовсе.       Хотелось кричать — так, чтобы содрать горло, так, чтобы громкость соответствовала тем мучениям, что он испытывал. Но боль сковывала, пламенем агонии опутывая тело. Каждый рваный вздох давался с трудом.       Казалось, рядом кто-то говорил. Он не мог различить голоса через непрерывающийся гул в ушах. Хотелось пошевелиться, дать знак, что он здесь, что ещё дышит — но сил не было, а боль только усиливалась. Невыносимо. — Братик Кэйа плачет, — неожиданно совсем близко к нему прозвучал тоненький детский голосок, пробившийся сквозь гул. Кли. Должно быть, она стояла рядом.       Он плачет? Кэйа не чувствовал — за всей той болью было сложно ощутить что-либо ещё. Мужчина попытался открыть глаза — так ярко, что режет, и за этим светом не видно абсолютно ничего, но он продолжал держать их открытыми.       Из-за слёз всё перед глазами плыло, и Кэйа смог различить лишь кого-то с волосами цвета пламени, склонившегося над ним. Дилюк. Здесь, рядом — так близко, что только руку протянуть и тут же коснёшься. Он попытался. Рука, приподнявшись на пару сантиметров, задрожала и рухнула обратно на постель. — Б-боль… но… — почти одними губами произнёс Кэйа, чувствуя, что каждый даже самый тихий звук отдаётся резью в лёгких и сухом горле.       Пламя резко исчезло из поля зрения, и рука инстинктивно дёрнулась следом. Нет, Люк, не уходи, только не сейчас. Вдруг его пальцев коснулись чужие — намного меньше и нежнее. — Дядя Дилюк сейчас вернётся, — всхлипнув, проговорила Кли и обняла его предплечье, утыкаясь носом в правое плечо.       Кэйа хотел поднять левую руку и потрепать малышку по голове, попытаться успокоить, но понял, что мышцы его совершенно не слушаются и даже такая простая задача сейчас попросту невыполнима.       Словно издалека донёсся звук распахнувшейся двери. Сморгнув слёзы, Кэйа таки смог разглядеть вошедших — это были Дилюк и Лиза, которая несла в руках какую-то пиалу, сильно пахнущую травами.       Дилюк, ничего не говоря и даже не смотря на Альбериха, поднял Кли на руки, заставив её отлепиться от него. Лиза села рядом на кровать. — Наконец-то очнулся, несносный ты рыцарь, — проворчала девушка, но в её голосе было больше волнения, нежели злости. — Это снимет боль.       И приподняв его голову, она практически влила в него весь отвар из принесённой пиалы. Он терпкой горечью стекал по горлу, но почти мгновенно начинал приносить облегчение — резь в лёгких постепенно утихала. Голова вновь коснулась подушки, и только сейчас Кэйа почувствовал повязку — видимо, тогда он хорошо приложился затылком об скалу. — Кли, малышка, пойдём со мной, — проворковала Лиза, — дяде Дилюку и братику Кэйе нужно поговорить.       Девочка нехотя слезла с коленей сидящего в кресле Рагнвиндра и, ухватив Минчи за руку, сама утащила её из комнаты. Дилюк остался сидеть неподвижно, устремив свой нечитаемый взгляд поверх головы Кэйи, словно внимательно рассматривая изголовье кровати. Его лицо не выражало никаких эмоций — оно просто было воплощением усталости. Под глазами залегли тени, скулы заострились — складывалось впечатление, будто мужчина не спал несколько ночей.       Кэйа осмотрелся: слишком знакомой казалась обстановка. Он явно был на винокурне, но только потом понял, что ко всему прочему ещё и находится в некогда своей собственной комнате. Альберих перевёл взгляд на поднявшегося из кресла Дилюка. Так некстати вспомнилась их последняя встреча. — Прости меня… — через силу произнёс Кэйа, но знал, что просто обязан это сказать, — я наговорил тогда лишнего и… извини, что накричал. Прости, что сейчас доставляю тебе столько хлопот. Как только смогу, я сразу же покину винокурню.       