Когти

***

Полуночная прогулка не прошла бесследно, Чимин просыпается снова ближе к обеду. И у него есть пара часов перед тем, как нужно будет съездить навестить Тэхёна. На ленивый завтрак перед телевизором уходит час. В новостях ожидаемо — экстренный выпуск: «Чёрный кот убивает» и подробный репортаж с места преступления. Конечно же, с комментариями перепуганного свидетеля — того самого парнишки-лаборанта. Чимин хмыкает и вырубает звук, а потом и вовсе переключает на музыкальный канал. Заталкивает в рот ложку хлопьев с молоком, но аппетит уже испорчен. В ванной он обрабатывает порез на бедре, который оказывается поглубже, чем обычная царапина, но не критично. Закрывает бинтом и пластырями и надевает свободные джинсы, чтобы под ними не было заметно повязки. Тэхён ему уши надерёт, когда узнает, где он был этой ночью. А он узнает. Телевизор-то он смотрит сутками напролёт.

***

— Чимин, какого хрена?! — тут же шипит на него Тэхён, едва он заходит в палату и прикрывает за собой дверь. — Что за чертовщину показывают по новостям?! — Это не я, — тихо, сквозь зубы цедит Чимин. — Если ты думаешь, что твой лучший друг — убийца, то ты мне больше не друг. — А что мне ещё думать, скажи пожалуйста, — тем же тоном, понизив голос рычит Тэхён и тычет пальцем в телевизор. — ''Черный кот убивает''. Тебя над трупаком этого застреленного доктора даже видел какой-то лаборант! — Ну, не знаю. — Чимин подходит к телеку и выключает его. — Например о том, откуда вообще у Чёрного кота мог взяться пистолет? Он как бы не настолько криминальный элемент, чтобы опускаться до убийств, да и пушки у нас тут не валяются на каждом углу, знаешь ли. На самом деле, одна как раз валяется в окрестностях фабрики, и Чимин вполне себе мог прихватить её, но не стал. И Тэхёну об этом знать необязательно. — Чимин, я… Я правда очень боюсь за тебя, — выдыхает Тэхён опустошённо, прикрыв глаза и откинувшись на подушку. — Шутки шутками, но я не хочу, чтобы Чёрный кот загремел в тюрьму. — Не загремит, — раздражённо закатывает глаза Чимин, обещая в который раз. — Ты так уверен? — Да, особенно когда одно маленькое расследование моей смерти закончится. Тэхён нервно облизывает и поджимает губы. — Прости, что вспылил. Я просто увидел эти новости и сделал неправильные выводы… — Как и все, кто их смотрит, — почти безразлично пожимает плечами Чимин. — Что бы ни случилось, с этого дня я всегда на твоей стороне. — А до этого не был, что ли? Интересно получается… — Был! Просто это убийство выбило из колеи, и мы же пока не знаем, на что способна твоя ''тёмная Ханна''! Вот и предположил… — Черт… — Чимин фыркает и смеётся, плюхаясь на край больничной койки. — Знаешь, Тэ. Хреновый из меня Бэтмен. Он быстро пересказывает события этой ночи, развеивая все неправильные выводы из этой истории и умалчивая лишь о порезе и пистолете, и только и успевая, что перебивать новой порцией информации испуганные возгласы Тэхёна. — И что дальше? — возникает у него закономерный вопрос. — Какой следующий шаг в твоём расследовании? — Ну… Понятия не имею, если честно. Чимин кусает щеку изнутри, задумавшись. И правда, что дальше? Куда копать? Кого расспрашивать? Если кто-то и знает всё о Ювелайне — это его разработчик, ныне убитый, и, естественно, сам директор фирмы. То есть — Ча Сынвон, бывший босс и козёл по совместительству. Добраться до него и расспросить? Как? Где его подловить? Всё это… Да уж, всё это требует четкой информации о его местонахождении и продуманного плана, а не как было этой ночью. А значит, информацию придётся доставать через третьих лиц, что уже не очень хорошо. Тэхён рядом шуршит в своей косметичке и достаёт уже знакомую Чимину баночку крема без этикетки с одним только написанным маркером названием, которую Чимин ему собственноручно доставил в больницу. Он едва успевает выхватить её у Тэхёна из рук и одним точным броском выкидывает в мусорку в углу рядом с дверью. — Эй! Это последний пробник! — возмущается Тэхён. — То есть после всех моих подозрений ты собираешься дальше мазать это дерьмо себе на лицо? — уточняет у него Чимин, пытаясь понять, мог ли он как-то не так выразиться в своих рассказах, что до Тэхёна не дошёл смысл всего расследования. — Ты пока ничего ещё не выяснил, а вот то, что этот крем работает — это факт. — Ага, и твой обморок — тоже факт. — Но Чимин… — Тэ, пожалуйста, — настаивает Чимин. — Перестань им пользоваться. Обещай, что не будешь. Как ты не хочешь, чтобы я попал в тюрьму, так и я не хочу, чтобы тебе потом пришлось делать пластику после того, как твоё лицо будет изуродовано. Тэхён дуется, но кивает, бормоча обиженное «ладно». — В мире полно других кремов. А вот кожу ты себе другую вряд ли отрастишь. — И то верно… — вздыхает Тэхён. — Знаешь, я вроде как желаю тебе удачи с твоим расследованием, и в то же время очень хочу, чтобы все эти подозрения оказались неправдой. Ювелайн реально классная штука, он завоюет сердца миллионов. — А потом это обернётся мировой трагедией, Тэ. — Ты так в этом уверен?.. — Уверен, — кивает Чимин. — И я это обязательно докажу.

