Ледяные осколки в пылающих сердцах

      Чайлд и Чжун Ли вскоре покинули винокурню, но Кэйа с Дилюком так и не смогли остаться наедине — к ним вернулись Лиза и Кли. Малышка тут же залезла на кровать, устроившись под боком у Альбериха.       Тот старательно делал вид, что всё хорошо и чувствует он себя прекрасно. Весь торс был утянут тугой повязкой — такой же, какой и бедро. Затылок ныл от долгого лежания в одном положении. Кэйа попытался хоть как-то приподняться, но сил не хватило — он лишь напряг пресс, и раны отозвались новой порцией боли.       Видимо, всё это отразилось на его лице, раз Дилюк, только бросив на него взгляд, тут же оказался рядом: — Помочь? — Если не трудно…       Рагнвиндр сел рядом, осторожно просовывая руку под спину Кэйи и приподнимая его. Лиза быстро подпихнула большую подушку ему под поясницу, и Альберих оказался в сидячем положении. — Если что-то не так — говори об этом сразу, — попросил Дилюк, внимательно вглядываясь в глаза напротив и ища там даже малейший намёк на боль.       Кэйа кивнул, чувствуя себя немного неловко под таким пристальным взглядом. Рагнвиндр был слишком заботлив для себя обычного — так непривычно для Альбериха, что сердце замирало от каждого взгляда, каждого случайного касания. — Всё же… Сколько я был без сознания? Как меня нашли? — осторожно поинтересовался Кэйа, переводя взгляд с Минчи на Рагнвиндра и обратно.       Лиза уже хотела ответить, присев на дальний по диагонали край кровати, как неожиданно прозвучал голос Дилюка: — Четыре дня.       Кэйа резко поднял взгляд на Рагнвиндра. Казалось, в рубиновых глазах на миг отразилась уже пережитая душевная мука, но лишь показалось — так решил Альберих, сглотнув, и предположил, что у него просто лёгкое помутнение рассудка после встречи затылка со скалой. — Четыре дня мы были в неизвестности, очнёшься ты или же нет, — продолжил Дилюк, всё так же не сводя с него глаз. Кэйа поймал себя на мысли, что Рагнвиндр впервые так долго смотрит на него, причём постоянно — с момента, как он пришёл в себя. — Началось всё с того, что сюда заявился Предвестник с просьбой найти тебя. Он был обеспокоен или же просто искусно играл — мне не известно, но факт остаётся фактом — он первый понял, что ты в опасности. Следом появились Лиза с Люмин с похожим заявлением и уточнением, что Джинн случайно отдала тебе не то письмо. Изначально ты должен был просто прогуляться до Спрингвейла. Благодаря Люмин мы переместились на Укрытую снегом тропу и там, проследовав по твоему пути, нашли тебя.       Кэйа удивлённо выдохнул и опустил глаза — никаких моральных сил не хватило бы дольше выносить такой взгляд Дилюка. Кли заёрзала около и села на кровати, внимательно что-то разглядывая на его лице. Она настолько долго просидела в таком положении, что Кэйе уже стало немного некомфортно. — Малышка, что такое? — улыбнулся Альберих, раздумывая, мог ли он получить раны и на лице. — Если ты смотришь на повязку на лбу, то, не волнуйся, я скоро буду ходить без неё.       Кли поняла, что он заметил её взгляд, и тут же опустила голову, густо покраснев. Кэйа совершенно перестал понимать, что происходит. Она что-то тихо сказала себе под нос, но рыцарь не смог разобрать ни слова. — Малышка, прости, я тебя совсем не слышу, — как можно мягче произнёс Альберих. — Я… просто… — неуверенно начала Кли, а потом вдруг резко подняла голову и громко выпалила: — Просто братик Кэйа очень красивый!       Альберих замер с застывшей на лице улыбкой. Ему часто приходилось слышать очень много комплиментов от поклонников и поклонниц, но никто из них не мог смутить его. У Кли это получилось. Кэйе едва удалось взять себя в руки и не позволить щекам покрыться румянцем.       Лиза смотрела на него и слишком явно старалась не рассмеяться. Со стороны послышался смешок — Кэйа услышал. Ему показалось, или это был Дилюк? Альберих перевёл на него взгляд. — Дядя Дилюк, ну ведь правда, что братик Кэйа красивый? — воодушевившись, спросила Кли, невинно улыбаясь и почти вызывая истерику у Лизы, которой хотелось одновременно и посмотреть продолжение этой комедийной сцены и превратиться в торшер, лишь бы её не видели. — Малышка, пожалуйста, ну не надо, спасая себя, закапывать при этом меня, — мысленно взвыл Кэйа, но не смел отвести взгляд от глаз Дилюка, где вдруг мелькнула искра.       