Когти

***

Тэхёна выписывают из больницы, но настоятельно рекомендуют остаться дома ещё на пару дней, а он что делает? Он заваливается к Чимину домой рано (по меркам самого Чимина) утром, в одиннадцать часов. — Ты каждый вечер находишь себе приключения на задницу? — сходу ворчит Тэхён, когда Чимин, зевающий и сонный, открывает ему дверь. — ''Чёрный кот покоряет сцену''. И откуда они такие названия вообще берут? Что там в новостях — Чимин понятия не имеет, но, как видно, его визит в театр без внимания журналистов не остался. — У меня нет времени, чтобы сидеть на месте, — поёживаясь после сна, бурчит Чимин. — Я бы с удовольствием провёл эту ночь с Юнги, но расследование важнее. Тэхён раздражённо вздыхает и топает прямо на кухню, чтобы сварить им обоим кофе. Пока он достаёт турку и высыпает туда молотый кофе на две порции, Чимин кутается в плед и садится за стол, всё ещё промаргиваясь и зевая. — Узнал вчера что-нибудь? — интересуется Тэ. — Ничего особенного, — качает головой Чимин. — Я был дома у Ча, но там была только Ким Сохён. — Это которая его жена? — Ага. — И? — Она ударила меня битой по спине, — фыркает Чимин. — Что?! А ну покажи! Чимин закатывает глаза с раздражённым фырканьем, но спускает плед с плеч и поворачивается, демонстрируя огромный фиолетовый синяк на лопатке. Тэхён так шипит, как будто это ему заехали по спине. — Эти ночные похождения до добра не доведут… — бормочет он себе под нос, снимая турку с плиты и разливая кофе в две кружки. Чимин ничего не отвечает на это. С удовольствием вдыхает аромат кофе с молоком и сёрбает из кружки, тут же морщась, потому что Тэхён забыл посахарить. — А ещё мы с ней поговорили, — продолжает Чимин. — С кем? — С Сохён. — Что?! — Ты на каждую новость будешь так реагировать? — злится Чимин. — Прости, просто всё это… — Тэхён качает головой, поставив свою кружку на стол и разминая виски длинными пальцами. — Продолжай. Что она сказала? — Ну… Она сказала, что хочет помочь. Чимин хмыкает, когда Тэхён на полпути сдерживает себя от очередного шокированного «Что?!». — И? Каким образом она тебе поможет? — вместо этого говорит он. — Достанет информацию от разработчиков. Ну, про все эти побочные эффекты и токсичность. Она сказала, что одного только признания Сынвона мне не хватит, чтобы посадить его, а если будут факты — то это поможет. — И скажи на милость, почему жена нашего директора так легко согласилась помочь Чёрному коту, м? — скептично выгибает бровь Тэхён. — Это ловушка. Судя по тому, что я о ней слышал, она очень хитрая и коварная, Чимин, она бы не стала помогать тебе только потому, что метит на место своего мужа. Тут есть что-то ещё. — Например? — Ты меня спрашиваешь? Откуда мне знать! — Она единственная, кто реально может помочь мне, Тэ. Никто больше не сможет достать ту информацию, которую хотел обнародовать доктор Сан. — Это опасно, Чимин, — сквозь зубы рычит Тэхён. — Это, черт подери, может стоить тебе жизни. Одно дело — всякие кражи, и совсем другое — вмешиваться в большой бизнес, где люди готовы переубивать друг друга из-за денег! — Она сказала, что я смогу оправдаться перед полицией, — пожимает Чимин плечами, подтягивая плед к самому горлу. — Что с записью с признанием Сынвона и доказательствами токсичности Ювелайна с меня снимут все обвинения. — Она не коп, чтобы так легко это утверждать, — отмахивается Тэхён. — Тэхён. — Поднимая на него пустой взгляд, Чимин выдавливает такую же пустую улыбку. — Сынвон убил меня. Убил Сан Хикару. И собирается изуродовать кучу людей просто ради наживы. Я всего лишь хочу отомстить за себя и предотвратить глобальную катастрофу. Ты считаешь, я поступаю неправильно? Тэхён молчит какое-то время, отведя глаза и медленно попивая кофе. Осеннее солнце, пока ещё тёплое и ласковое, путается в его тёмных волосах и высвечивает хмурую складку меж бровей. — Всё это можно было бы сделать по-другому, — наконец вздыхает он, успокоившись. — Ты мог просто дать анонимную наводку журналистам или конкурентам. Они бы сами сожрали Ча как стая пираний. — Журналистов бы подкупили или грохнули, как меня. А конкуренты мне неизвестны. — Я бы узнал. — Вот чего я точно не собираюсь делать — это втягивать во всё это тебя! — зло рычит Чимин. — Хватает и того, что я всё тебе рассказываю и подвергаю риску. Если меня поймают, тебя затаскают по допросам. Тебе это надо?! — Если это будет