Ледяные осколки в пылающих сердцах

      Решено было прогуляться всем вместе. Кэйа с Тартальей шли чуть впереди, направляясь в сторону Шепчущего леса, пока Чжун Ли и Венти немного отстали, тихо о чём-то разговаривая. — Моракс, это было очень обидно! — едва слышно возмутился бард. — Выкинуть меня в окно… да как тебе такое вообще в голову пришло? — Прости, я слегка запаниковал, — честно признался Чжун Ли, ловя на себе удивлённый взгляд Венти. — А я нагло подыграл, — произнёс резко развернувшийся к ним Тарталья. — Вот ведь… Коварные вы… — не нашёлся, что ещё сказать, бард. — Прости, друг, я, правда, не намеренно. — Да ладно уж, считай, что забыли.       Кэйа шёл, прислушиваясь к этому разговору. Душа, метавшаяся в грудной клетке, как спятившая птичка, наконец успокоилась. Он начал осознавать… Метка в глазу — это не проклятие, а знак связи с родом Альберих. Так же это объясняло, почему отец запретил её показывать. На душе становилось легче после узнанной правды о проклятии. Быть может, ему всё же дарован шанс стать счастливым.       Альберих ушёл в свои мысли, из которых его выдернул резкий возглас Тартальи: — Смотрите! Там! — он указывал куда-то почти в небо.       Секунда — и из глубины Шепчущего леса взметнулся огненный феникс, взлетев над верхушками деревьев, и через пару мгновений рассыпался пеплом. Там, вдали, среди листвы мелькали всполохи пламени. — Дилюк, — единственное, что было в голове Кэйи, когда он резко сорвался с места.       Альберих бежал, что было сил, ориентируясь только на огонь, который мелькал вдали и вёл его. Он слышал, что остальные уже заметно от него отстали — плевать, он должен добраться до Дилюка как можно скорее.       Кэйа замечал тлеющие листья, покорёженные пламенем и электричеством стволы деревьев, мимо которых пробегал и которые вели его следами ещё продолжающегося сражения. Что произошло? — ДИЛЮК! — послышался истошный крик Люмин где-то неподалёку, и сердце Кэйи ухнуло вниз в тот же миг.       Он вбежал на поляну, обрамлённую ещё не потухшим пламенем. Первым, за что зацепился взгляд Альбериха, была Волчья погибель, почти по рукоять воткнутая в землю. В стороне — Люмин, вся в саже и ссадинах, стояла, опираясь о дерево, и смотрела на Рагнвиндра, который, сидя на земле, пытался отползти от врагов, неумолимо надвигающихся на него. Он упёрся спиной в дерево, и его лицо исказила гримаса боли. Белая рубашка была пропитана кровью, залившей плечо и весь рукав. Правая нога была согнута под неестественным углом, и от неё по земле шёл кровавый след. Два Чтеца Бездны — Гидро и Пиро — возвышались над раненым Дилюком.       Завидев Альбериха, Чтецы отпрянули от Рагнвиндра, словно увидели вместо Кэйи привидение. Возможно, для них он и являлся чем-то подобным, но ему было уже плевать, кто перед ним, важны были лишь Дилюк и Люмин, на которых не посчастливилось напасть этим тварям Бездны.       Маска спокойствия треснула и разлетелась на осколки. Правую сторону лица обдало холодом. Внутри бурлила ярость, и она требовала выхода, требовала справедливости, требовала разорвать на части тех, кто посмел тронуть Дилюка.       Кэйа направился в сторону творений скверны, чувствуя, что тело двигается иначе — быстрее. В голове не осталось ни единой мысли, было лишь желание защитить — защитить дорогих людей, защитить того, кого любил и никак не желал потерять, когда только обрёл.       Все чувства вмиг обострились. Его удары были сильнее, чем обычно, он уходил из-под атак быстрее, чем враг успевал занести руку или отправить в него заряд элементальной энергии. Под каждым его шагом появлялся след из инея, так неестественно выглядящим на выжженной траве. Температура вокруг рыцаря морозного ветра начала стремительно падать. Неприятный холодок пробежался по коже. Он нагло танцевал со смертью и заставлял её отступать под гнётом острого льда.       Кэйа замечал нерешительность в движениях Чтецов, которые начинали уставать. Он же не чувствовал ни усталости, ни жалости. Он защитит Дилюка.       Перед глазами стояла белая мгла, застлавшая всё вокруг. Вмиг усилившийся ветер принёс с собой настоящую вьюгу, что окружила капитана кавалерии. Ледяные шипы летели в Чтецов Бездны, а в мгновение ока создаваемые стены изо льда не позволяли им ранить ни Кэйю, ни кого бы то ни было ещё.       Гидро Чтец подобрался слишком близко, когда Альбрерих отвлёкся на второго. Острые клинки просвистели в паре сантиметров от его лица, когда он, уклонившись, со злой улыбкой взглянул на Чтеца. И в этот миг, повинуясь резкому движению руки, из-под земли пробились ледяные пики, смертельным кольцом окружая Кэйю.       Чтецы едва успели увернуться, но всё же получили серьёзные раны. Хоть и не смертельные — к сожалению.       Создания Бездны преобразились — вокруг них начали витать их элементальные энергии, образуя щит, покрывающий доспех с ног до головы и не имеющий ни единой бреши. Что ж, ладно.       Кэйа отражал атаки только своей стихией — меч был благополучно оставлен в штабе Ордо Фавониус. Однако он не помнил, чтобы ещё когда-нибудь сражался столь же яростно и отчаянно.       