Рагнвиндр усмехнулся и, не смотря на Кли, а лишь в глаза Кэйе, ответил: — Да, очень.       В этот момент вся его выдержка и самоконтроль разом закончились — Кэйа поперхнулся и резко покраснел до самых кончиков ушей. Щёки нещадно горели, и он не мог с этим ничего сделать. — Оу, — тихо произнесла Лиза, коварно улыбнувшись.       Альбериху вдруг захотелось в неё чем-нибудь кинуть, предположительно подушкой, но он сдержался. — Оказывается, ты ещё не до конца сросся со своей приторной маской главного павлина Мондштадта, — Дилюк смотрел на него, словно ловя каждую эмоции на его лице.       Лиза, резко ощутив себя лишней, встала с кровати: — Кли, пойдём-ка принесём братику Кэйе цветочков, ему понравится.       Малышка осторожно обняла Альбериха на прощание и вместе с Лизой покинула комнату. Лишь спустя несколько секунд рыцарь осознал, что они ушли и теперь он остался с Дилюком наедине. Тот медленно подошёл к постели и сел сбоку от Кэйи, вмиг помрачнев.       Рагнвиндр что-то достал из кармана и положил на тумбочку, стоящую рядом с кроватью. Альберих перевёл на это взгляд и тут же ощутил, как всё в груди сжалось. Глазная повязка. Его.       В голове в мгновение ока воцарилась тишина. Стоп… Что? Сердце ухнуло вниз, да там и осталось. Краска отлила от лица, и он стал даже бледнее, чем Рагнвиндр.       Кэйа резко зажмурился и закрыл лицо руками. Теперь он понял. Всё это время он видел всех обоими глазами. Вот, на что смотрела Кли, на что постоянно смотрел Дилюк — его второй глаз, его клеймо, доставшееся от Каэнри’ах, его проклятье и вечное напоминание о лжи.       Слова о красоте отозвались чем-то мерзким в его душе — чем-то липким, напоминающим чувство вины. Он не красив. Он видел себя в зеркале — такие разные глаза, чёрная склера — это страшно, а не красиво. Только сейчас Кэйа понял — он мог напугать Кли. Но почему тогда она это сказала? Не хотела обидеть? А Дилюк? Зачем он поддержал эту игру? Хотел в очередной раз поиздеваться?       Стало почти физически больно. В груди всё сдавливало — глубоко вздохнуть не получалось. Паника накатывала волнами — каждая следующая сильнее предыдущей. Рагнвиндр всё так же сидел молча, ничего не делая, не пытаясь начать разговор. Как он мог не заметить, что без повязки? Кэйа себя ненавидел. Он тонул в эмоциях, ни одна из которых не была положительной. Они переполняли грудную клетку, давили, крушили всё ураганом. Он начал задыхаться. — Кэйа? — голос Дилюка слышался как через слой воды.       Плеч коснулись чужие руки. Ощущение тепла — единственное, за что Альберих смог зацепиться, пытаясь пережить панику и хоть немного успокоиться. Ничего не получалось. — Кэйа, давай поговорим, — произнёс Рагнвиндр, а его голос звучал неожиданно мягко. — Сейчас… я только надену повязку, — пробормотал Альберих и отнял руки от лица, но так и не открыл глаза.       Протянув руку в сторону, он наощупь нашёл лежащую на тумбе повязку, но вдруг его запястья коснулись чужие пальцы, не позволяя её взять и утягивая вверх. — Дилюк, пожалуйста, — Кэйа готов был умолять, — позволь мне её надеть… — А нужна ли она тебе? — неожиданно спросил Рагнвиндр и осторожно обнял Альбериха, но так, чтобы тот не смог вырваться, даже если бы очень захотел.       Чего он добивается? Кэйа перестал уже что-либо понимать — ему просто хотелось убежать подальше от Дилюка, подальше ото всех, чтобы никто не смотрел на него, не видел этих глаз. Прикосновения Рагнвиндра, предназначенные для того, чтобы успокоить, вызвали у незнающего куда деться Альбериха совершенно иную реакцию — паника накатила с новой силой. Дышать становилось всё труднее. Чем дольше он жмурился, тем ярче вспыхивали под веками цветные круги. Но он не мог себе позволить открыть глаза. — Кай, просто дыши, — тёплые руки Дилюка медленно заскользили по спине в попытке успокоить, и Кэйа сразу зацепился за эти ощущения, непроизвольно прижавшись теснее и тут же зашипев от боли. — Тише ты, не потревожь раны.       