значить, что ты останешься жив, то надо, — едва слышно выговаривает Тэхён. — Нет, — отрезает Чимин. — Я разберусь с этим сам. Не лезь в это. Мобильный звонит где-то в комнате. Чимин оставляет кружку, заворачивается в свой кокон из пледа поплотнее и топает отвечать. Это Юнги. — Да? — вздыхает он в телефон. — Ого, ты чего такой убитый? — заботливо интересуется Мин. Чимин хмыкает. Забавная игра слов. — Ничего. Только проснулся, — врёт он. — Я не разбудил? — Неа. — Чимин падает на кровать, закрывая глаза. — Ты что-то хотел? — Да, я к двенадцати заканчиваю с работой и освобожусь на весь день, так что хотел пригласить тебя на обед. Хотя для тебя это будет, скорее, завтрак, — шутит Мин. — Ты как? Свободен? — Как птица, — улыбается Чимин. — Куда на этот раз пойдём? — Есть один хороший ресторанчик японской кухни. Если любишь суши, то давай пойдём туда? — Отлично, — соглашается Чимин. — Скинешь адрес? — Конечно. — Значит, в двенадцать встретимся там. Я не буду завтракать, так что готовь кошелёк, заказывать будем много. — Эй, разве ты не должен платить сам за себя? — смеётся Юнги. — Ещё чего! Кто пригласил, тот и платит, сам же говорил, — со смешком припоминает ему Чимин его же слова. — Просто шучу, — тут же заверяет Юнги. — Я куплю всё, на что ты ткнёшь пальцем. — Подожди, я запишу это на диктофон на случай, если ты откажешься оплачивать мои аппетиты. Юнги заливисто хохочет в трубку, и Чимин заражается его настроением. Стоит ли попросить его, чтобы он звонил каждое утро и вот так же делал день чуточку лучше?.. — Ты потрясающий… — вздыхает шёпотом Юнги. — До встречи. — До встречи, — улыбается Чимин и отключается. Интересно, а что бы сказал Юнги, если бы узнал, что он — Чёрный кот? Сразу бы арестовал? Сколько в нём от заядлого полицейского и простого влюблённого парня? Возможно, когда вся эта история с расследованием закончится, когда он будет оправдан и запрячет в дальний угол шкафа свой кошачий костюм, он расскажет. Он бы не хотел скрывать это всю жизнь. Он хочет быть для Юнги тем, кто он есть, без секретов. Будет ли это вообще возможно когда-нибудь?.. — Кто звонил? — интересуется Тэ, садясь рядом с ним на кровать. — Юнги. В двенадцать мы встречаемся в японском ресторане. — Вау! И как раз телефон пиликает входящим сообщением с адресом. — Это будет уже третье свидание? — Ага. — Чимин против воли улыбается. — И-и? — игриво тянет Тэхён. — Планируется горячее продолжение? После третьего в самый раз. — Чисто технически это правило мы нарушили ещё вчера, когда я отсосал ему в туалете… — невзначай упоминает Чимин, тут же хохоча, когда Тэхён швыряет в него подушкой. — И ты до сих пор молчал?! На сборы ушло бы меньше времени, но Тэхён пытает его допросами о вчерашнем свидании, ноет о своих никак не складывающихся отношениях с доктором Чоном и советует что надеть, каждый раз отвергая предложения Чимина. В конце концов, сходятся на том, что белая майка, чёрное с красными маками кимоно и чёрные джинсы достаточно подходят для похода в японский ресторан и третьего свидания. Чимин снова надевает коричневые линзы, ворча насчёт того, что в них всё видно как сквозь солнечные очки, и надевает пару колец. Чтобы выглядело изящно, когда он будет тыкать пальцем в меню. — Ты останешься здесь? — спрашивает Чимин, поправляя волосы перед зеркалом. — Не, поеду к себе. — Тэхён накидывает кардиган на плечи и подхватывает свою большую сумку из больницы. — Не хочу быть третьим лишним, когда вы ворвётесь сюда со своими брачными играми. — Что за бред, так только в фильмах бывает. — Ну… не скажи, — посмеивается Тэ. — У меня так было один раз. Кто бы сомневался. У Тэхёна чего только не было. — О, чуть не забыл! — вдруг дёргается он, тут же ныряя в свою сумку, а потом достаёт из неё смазку и пачку презервативов, которые прячет в тумбочку у кровати. — На случай экстренной необходимости. У тебя ведь их нет? — Тэхён… — Чимин закатывает глаза, но улыбается такой заботе. — Ты действительно брал это с собой в больницу? — Никогда не знаешь, где приспичит, — хмыкает он.                      Из квартиры они выходят вместе, садятся на автобус до центра, а за пару остановок до Чимина Тэхён выходит, подмигивая ему напоследок и желая удачного вечера. Удачного — в понятии Тэхёна — это провести остаток дня после свидания у кого-то из них в постели. Не сказать, что Чимин против такой удачи.