***

Остаток вечера можно провести дома. Отдохнуть от ночных событий, заказать пиццу и посмотреть какой-нибудь фильм, но Чимин раздумывает над этим планом несколько минут и находит его до ужаса скучным. Зато его ночную жажду приключений может хорошо удовлетворить новое свидание с детективом, которому он тут же и звонит. Мин предлагает встретиться в Лотте Ворлд, банально и просто, зато там точно будет, чем заняться. И на этот раз, чтобы не светить необычным цветом глаз, Чимин покупает линзы карего цвета. Не сказать, что ему нравится, он как-то уже привык к своим зелёным глазам. Но рисковать всё же не стоит.

***

— Неужели в этот раз мы сошлись во времени? — слышится смешок за спиной. — Давно ждёшь? — Только пришёл, — расплывается Чимин в улыбке, оборачиваясь и оказываясь почти в объятиях Мина, дёрнувшего его за плечи от несущегося на них ребёнка с огромной сахарной ватой. — А ты? — Тоже, — ведёт плечом детектив, кивая на вход. — Пошли? Я купил нам два абонемента. — Эй, разве я не должен платить за себя сам? — притворно дуется Чимин. — Нет, потому что идея с парком была моя. Хитро посмеиваясь, Мин размахивает бумажными браслетами у него перед носом и ловко, будто наручники надевает, клеит один браслет Чимину на запястье. И если Чимину кошачья сущность досталась даром, то у Юнги она, похоже, врождённая. Иначе как объяснить, что он так ловко надел ему этот браслет? Разве что это издержки профессии. Чимин только хмыкает себе под нос и, обнятый за плечо Мином, идёт вместе с ним ко входу в царство развлечений.                      Народу — тьма, но это даже здорово, потому что приходится часто хвататься за руки, чтобы друг друга не потерять в толпе. Дети с их нервными родителями снуют туда-сюда, сбиваются в очереди на аттракционы, а в одной из них, пока стоят, Чимин успевает слопать маленькое ведёрко сладкого попкорна на пару с Юнги. Они катаются на коньках, и хоть Чимин не умеет, да и Юнги тоже, но вместе они держатся друг за друга и по бортику медленно скользят по кругу на катке, пока не кончается время. После выбирают американские горки, воздушный шар, который взлетает под самый потолок огромного павильона, и стрельбу по мишеням, где Юнги, конечно же, выигрывает, выставляя напоказ всю свою полицейскую крутость. И снисходительно утешая проигравшего Чимина призовым кулоном с Микки Маусом. А потом идут в комнату страха, где Юнги, опровергая все убеждения в своей крутости, хрипло пищит как девчонка с ангиной от хватающих их за ноги аниматоров и умоляет вывести его оттуда. Чимин, хоть и видит в темноте с линзами хуже, уверенно тащит его за руку к выходу, ловко уворачиваясь от всех ''опасностей'' и выпрыгивающих из ниоткуда светящихся скелетов и пауков, и хохочет во весь голос с бледного лица Мина, когда уже на выходе убирает с его волос налипшую бутафорскую паутину. На детской карусели с лошадками, которую потребовал Юнги для возмещения стресса после пережитого ужаса, они просто веселятся, а потом ужинают на фудкорте, прихватив в одной из лавочек корндоги с газировкой и заняв удачно освободившийся рядом столик. — Я до сих пор не отошёл от комнаты страха, — жалуется детектив, уминая свой второй корндог, и с набитым ртом бурчит: — В моём возрасте вредно так волноваться. — А сколько тебе лет, старичок? — фыркает Чимин. — Двадцать девять, а тебе? — У-у, древность-то какая, и как только кости ещё не рассыпались? — сетует Чимин. — Аджосси, а вы не слишком ли староваты для детских лошадок? — Никто не может быть достаточно старым для лошадок. Так сколько тебе? — любопытствует всё же Юнги. — А разве в моём личном деле нет всех данных обо мне, господин детектив? — кокетливо склоняет голову Чимин, невинно хлопая глазами и не в силах не улыбаться, видя, как это действует на него. — Есть, — тут же тупит глаза Мин, стыдливо выдавая тот факт, что он действительно собрал на Чимина всю интересующую его информацию. — Но я как-то не обратил внимания. — Хорошая работа детектива, ничего не скажешь, — поддевает его со смешком Чимин. — Так сколько? — Двадцать пять, — со вздохом сдаётся он. — Я думал, меньше, — честно