Когти

***

Посвятив остаток дня попыткам отстирать безвозвратно (как выяснилось в процессе) испорченную одежду, уборке стёкол с пола в кухне, а потом и генеральной уборке (которую давно пора было устроить), Чимин занимает руки делом в робкой надежде, что монотонный труд не даст всем необъяснимым событиям разорвать его голову к чертям. Получается плохо, но к вечеру усталость смаривает достаточно, чтобы свалиться и заснуть крепким сном. А утром он просыпается в своей кровати и чувствует даже что-то вроде… счастья. Привычно звонит будильник, который он так ненавидит. В приоткрытое окно задувает утренний свежий ветерок. Появляется даже капелька веры в то, что жизнь скоро вернётся в прежнее, нормальное русло, и это придаёт уверенности в будущем дне. Хотя… он так и не вспомнил, куда делись кеды. И где он умудрился посеять сумку, в которой были эскизы, дорогой сердцу скетчбук и телефон. Потерять скетчбук было жаль больше всего. И ещё — его глаза до сих пор зелёные. С какого угла ни глянь — зелёные, а если посветить фонариком в зрачки, то даже кажется, что они немного… вытянутые. Вроде как овальные. Но об этом даже задумываться не хочется. Так не бывает. Ему просто кажется. Это всё из-за кошек. И это самая логичная причина, чтобы отрицать действительность, хоть и не самая действенная. Но он не отчаивается. Натягивает улыбку и собирается на работу, печатает новые экземпляры своих наработок по дизайну. По пути заходит в магазин техники, раскошеливаясь аж на двести тысяч вон за новый телефон и сим-карту, ставит галочку купить новый скетчбук в любимом художественном магазинчике и не отказывает себе в удовольствии выпить кофе с лавандовым сиропом, который так любит. Сироп пахнет химией, а никакой не лавандой, подмечает его острый нюх. Кофе летит в ближайшую мусорку вместе с настроением. Так он неторопливо добирается до работы, прекрасно понимая, что в спешке нет особого смысла — его ведь наверняка уже уволили. И на фоне всех событий увольнение было бы самым логичным и безобидным в его жизни. — Пак, черт тебя дери, Чимин!!! Едва завидев его издалека, Тэхён несётся на всех парах и врезается с удушающими объятиями, у Чимина аж воздух вышибает. Возможно, он действительно хочет задушить, потому что явно зол и… ещё возможно потому, что Чимин ему так и не перезвонил? Как и детективу, кстати. — Какого хрена ты пропал аж на целые сутки! — рычит Тэхён ему в плечо. — Я уже собирался в полицию обращаться, тебя искать… — Я забыл перезвонить, извини, — хрипло оправдывается Чимин. — Телефон где-то потерял. Это не оправдывает то, что он мог позвонить с городского. Но Тэхён ничего не говорит на этот счёт. — Придурок. Я так волновался… Сильно волновался, судя по всему, раз даже не спрашивает, где он был и чем таким важным был занят, что не удосужился перезвонить своему лучшему другу. Чимину даже немного стыдно. Но он просто… устал? И хотел побыть немного наедине? И всё равно стыдно. — Правда, прости, Тэ, отпусти, я сейчас задохнусь… Тэхён ещё немного ворчит что-то себе под нос, но отпускает. А потом окидывает его взглядом с ног до головы, особенно приглядывается к глазам и вдруг улыбается своей маленькой шкодливой улыбкой ''ты-не-скроешь-от-меня-правду''. — Ну что?.. — недоумевает Чимин. — У меня что-то на лице? — У тебя чего-то нет на лице. — Тэхён щёлкает его по носу. — Ты без очков. Собираешься снова встретиться с тем детективом? Как всё прошло вчера? Он пригласил тебя на второе свидание? Почаще носи линзы, кстати, тебе идёт этот цвет. — Э, я просто потерял где-то очки, — на ходу врёт Чимин. Отчасти. Он ведь действительно их потерял. Но не то чтобы они ему теперь нужны… И, подумав, неуверенно добавляет: — И нет, не собираюсь я ни на какое второе свидание. У нас с ним ничего не получится, Тэ. — Так, вот только не надо заводить старую шарманку «да кому я нужен, кто меня полюбит», мне же ты нравишься! Значит и ему понравишься тоже! — Тэ, — устало вздыхает Чимин. — Давай потом обсудим мою заниженную самооценку и комплексы, ладно? — Он оглядывается, понимая, что кое-кого не хватает. — А где Хоби? — На выезде, — отмахивается Тэхён. — Забежал в офис за пару минут до тебя и ушёл. У него суперважные съёмки с новой ведущей моделью Бью-Корп. Он чуть не расплакался оттого, что ему доверили