***

В ресторане в это время дня не сильно многолюдно, что уже хорошо. Неяркое освещение красиво подчёркивает японский стиль интерьера, но ни к селу ни к городу прямо посреди зала стоит огромный голубой аквариум с цветастыми рыбками. Заказывать столики заранее здесь не нужно, так что Чимин садится за ближайший к аквариуму столик и пялится на рыбок, пока ждёт. Проходит около получаса, когда Юнги, запыхавшийся и взмыленный, вбегает внутрь и тут же ищет его глазами. Чимин коротко машет, привлекая внимание, и Юнги с явным облегчением выдыхает, ярко улыбаясь, когда подходит к столу. — Думал, что я уже ушёл? — поддевает его Чимин. — Я звонил тебе. — У меня сел телефон, и я не мог предупредить, что задержался на работе, — объясняется Мин. — Так что, да, я боялся, что ты меня не дождёшься. — Ты ждал меня полтора часа тогда в кафе, так что я дал тебе ровно столько же. — Чимин лениво попивает саке, которое заказал в томительном ожидании своего детектива, бросая на него игривый взгляд. Чимин предупредил официанта, что ждёт кое-кого, так что, когда Юнги наконец усаживается, официант чуть ли не подлетает к ним с двумя меню наперевес, оставляет по одному перед каждым и удаляется с лёгким поклоном, но Чимин останавливает его: — Подождите. Мы закажем сейчас. — Но мы ещё не посмотрели меню, — недоумевает Юнги. — Ты сказал, что закажешь всё, на что я ткну пальцем. — Чимин тянет губы в коварной улыбке и медленно раскрывает меню. Он даже не смотрит на цену, выбирая просто то, что нравится на вид — и это оказывается один из дорогущих сетов с роллами, сашими и суши стоимостью почти в 200 тысяч вон. — Вот это. И ещё бутылку саке, пожалуйста. Юнги смотрит на ценник и зеркалит его приторную улыбку. — Ты чудо… — бормочет он сквозь зубы. — Это всё? — Ага. — Чимин довольно кивает, захлопывая меню. — Тогда ещё крем-суп из омара, — обращается Юнги к официанту, — и фруктовую тарелку. — Фрукты подать сейчас или позже? — уточняет официант. — Сейчас. Чимин мысленно подсчитывает, что чек вырос ещё где-то на столько же. Недурно… — Только попробуй не съешь этот сет, — полушёпотом угрожает Юнги. — Боже, придётся потратить почти весь свой запас на старость. — Как жаль, — притворно хнычет Чимин. — Может, тогда отменим заказ и сбежим из этого ужасно дорогого ресторана в Бургер-кинг? Тут недалеко, вон, буквально через дорогу. Юнги заливисто смеётся, запрокинув голову, и Чимину куда больше нравится, когда он такой… Не тот грозный коп, который целился в него пушкой вчера, а вот такой, лёгкий, веселящийся, со сладкой улыбкой на своих губах. Юнги мягко касается его запястья и проводит подушечками пальцев по серебряным кольцам. — Я шучу, если что, — улыбается он нежно. — Можешь заказать здесь хоть всё меню. Я не против. — Я запомню. Чимин хмыкает и переплетает с ним пальцы, отвлечённо бросая взгляд на рыбок и заглядываясь. А не так уж и нелепо они здесь смотрятся. Даже гипнотизируют. — Прелесть, — вздыхает Юнги. — А? — Рыбки. — Юнги подмигивает. — Но и ты тоже ничего. Фруктовая тарелка, когда официант приносит её минут через десять, выглядит как какое-то райское блюдо. Некоторые из фруктов Чимин даже не видел никогда, а знакомые выглядели как плоды настоящего искусства. Ягоды физалиса он долго и с интересом разглядывает, припоминая сюжет дорамы, где физалис мог хранить в себе чьи-то души. И надеется, что не съел одну только что. — Каково это — работать детективом? — спрашивает Чимин спустя какое-то время отвлечённого разговора ни о чём. — Быть крутым копом с пушкой и значком, расследовать всякие дела… Юнги тянет уголок губ в смущённой улыбке, собираясь уже что-то сказать, но как раз в это время