Дилюк ничего не ответил, но, казалось, он немного скривился от произнесённых Альберихом слов. Рагнвиндр медленно подошёл к кровати, вставая сбоку — прямо около Кэйи, который упорно пытался разглядеть хоть одну эмоцию на его лице. Безуспешно.       Дилюк печально вздохнул, теперь смотря не куда-то, а прямо в глаза Альбериху. Кэйа, чувствуя себя неуютно под таким взглядом, уже хотел, было, что-то сказать, отшутиться больше по привычке, чем намеренно, как слова резко застряли в горле именно в тот момент, когда Дилюк с глухим стуком рухнул на колени перед кроватью, утыкаясь лбом куда-то в сгиб локтя Кэйи. — Дилюк, что ты..? — Замолчи, — тут же прервал Альбериха низкий раздражённый голос, и тот, вздрогнув, предпочёл внять этой «просьбе». Спустя пару минут Дилюк заговорил, но совершенно другим голосом — тихо и немного печально, вмиг растеряв запал злости. — Зачем ты туда сунулся, придурок? Знал же, что это далеко не одиночное задание. Архонты, как же я волновался… впрочем, это не важно. Я рад, что ты жив. И ещё… Что бы ты там только что ни вякнул, выпускать тебя с винокурни, пока ты полностью не поправишься, я не намерен.       Воцарилась тишина, и спустя несколько секунд Кэйа почувствовал, как пальцев коснулись чужие, медленно переплетаясь с его собственными. Он замер, затаив дыхание, ощущая тепло ладони Дилюка.       Нельзя так поступать с тем, кого ненавидишь. Нельзя говорить такое и касаться, словно тебе не всё равно. Как мне потом жить, помня такие твои прикосновения?       Дилюк осторожно выпутал пальцы и поднялся, садясь рядом на кровати. Его взгляд был как никогда мягок, и Кэйа почувствовал, как сжимается сердце. Рагнвиндр с какой-то особой внимательностью вглядывался в его глаза, словно стараясь что-то прочитать во взгляде. И будто бы найдя то, что искал, он осторожно положил ладонь на щёку забывшего, как дышать, Кэйи, мягко огладив скулу большим пальцем.       Смотря в рубиновые глаза, в которых сейчас плясало мягкое и согревающее пламя, а не, как всегда, испепеляющее, Кэйа не выдержал.       Поддавшись минутной слабости, он прикрыл глаза и сильнее прижался к тёплой ладони Дилюка, пахнущей теми самыми горькими целебными травами. Тот вздрогнул всем телом, и Альберих это почувствовал, но не придал особого значения и так и не открыл глаза.       Когда ему всё-таки пришлось это сделать, лицо Дилюка оказалось непозволительно близко с его собственным. Кэйа шумно сглотнул. Рагнвиндр слегка усмехнулся и на миг осторожно прислонился лбом ко лбу Альбериха, после чего оставил короткий поцелуй на его виске — аккурат под повязкой.       За дверью послышались шаги. Кэйа вздрогнул, а Дилюк в мгновение ока оказался на другом краю комнаты, спасая свою репутацию хронически мрачного человека. Альберих же задыхался от щемящей сердце нежности, понимая, что уже никогда не сможет забыть этого момента. Они встретились глазами, и Кэйе на миг показалось, что он важен для Дилюка как никто другой.       Спустя пару секунд дверь медленно отворилась, впуская в комнату Одиннадцатого Предвестника и Чжун Ли. — Альберих, ну ты умеешь, конечно, заставить понервничать, — всплеснув руками, произнёс Чайлд, подходя ближе, его же спутник, кивнув в знак приветствия, чинной походкой направился к Дилюку. — Тарталья, неужели тебе не безразлична судьба какого-то рыцаря из Мондштадта, с которым ты знаком от силы день? — хотелось добавить в голос привычную нотку иронии и лёгкого фарса, но выходило из рук вон плохо.       Чайлд усмехнулся, замечая эти заведомо провальные попытки Кэйи вернуть былую маску. Он наклонился ближе и тихо прошептал, чтобы слышал лишь Альберих: — Должна быть безразлична, но этот рыцарь знает то, что не знает больше никто, и взаправду заставил меня беспокоиться.       