снимать рекламу для Ювелайна, представляешь? Это ведь увидит вся страна… Какой масштаб, а! Чимин фыркает, вспоминая, как Хосок всё время жаловался, что чувствует себя обделённым в этом проекте. Да уж, теперь он, наверное, счастлив. Но если раньше он был бы безумно рад за Хоби, то сейчас почему-то в груди теплеет только едва ощутимая радость. Это странно, но ему… почти всё равно. От этого стыд только усиливается. И то, по большей части Чимин просто считает, что должен чувствовать это. Вместо чувств — каша какая-то. И Чимину это очень не нравится… — Везёт вам, — вздыхает он. — Ча никогда на вас не жалуется. А на меня… — Он просто мудак, который любит отыгрываться на подчинённых, — в очередной раз успокаивает его Тэхён. — Не бери в голову, окей? Ты не виноват в том, что у него импотенция и от этого он ведёт себя как нервная сучка. — И с этой нервной сучкой мне нужно сейчас встретиться, — убито добавляет Чимин. — Нужно сдать ему наконец этот дурацкий проект. Я и так должен был сделать это ещё… позавчера. И ведь он честно пытался это сделать. А вчера просто забыл. Забыл? Или просто не хотел? Неважно. — Знаешь, когда он опять будет срываться на тебе… — Тэхён подставляет ладошку к его уху и шепчет: — Просто представь, что он сидит голый, и пока орёт на тебя, то пытается дрочить себе и не может кончить, потому что его член даже не встаёт, оттого он и бесится. — Фу! — Чимин кривится, едва даже мельком увидев это в своей голове. — Зачем ты?.. Мерзость какая. — Я всегда так делаю, — пожимает Тэхён плечами. — Но Ча ведь на тебя не срывается? — Но кто мне запретит представлять? — Тэхён хихикает. — Это работает. Просто попробуй. — Даже не собираюсь. Тэхён сочувствующе вздыхает и просто желает ему удачи с этим проектом, возвращаясь за свой стол. Обычно он всегда провожает до кабинета директора, но раз не пошёл, значит у него действительно много работы. В какой-то степени, это даже радует. На какое-то время он избавлен от назойливого внимания и волнения своего друга. И почему вдруг так резко стало всё равно насчёт собственных друзей? Почему раздражает внимание и забота Тэхёна? Почему безразличны успехи Хосока? Плевать. Он подумает об этом когда угодно, но только не сейчас.                             Что неудивительно — босса опять нет на месте. Когда Чимин подходит к его кабинету, секретарь говорит, что тот всё утро был злой, как с цепи сорвался, а потом ушёл на какую-то встречу, так что, как только он вернётся, она пообещала позвонить. Прямо дежавю. Позавчера точь-в-точь был тот же самый разговор. Но делать нечего, придётся ждать, пусть хоть до самого вечера. Нужно закончить уже этот дурацкий проект, сдать и забыть, как страшный сон. Может, во всём виноваты никакие не кошки, а его приближающийся нервный срыв? Оттого и апатия, и рассеянность? Это хотя бы объяснимо. Чимин даёт секретарю свой новый номер телефона и возвращается к рабочему месту. Тэхён, слава Богу, увлечённо возится в своем компьютере и пока не отвлекается на новые расспросы, так что Чимин решает чем-то занять себя — надо же как-то убить время. Он достаёт пачку неоново-жёлтых стикеров из тумбочки и простой карандаш, давая волю рукам самим рисовать, что вздумается. О, это прекрасное чувство. Он не думает, не пытается выдавить из себя идею, не забивает голову мыслями. Просто рисует. Линии, штрихи, форма… Круглая. Много-много штрихов вокруг. Несколько длинных. Блики света, тени в уголках… Красиво. Следующий стикер. Тэхён куда-то уходит, возвращается. Пахнет кофе. Кто-то стучит по снова заевшему принтеру. Звонки телефонов, чей-то тихий смех. Гомон голосов. Привычная суета. Чимин пропускает через себя все звуки обычных офисных будней и понимает, что успокаивается. Всё в норме. Он в норме. Просто немного устал. Это исправимо. Пять стикеров спустя он понимает, что рисует кошачьи глаза. И застывает. Разной формы, с разным выражением, большие, узкие, злые, но это точно кошачьи глаза, неоново-жёлтые и с характерными зрачками. Чимин отбрасывает карандаш, как только осознаёт это. Кошки. Везде кошки. Почему они преследуют его?! Это ненормально. Это просто… какая-то идиотская зацикленность. Бред. Пора с этим заканчивать. Может к психологу пойти?.. Но он даже не успевает додумать эту мысль, как вдруг чувствует, что