признаётся Юнги. — Это хорошо или плохо? — Хорошо, конечно, — облегчённо смеётся Юнги, снова отводя глаза. — Чем больше разница в возрасте, тем больше неловкости и недопонимания. Будь ты двадцатилетним, я бы сто раз подумал, стоит ли во всё это ввязываться с такой большой разницей в возрасте. — Но ты же думал, что мне меньше. И всё же ты здесь. Значит, уже ввязался? — выгибает бровь Чимин. — А мы же только второй раз встречаемся… — Четвёртый, если считать технически, — поправляет Юнги, неловко прокашлявшись. — Мы встретились первый раз, когда… ты сам помнишь. Потом на твоей работе. В третий раз у школы, и сейчас — четвёртый. — И как ощущения? — вкрадчивым шёпотом уточняет Чимин, лениво играясь с кожаным браслетом на бледном запястье Мина. По его руке, выдавая с головой эти самые ощущения, сильно заметно пробегают мурашки. — Если продолжишь в том же духе, у меня встанет, — едва слышно выдыхает Юнги, бросив боязливые взгляды по сторонам. Чимин довольно мурлычет, даже не собираясь останавливаться. — Почему? — Ну, наверное, потому что это моя эрогенная зона? — как ни в чём не бывало признаётся детектив. Чимин хихикает и пробегает пальцами по его раскрытой ладони, слыша шипение в ответ на то, как он водит по ней короткими ноготками. — Черт подери, Чимин… — Убери руку, если не хочешь, чтобы я продолжал, — тихо произносит он, но чужая ладонь остаётся раскрытой, а вот глаза детектива жмурятся, и брови напряжённо сводятся к переносице. Ладно, Чимин готов взять ответственность за свою шалость, если Юнги не против аттракциона под названием «Быстрый перепих в общественном туалете». Он находит глазами вывеску с указателем ближайшей уборной, хватает Мина за руку и тащит туда, к их общему счастью тут же забегая в свободную, самую дальнюю кабинку, пока нет очередей и никто их не видит. Нужно отдать должное дизайнерам и уборщикам: стенки кабинок и двери доходят донизу, надёжно скрывая их маленький секретик, а полы чистые, и повсюду пахнет освежителем воздуха. Возможно, это самый чистый туалет, который он вообще видел. Но о всех плюсах и минусах этой затеи и обстановки можно рассуждать ещё долго, а вот настроение не бесконечно, так что Чимин толкает Юнги на закрытый крышкой унитаз и тихо посмеивается, опускаясь на колени. Юнги болезненно шипит, когда Чимин расстёгивает его ширинку и стаскивает чуть вниз боксёры, обхватив его член и размашисто лизнув, прикрыв глаза. — Ты же любишь долгие прелюдии, — рассеянно напоминает зачем-то Юнги. — И? Чимин обхватывает губами головку, играет языком и посасывает, помогая рукой, пока Мин пытается собраться с мыслями. — Думал… Я думал, будешь до третьего тянуть. С громким чмоком Чимин выпускает его член и шкодливо улыбается: — Так у нас четвёртое, ты сам сказал. Юнги только хмыкает, прикрывая глаза, и зажимает дрожащей ладонью рот, когда Чимин возвращается к делу. Не то чтобы требуется много времени, чтобы довести его до края, но нужно так, чтобы он едва мог держаться, чтоб не заскулить в голос. Поэтому Чимин решает помучить его подольше, получая взамен тихие ругательства и шумное дыхание, сбитое и горячее на его губах, когда отстраняется, лаская уже рукой и целуя чужие губы, распахнутые на сиплом вдохе. А потом снова наклоняется, обхватывает Юнги за руку и поочередно уделяет внимание его члену и его чувствительному местечку, покусывая пальцы и оставляя красноватый засос на тонкой бледной коже запястья. Юнги почти хнычет от возбуждения, и этот звук — такой приятный, настоящая награда за старания. Юнги хорош в стрельбе, Чимин… кое в чём другом. И Юнги не выглядит особо огорчённым, когда наконец сдаётся и тихо стонет ему в рот в очередном поцелуе, кончая Чимину в кулак. — Ещё не встречал таких безбашенных, как ты, — шепчет Юнги в его щёку, сотрясаясь от беззвучного смеха. — Это хорошо или плохо? — Это потрясающе, Чимин…                      А потом, когда времени до закрытия остаётся совсем немного, они напоследок выбирают аттракцион с лодочками. Где в тоннелях с пиратскими кладами и скелетами в лохмотьях по обоим берегам медленно тягуче целуются, скрытые ото всех темнотой.