Тарталья выпрямился и потрепал Кэйю по голове. Альбериху захотелось уйти от этого бесцеремонного и нагло вторгающегося в его личное пространство прикосновения, но этот жест внезапно показался ему… дружеским? От неожиданности он замер, позволив Тарталье подобную дерзость.       У противоположной стены стоял Рагнвиндр, взглядом, полным праведного гнева, наблюдая за действиями этого обнаглевшего Фатуи. — Не будьте столь суровы, мастер Дилюк, — мягко проговорил Чжун Ли, стоящий рядом, — ничего плохого Тарталья ему не сделает. Быть немного затисканным — самое страшное, что может ему грозить. — Давно хотел кое-что спросить, — попытавшись сделать более миролюбивое выражение лица, произнёс Дилюк. — Не поймите меня неправильно, но всё же почему вы до сих пор здесь, в Мондштадте? — Нам не всё равно, — просто ответил Чжун Ли, бросив тёплый взгляд на Чайлда. — Ему не безразлична судьба того, кому он по непонятным даже ему причинам решил открыться — пусть и случайно, но явно не ошибочно. Мне же не всё равно на вас. Мы встретились по воле случая на улице Мондштадта, но именно благодаря вашему приглашению я оказался в «Доле Ангелов» и услышал то, что, видимо, должен был услышать. Но так же я видел вашу реакцию на откровение сэра Кэйи, и она была красноречивее любых слов. Мой вам совет, мастер Дилюк, не повторяйте моих ошибок — не тяните до того момента, когда уже может быть поздно что-либо исправить. Вовремя сказанные слова способны спасти душу.       Дилюк ничего не ответил — лишь перевёл взгляд на Кэйю, который, словно почувствовав, посмотрел на него. Рагнвиндр медленно кивнул, на миг прикрыв глаза, на что Чжун Ли слегка улыбнулся.       Внезапно тишину и уютную, несмотря на присутствие Предвестника, атмосферу прервал шум распахнувшейся двери. Дилюк медленно перевёл взгляд на нежданно-негаданно ворвавшегося в комнату Венти, который в упор не видел обращённых на него алых глаз, отражающих желание убивать. За спиной барда возникла запыхавшаяся Аделинда. — Господин Дилюк, прошу прощения, я не смогла его остановить, — пытаясь отдышаться, произнесла главная горничная. — Всё хорошо, Аделинда, не волнуйся, — поспешил успокоить её Рагнвиндр. — Ничего страшного.       Горничная, кивнув, бросила взгляд на очнувшегося Кэйю и улыбнулась, скрываясь из виду. — Сэр Кэйа, — Венти подлетел к кровати почти со слезами на глазах, вынуждая Тарталью отступить назад. — Мне нужно с вами поговорить. — Венти, возможно, этот разговор может немного подождать, сэру Кэйе нужен отдых, — прозвучал как никогда твёрдый голос Дилюка, вынуждая барда обернуться и застыть от неожиданности.       Консультант «Ваншэн» смотрел на бродячего музыканта, Венти смотрел на Чжун Ли — искра, буря… — МОРАКС?!       Лёгкое движение рукой — и из пола под бардом внезапно появилась гео колонна и придала ему ускорения, благодаря чему Венти и вылетел в мгновенно распахнутое Тартальей окно. Колонна тут же исчезла, а барда словно и вовсе здесь не было. Воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь скрежетом шестерёнок в головах Дилюка и Кэйи.       Спустя несколько показавшихся слишком долгими секунд Альберих медленно перевёл шокированный взгляд на Тарталью, одними глазами спрашивая: «Какого ху… хиличурла здесь только что произошло?» Но Чайлд в ответ только загадочно улыбался.       Уже давно зная, кто такой на самом деле Венти, Рагнвиндр без труда сложил два и два. Он с нечитаемым выражением лица посмотрел на Чжун Ли, вопросительно выгнув бровь, но тот лишь слегка пожал плечами. — Прошу, давайте оставим этот момент без внимания. Заранее благодарю, — с невозмутимым спокойствием произнёс консультант «Ваншэн».