вокруг стало слишком тихо. Даже не слухом, а нутром, интуитивно, как будто… Такое странное ощущение, как мурашки по коже, только неприятнее. Как будто кто-то смотрит ему в затылок. — Пак Чимин. Глубокий вдох… Чимин медленно крутится на офисном кресле и оборачивается. Прямо за ним стоит директор Ча собственной персоной. Явился по его душу, чтобы прилюдно её сожрать. Выдох… — Доброе утро, директор. — Чимин нервно сглатывает, даже не решаясь подняться со стула и поклониться как следует. Только выдавливает вежливую улыбку. — Доброе? — едко ухмыляется босс. — Сомневаюсь, что для вас это так. — Простите?.. Чимин чётко улавливает, как Ча набирает в грудь побольше воздуха, перед тем как заорать на весь офис: — КАКОГО ЧЁРТА С ВАМИ ПРОИСХОДИТ?! Слюна на щёку попала. Чимин сдерживается, чтобы её не стереть, потому что невежливо будет дать понять всем окружающим и самому директору, что он плюётся, когда орёт. Но по ощущениям она как кислота. — Директор, я… — Не перебивайте, Пак! — Лицо Ча стремительно краснеет от злости, прямо в тон к его бордовому костюму. — Я ждал от вас результатов работы, которую, к слову, вам пришлось переделывать по собственной тупости и невнимательности к моим словам, а что в итоге? НИЧЕГО!!! Я дал вам один день на исправление ошибок, один! И до сих пор вы ничего так и не исправили?! — Я исправил! — возмущённо оправдывается Чимин. — Я хотел встретиться с вами ещё позавчера, но вас не было весь день в офисе, и я… — Закройте свой рот, Пак, и проявите хоть каплю уважения к руководству!!! У меня адское терпение, но и ему есть свои пределы! Какой непрофессионализм, просто поразительно, а ведь здесь работают лучшие из лучших! Да какого хрена?!.. Чимин ненавидит, когда на него кричат. Ненавидит и терпит, когда Ча кричит на него, ненавидит и смиряется, когда он кричит на других, но всё это обычно почти оправдано. Но сейчас-то он в чём виноват? Нет, сейчас он даже не ненавидит. Он просто не собирается выслушивать в свой адрес эти нелепые обвинения. Он разворачивается обратно к столу, пока директор что-то орёт ему в спину. И пусть себе орёт. Нужно закончить пятый кошачий глаз, которому для идеального завершения не хватает пары финальных штрихов. Чимин перестаёт слушать, так что визгливый голос директора становится новым видом фонового шума. Через пару мгновений он включает слух, слышит: — …а вчера вас вообще не было на рабочем месте, причём без предупреждения!.. И снова отключается. Бла-бла-бла. Этот ублюдок ещё не проперделся. Немного теней в уголках век. Как жаль, что нигде не завалялся мягкий карандаш. Могло бы получиться лучше. — …впервые сталкиваюсь с таким откровенным пренебрежением своими рабочими обязанностями!!! Вопиющий случай!.. Чимин ничего не может поделать с тем, чтобы не растереть уши, которые уже начинают зудеть. Этот звук как жужжание мухи, которую не прихлопнуть. Бесит. Все вокруг, застыв на своих рабочих местах, наблюдают за этой сценой, и это тоже начинает бесить. Занимались бы своими делами… — Вы меня вообще слушаете? — вдруг подозрительно тихо спрашивает босс таким голосом, будто не он только что пытался прорвать пространство своим ультразвуковым ором. Чимин снова разворачивается к нему на кресле. И честно отвечает: — Нет. Напряжённую тишину во всём офисе после его ответа можно резать пальцем, не то что ножом. А брови Ча ползут наверх так высоко, что кажется сейчас налезут на его идеальную укладку. — Нет? — притворно-вежливо уточняет он. — Прекрасно. Значит, с этой минуты вы уволены, Пак. Собирайте вещи и на выход. Развернувшись на каблуках, директор делает несколько шагов, когда до Чимина вдруг доходит, что он только что сказал своему боссу. Как он… Как он вообще мог такое сказать?! — Подождите, директор Ча, простите меня! — выпаливает он, пока тот не ушёл далеко. — Мне правда очень жаль! Я совсем не это хотел сказать… Директор медленно останавливается, надменно ухмыляясь. Конечно, кто вообще может противостоять ему? Разве может какой-то Пак Чимин ему сказать слово против? Он же тут глава всея компании. Бог. Повелитель судеб своих жалких тупых подчинённых. Что не мешает ему быть козлом по совместительству. — Простых извинений явно недостаточно, Пак, — цедит он. Недостаточно? А чего будет достаточно? Упасть на колени