снова подходит официант — уже со всем заказом. Перед детективом он ставит крем-суп, а посередине стола — огромную картинно-красивую тарелку с суши, которую даже хочется сфотографировать на память. — Ну, как сказать, — возвращается к его вопросу Мин. — Пушка и значок — это не магические артефакты, нужны мозги, чтобы расследовать дела. Понять мысли преступника, вычислить цепочку его действий и событий, сопоставить все факты. И то, со всем этим не всегда удаётся поймать… э, Чимин? Юнги вдруг замолкает, хотя Чимин даже и не замечает этого. Вся эта рыба так вкусно выглядит и так соблазнительно пахнет, что, одну за другой, он как одержимый хватает прямо пальцами и запихивает в рот, сначала креветки с верхушек суши, оставляя только хвостики, потом ломтики лосося и окуня. Теперь вместо суши на виду остаются только шесть шариков риса, а он незамедлительно переходит на сашими. — Так любишь рыбку? — вздёрнув бровь, в лёгком недоумении уточняет Мин. Чимин застывает, неловко улыбаясь с полными щеками еды, и кивает. — Прости, я же говорил, что не буду завтракать, — мямлит он. — Ешь, — смеётся Юнги, подталкивая к нему поближе тарелку. Прожевав всю рыбу, которой набил щёки, Чимин всё же берет в руки себя и палочки, и уже культурно подхватывает ими ролл с лососем. — Так что там насчёт непойманных преступников? — припоминая разговор, спрашивает Чимин. — Слышал про Чёрного кота? Чимин чуть не давится своим роллом. — Ага… — кашлянув, медленно кивает он. — Он же во всех новостях. — Я веду его дело. И сегодня ночью он сбежал от меня. — Юнги разочарованно вздыхает, отпивая саке. — Черт, а ведь я почти арестовал его! — Серьёзно? — округляет глаза Чимин. Главное не переборщить с эмоциями, потому что кому-то близкому ну очень не сложно будет догадаться, что Чёрный кот — это он. А Юнги становится с каждым разом всё ближе. Чимина пока спасает только то, что Юнги всего лишь раз видел его с зелёными глазами и подумал, что это линзы. А ещё, что вчера, встретив его, Чимин ни слова не проронил, боясь выдать свой голос. Но Юнги не глупый. И рано или поздно обо всём всё равно догадается. Лучше бы поздно. — Представь себе, я почти снял с него маску, — с горьким смешком продолжает детектив. — А какой он — этот Чёрный кот? — решается спросить у него Чимин. Не сухие ориентировки и официальные описания ему интересны, а лично мнение Юнги. — Непонятный. Любопытный вывод. — Почему? — Его история не складывается, — объясняет Юнги. — Сначала он грабит ювелирный. Потом возвращает всё назад, кроме «Когтей». А потом вдруг убивает какого-то доктора. Не сходится. — Не сходится что? — допытывается Чимин. — Он кажется безобидным. — Юнги понижает голос, явно разморенный рисовым вином, и задумчиво складывает руки под подбородком. — Грабители, которых тогда поймали, — серийники. Мы давно за ними гонялись, и всё никак не могли поймать, а Чёрный кот вот так просто позвонил посреди ночи и сдал нам их. Потом вернул украденные драгоценности. Ну… да, он оставил себе самую дорогую побрякушку, и это преступление, но хотя бы понятны мотивы. А с убийством… Либо он полный псих и творит, что вздумается, либо кто-то пытался подставить его. Хотя ведь даже свидетель есть… — А свидетель видел то, как Чёрный кот убил доктора? — Он видел уже убитого доктора и Кота над ним. — Вот и ответ, — разводит руками Чимин. — Ты его защищаешь? — вдруг спрашивает Юнги. — С чего бы? Просто пытаюсь делать за тебя твою работу. Всякие там логические цепочки и выводы. — Чимин напряжённо улыбается, надеясь, что выглядит не слишком фальшиво. Весь этот разговор — как хождение по острию ножа. Юнги усмехается, залпом выпивая маленькую рюмку