Они просидели так довольно долго. Альберих постепенно приходил в себя, упершись лбом в плечо Дилюка, руки которого до сих пор бесцельно блуждали по его спине. — Я давно догадывался, что с твоим вторым глазом всё в порядке, — неожиданно произнёс Рагнвиндр. — Да и отец в своё время пару раз осторожно на это намекнул, видимо, пообещав тебе ничего мне не говорить. Прямо и не сказал, зато заставил на эту тему задуматься. Так что, считай, я знал. Почему ты это скрывал? — Это какая-то метка, — тихо ответил Кэйа, — я не знаю точно. Но отец сказал никогда никому этот глаз не показывать и больше ничего не объяснил. Наверно, потому что она бы сразу оттолкнула от меня всех. Это моё персональное проклятье. — Разве это оттолкнуло Лизу, оттолкнуло Кли, Чжун Ли и Предвестника? — вдруг спросил Дилюк, отстраняясь. — Разве это оттолкнуло сейчас меня?       Он не пытался издеваться. Слова Дилюка отдавались теплом в груди, а руки всё так же лежали на его предплечьях, словно боясь отпустить. — Посмотри на меня. — Нет, — Альберих даже замотал головой в подтверждение сказанного. — Кай, посмотри на меня, — Дилюк уже второй раз назвал его этим, казалось бы, давно забытым прозвищем.       Что происходит? Почему он так мягок со мной? Кэйа поддался — он медленно открыл глаза, стараясь привыкнуть к свету, и как только это случилось, он увидел, что Дилюк смотрит прямо на него, не отводя взгляда.       Его рука вновь коснулась щеки Кэйи — как и тогда, перед тем, как в комнату зашли Тарталья и Чжун Ли. Рагнвиндр смотрел внимательно, и Альберих хотел убежать от такого взгляда, просто потому, что понимал, на что именно он обращён. — У тебя и вправду красивые глаза, — тихо произнёс Дилюк.       Кэйа вздрогнул и не выдержал — уткнулся носом в плечо Рагнвиндра, стараясь не расплакаться. — Не ходи больше с повязкой. Дай Мондштадту привыкнуть к тебе, — всё так же мягко говорил Дилюк. — Зачем ты так со мной? — внезапно прошептал Альберих, но тот его услышал. — В каком смысле? — Рагнвиндр совершенно не понимал, о чём он. — Будь собой обычным, не надо так обо мне заботиться, если через пару дней опять будешь прогонять отовсюду и рычать на каждую мою фразу. Хотя бы из жалости, не дай мне привыкнуть к такому твоему отношению, — едва слышно произнёс Кэйа, наперёд зная, что зря всё это сейчас говорит. Лишнее — очень лишнее, но тёплых чувств слишком много, а желание довериться непозволительно сильно́. — Другого уже не будет, — уверенно заявил Дилюк, но в голосе слышалась грусть. — Насколько же ты привык к грубой версии меня, что называешь «обычным мной»? — с печалью подумал он, понимая, что в этом, собственно, не виноват никто, кроме него самого. — Почему не будет? Что изменилось? — если они перешли на откровения, то можно было спрашивать прямо, по крайней мере, Кэйа так думал. — Было много времени, чтобы подумать, — расплывчато ответил Дилюк. — Если хочешь поговорить обо всём — хорошо, но когда ты полностью поправишься. — Не прогонишь? — удивился Кэйа. — Не в этот раз, — Дилюк был ещё серьёзней, чем Альберих привык его обычно видеть. — Теперь моя очередь делать шаг навстречу. А сейчас тебе нужно отдохнуть.       Рагнвиндр помог Кэйе лечь и направился к двери. Он застыл в проёме и обернулся — видимо, хотел что-то сказать, но вдруг за его спиной появилась Аделинда. — Не волнуйтесь, господин Дилюк, я позабочусь о господине Кэйе, — произнесла она, обращая его внимание на себя, и голос её звучал тихо, но, прислушавшись, Альберих прекрасно понимал, что она говорит. — О вас я сейчас беспокоюсь больше. Вам необходимо отдохнуть — вы почти не спали четверо суток.       Дилюк кивнул и, напоследок бросив взгляд на Альбериха, ушёл. Кэйа же остался наедине со своими мыслями. Он не сомневался, что всё время, пока он был без сознания, Рагнвиндр постоянно находился рядом.       Ему не всё равно.