и вылизать ему туфли? То есть тот факт, что все три года Чимин без единой осечки пахал как ломовая лошадь, задерживался допоздна и не видел с этого ни воны сверху и ни единой премии, да ещё и мотался на другой конец города на ночь глядя, чтобы только закончить работу, — это нормально. А то, что он всего один раз прокололся, да ещё и по вине самого директора, который мнит о себе невесть что, — так сразу увольнение? Внутри вдруг закипает едкая, жгучая, невыносимая злость. — Извинений недостаточно… — шёпотом повторяет Чимин. — Хорошо. Всё ещё с усмешкой на своём лице, босс (бывший, уже) наблюдает, как Чимин неторопливо поднимается из-за стола, делает пару шагов к нему и задирает голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Ох, зря он так улыбается. Маленькие люди тоже могут иметь чувство гордости. И рост на это никак не влияет. — Приношу свои глубочайшие, как ваша задница, извинения, директор Ча. Для пущей искренности Чимин даже прижимает руку к сердцу. — Да что ты себе позволяешь!.. — И я прошу прощения у себя, — перебивает он директора, — за то, что пытался хорошо выполнять свою работу, когда вам на это было насрать. И что всё время мирился с вашим поганым отношением, пытался выслужиться и получить ваше одобрение, жертвуя своей гордостью и достоинством. И что потратил целых три бесценных года своей жизни в этой убогой дыре, проработав на такого козла, как вы. Этих извинений достаточно? Чимин не может сдержать улыбку, когда в глазах директора появляется это чудесное выражение полного замешательства и шока. Вряд ли ему хоть кто-то в жизни настолько нагло кидал правду в лицо. — Пошёл. Отсюда. Вон. Жаль. А Чимин так старался быть искренним в своих извинениях. Но как всегда — Ча его усилий не оценил. Ничего нового. — Чего застыли?! — огрызается он на всех. — За работу!!! Но, кажется, впервые никто не слушает его. Лицо директора красное настолько, что он очевидно стыдится этого и потому спешит поскорее убраться с глаз своих подчинённых. Но слухи всё равно пойдут, если уже не пошли, судя по шепоткам: самого директора Ча Сынвона послал собственный работник на глазах у всего офиса. Оскорбил и унизил. За такое, Чимин понимает, ему точно не светит выходное пособие, но… Вау. Он впервые в жизни чувствует такой безумный кайф и свободу просто от чувства, что не проглотил все обиды в очередной раз, а вылил их по нужному адресу. Ему просто не нравится, когда на него кричат. Вот он и… вспылил? На пару секунд затишье и бездвижье в вечно шумном офисе похоже на стоп-кадр. Вот Ча стоит у лифта, насилует кнопку вызова и буквально прячется за дверями, позорно сбегая ото всех. Вот Чимин, пытающийся решить в своей голове, что же он всё-таки только что натворил. Вот лица сотрудников, застывшие в немом шоке. Все они стоят или сидят, замерев, и смотрят на него. Это было неправильно. Но почему же это чувствуется так хорошо? — Чимин, — слишком громко окликает его Тэхён в этой звенящей тишине. — А? — потерянно оборачивается он. — Я тебя люблю. Тэхён и почти все в офисе вдруг начинают хлопать, кто-то даже свистит. Слышится чей-то плач с причитанием: — Поверить не могу, так давно мечтал, чтобы кто-то высказался в лицо этому придурку! До ужаса растерянный собственным поступком, Чимин даже не замечает, как улыбается, а волна необъяснимой радости и освобождения накрывает его с головой. Он слышит утешающие крики из толпы: «Пак Чимин, так держать! Всё хорошо!», и это не должно бы так уж хорошо работать, учитывая, что он только что очень грубо нахамил начальнику, что точно будет отражено в его личном деле, и лишился действительно выгодной должности. На что теперь жить? Оплачивать квартиру? Покупать еду? Он ведь теперь официально безработный. Но, что ж… Да, он теперь безработный. Но в кои-то веки свободный и по-настоящему счастливый. Тэхён тихо подкрадывается сзади и мягко обнимает его, думая, наверное, что Чимин сейчас страдает после всего произошедшего. Нет. Ни капли. — Ты представил, как он себе дрочит, да? — шёпотом спрашивает Тэ. — Я же говорил, это работает! Правда… не думал, что настолько. — Ага, да уж… Чимин решает, что проще согласиться. Он не может признаться, что всё то время, пока Ча кричал на него, он представлял, как вонзается пальцами ему в горло и вырывает кадык.