саке, и наливает себе ещё. — Давай не будем об убийствах и работе, — предлагает он. — Это наше третье свидание, технически вообще пятое… Шестое — поправляет мысленно Чимин, припоминая вчерашнюю ночную встречу. — …а мы так и не узнали ничего толком друг о друге. Расскажи о себе? Каково, например, быть художником? — Ты же не хочешь о работе, — напоминает Чимин. — Я слышал, что художник — это состояние души, — оправдывается Юнги. — Потому и спросил. Чимин понятливо кивает, отправляет в рот очередной ролл и откладывает палочки, складывая руки на столе. Если подумать, то в своей прошлой жизни он действительно был художником. Работал художником и жил этим. Зарисовывал в скетчбуке то, что цепляло взгляд, проводил ночи за мольбертом. А сейчас… Сейчас его руки впервые за несколько лет не запачканы краской и не иссушены скипидаром. И мольберт без дела пылится вот уже который день. — Я бы не сказал, что я художник в душе, — вздыхает он, рассеянно водя пальцем по кромке пустой рюмки. — Я закончил художественный, потом меня взяли на постоянную работу, я встал в колею. Три года впахивал на нашего мудака-начальника, а несколько дней назад он меня уволил. И теперь я… Не знаю, кто я. Для Юнги этот вывод, возможно, выглядит как простая неопределённость в жизни, временное затруднение из-за потери работы. Но вопрос гораздо глубже. Чимин ведь действительно не понимает пока, кто он есть на самом деле. Потерянно глядя в пустое дно рюмки, Чимин сглатывает комок слёз, невесть откуда взявшийся. И чего он так расстроился? Это всё вино виновато… — Возможно, я могу подсказать, кто ты? — чуть склонив голову, успокаивает его Юнги, взяв за руку и нежно поглаживая костяшки. — Просвети, — фыркает Чимин, чуть не выдав глупый всхлип. — Ты — Пак Чимин. — Юнги тянет его руку к себе и оставляет на костяшках лёгкий, почти невесомый поцелуй, а потом тянется к его подбородку и заставляет посмотреть в глаза, шепча: — Ты потрясающий. Милый и неповторимый Пак Чимин. Таких, как ты, больше нет. Чимина трудно смутить, особенно когда он немного пьян и вообще наполовину кошка, но после этих слов его сердце трепещет, а щёки стыдливо начинают гореть. — Спасибо… — шепчет он. Если бы они не были в Корее и не средь бела дня в общественном месте, Чимин бы поцеловал его. Не из желания поразвлекаться, а просто… Просто потому что это Юнги. Потому что он рядом.                      К большой радости детектива, Чимин съедает всё и даже не чувствует сонливости, как бывает обычно после плотного обеда. Так что Юнги предлагает отправиться куда-нибудь или бесцельно побродить по городу. Просто провести день вместе. Чимин совсем не против. Они гуляют по парку неподалёку, рассказывая всякие истории из прошлого. Так, например, Чимин узнаёт, что на одном из заданий Юнги заработал травму плеча, которое частенько даёт о себе знать в плохую погоду, и ещё было как-то раз, что ему шальной пулей прострелило ногу. Что в студенческие годы он тусовался в байкерской группировке, несмотря на то, что учился на полицейского, и гонял по трассам на мотоцикле, который сейчас из-за постоянной работы простаивает в гараже. Зато теперь у него есть друзья-информаторы среди байкеров, так что бурное прошлое себя окупает. У него никогда не было домашних животных из-за аллергии на шерсть у его родителей, но он любит кошек и собак, и иногда помогает приютам для бездомных животных, покупая корм или лекарства. И ещё он любит петь в душе, хотя голоса у него нет от слова вообще. В парке, по которому они бродят уже третий час, вечереет. Совсем незаметно зажглись уличные фонари. Мягкая прохлада превращается в покалывающий холод, и Чимин в своём тонком