Его зажимали с двух сторон, но вьюга стала ему соратником, скрывая часть его движений от глаз врагов. Вдруг что-то тенью мелькнуло рядом, и один из Чтецов отвлёкся на нового противника, чья стихия тьмой вилась вокруг Кэйи и его, вставшего с рыцарем плечом к плечу.       Бой принял новый оборот, когда мгла густыми потоками висела повсюду, а лёд острыми шипами летел из-за неё, не оставляя противникам и шанса уклониться вовремя. Кэйа дышал холодом намного более смертельным, чем мороз Драконьего хребта.       Тёмные потоки обвили Пиро Чтеца и подняли его в воздух, чтобы тут же отшвырнуть на мгновенно появившиеся из-под земли ледяные пики, пробившие его щит, а следом и тело множеством острых копий.       Кэйа, сделав выпад в сторону, одним рывком выдернул Волчью погибель из земли и отбил ей удар Чтеца. Он практически не чувствовал её веса в своей руке и даже не собирался использовать вторую, чтобы удержать клеймор.       Кэйа замахнулся и швырнул меч. Провернувшись в воздухе с жутким свистом, Волчья погибель с противным хрустом пробила грудную клетку Чтеца и пригвоздила его к скале — намертво.       Ветер медленно утихал, вскоре исчезая без следа, словно и не было здесь снежной вьюги. Кэйа тихо вздохнул и с удивление заметил, что у него за всё это время дыхание даже не сбилось. Но не время думать об этом. Нужно было срочно помочь Дилюку. — Не прикасайтесь к нему! — незнакомый голос резко вывел его из лёгкого онемения, заставляя обернуться. — Мгновенное обморожение получите!       Ближе всех к нему стоял Тарталья, протянувший к нему руку и только что остановленный этим… Кэйа встретился с ним глазами. Каэнриец. Что? Почему он остановил Тарталью? Почему так пристально на него смотрит?       Альберих резко опустил взгляд. От всего его тела шёл холод, видимыми потоками оседая на землю и стелясь по ней, словно туман. Его дыхание было ледяным настолько, словно всё его тело состояло изо льда, а кровь попросту застыла в венах. Одежда едва ли не превращалась в крошки, задеревенев на фигуре капитана.       Люмин стояла в стороне, обняв себя руками и дрожа от холода. Венти был в таком же состоянии, Чжун Ли пока ещё сдерживался, чтобы не сделать так же. Тарталью тоже слегка передёргивало от мороза, и только Дилюк сидел всё в том же положении и, прикрыв глаза, глубоко вдыхал холодный воздух, словно тот приносил ему облегчение. — Извините, — тихо и особо не значаще бросил он, вздохнул и направился к Дилюку.       Он присел около него и, стянув перчатку, протянул руку, как позади вновь раздался голос: — Остановитесь, вы пораните его!       Но было уже поздно. Кэйа осторожно положил ладонь на щеку Дилюку, и тот медленно открыл глаза, сильнее прижавшись к его ладони. Ничего страшного не произошло. — Что бы это ни было, я уже это контролирую, — с толикой угрозы произнёс Кэйа, бросив взгляд через плечо, и тут же вернулся к Рагнвиндру. — Прости, тебе сильно холодно? — Нет, лишь слегка прохладно, — тихо ответил Дилюк, — я не чувствую боли. — Дилюк, то есть как… Что… Нет, — резко оказавшаяся рядом Люмин даже не смогла сформулировать вопрос.       Тарталья тоже дёрнулся в их сторону. Кэйа занервничал. — Так, все успокоились, — Дилюк обвёл присутствующих усталым взглядом. — Уточняю: я чувствую свои конечности, но не чувствую боли. Только вот эффект от твоего, Кай, морозного обезболивающего, похоже, ослабевает.       Рагнвиндр повёл плечом и тут же скривился. Все облегчённо выдохнули. Дилюк попытался подняться, но Кэйа ему не позволил. Он осторожно подхватил его под спину и колени и поднял на руки. Рагнвиндр, смутившись, замер в его объятиях. — Чего стоим? Кого ждём? — спросил Альберих и, не дожидаясь ответа, направился в сторону Мондштадта — прямиком в собор к Барбаре.       Он шёл быстрым шагом, почти не замечая веса на своих руках. — Кай, — тихо позвал Дилюк так, чтобы услышал только Кэйа.       Альберих слегка повёл головой, как бы говоря, что слышит. — Сейчас у тебя оба глаза синие, обычные, — едва слышно продолжил Дилюк, а Кэйа от удивления слегка сбавил шаг. — Когда ты вступил с Чтецами в бой… Чернота из правого глаза исчезла и появилась узором на коже — на всей правой части лица. Красивый рисунок… чёрные линии переплетаются с золотыми.       Дилюк, подняв не раненую руку, мягко, кончиками пальцев следовал по витиеватым линиям на лбу и скуле Кэйи, словно рисуя и без зеркала показывая ему узор, которые сейчас виднеется на его коже. Сердце замирало от этих прикосновений, а душа постепенно успокаивалась. Дилюк хоть и был ранен, но вскоре, Альберих был уверен, поправится. Раны были глубокие, но холод остановил кровотечение и никакие органы задеты не были. — Спроси у него, что это. Он знает, — неожиданно прошептал Дилюк. — Ты о ком? — пока остальные ещё не нагнали его, можно было позволить себе говорить чуть громче. — Каэнриец, который пришёл на помощь Люмин, — ответил Рагнвиндр. — Как ты понял? — По его реакции. Он не впервые увидел — он узнал, возможно, не только этот узор, но и тебя…