кимоно начинает дрожать. — Замёрз? — хмурится Юнги, тут же снимая с себя куртку. — Вот, надевай. — Тогда замёрзнешь ты, — отнекивается Чимин, уворачиваясь от ловких рук, накидывающих на его плечи куртку. — А ну быстро надел, а то всё тепло выветрится, — строго приказывает Мин, и Чимин со вздохом сдаётся, позволяя укутать себя в чужую нагретую кожанку. И не то что он совсем не замечал, но сейчас точно обращает внимание на плечи и грудь детектива. Особенно когда на белой футболке их так ярко выделяет чёрная полицейская портупея с кобурой. В силу природной худощавости и лени мышечный рельеф у Чимина не то чтобы выпуклый. Но у Юнги… Уф, он явно не баклуши бьёт в спортзале. Чимин едва сдерживается, чтобы не уложить ладошки на эти грудные мышцы, просто чтобы потрогать. Как сказал на днях Тэхён, этим рукам можно доверить свою жизнь, сердце и задницу. И только теперь Чимин понимает, что именно Тэхён чувствовал и имел в виду под этими словами. Возможно, Чимин слишком долго пялится, потому что Юнги смущённо хлопает глазами и тихо бормочет: — Ну что? Я просто не хочу, чтобы ты заболел… Чимин кивает. И понимает вдруг, что до ужаса, нестерпимо сильно хочет всё рассказать ему. Рассказать Юнги, что он — Чёрный кот. Рассказать то, что никак не складывается в его расследовании. Доверить свою тайну. В этом ведь нет ничего плохого, а Юнги… Он ведь поверит. Чимин уверен в том, что Юнги поверит ему, поймёт и не осудит. Он просто хочет, чтобы их отношения не начинались с тайн и секретов друг от друга. А как этого избежать, если он напрямую скрывает тот факт, что он самый знаменитый преступник города на сегодняшний день? — Юнги, я… Рассказать? Или всё же не стоит? Рассказать?.. — Я хочу признаться кое в чём, — нервно сглотнув, собирается он с духом. — В чём же? — игриво вздёргивает Юнги бровь. — Я… И то ли это судьба такая, то ли просто стечение обстоятельств, но его признание обрывается яркой вспышкой молнии и оглушительным раскатом грома, от которого начинают пищать сигналки машин. А потом резко, как из ведра, на их головы льётся дождь. — Бежим! Юнги хватает его за руку и срывается на бег, тянет за собой, пересекая дорогу на красный, и забегает под крышу какой-то палатки с цветами. Дышит часто и тяжело, ошалело улыбаясь с того, как Чимин хватается за сердце от испуга, когда прямо в метре за ним пронеслась машина. Чимин в который раз заражается его смехом и тоже начинает хихикать, развеивая волнение. Футболка Юнги за эти несколько секунд почти полностью промокла. Белые волосы прилипли прядками ко лбу, а по лицу катятся крупные капли воды. Его глаза сияют весельем и смехом, а губы обнажают искреннюю улыбку. Чимин тянет его за лямки портупеи к себе, чуть приподнимается на носочки и впечатывается в его губы своими. Целует несдержанно и горячо. Ласкает холодными пальцами шею и ловит чужое совсем сбившееся дыхание. — Ты в чём-то собирался признаться? — вдруг припоминает Юнги шёпотом, отстранившись, хотя не похоже, что его правда это интересует. Он просто пытается держать себя в руках и отвлечься, но Чимин уже знает это его выражение лица: зажмуренные глаза, складочка от хмурых бровей на переносице и поджатые губы. А его так легко завести, надо же… — Забудь, — шепчет он в его щёку. — Поехали ко мне? Владелица лавки — старенькая аджумма в толстых очках и с журналом на коленях — качает головой, чему-то улыбаясь и бормоча себе что-то ворчливое под нос. Но она на своём веку, наверное, и не такое повидала, так что Чимин даже почти не стыдится своего порыва. — С удовольствием соглашусь, — тихо произносит Юнги и мягко клюёт его в кончик носа. — Совсем холодный… Чимин фыркает и отстраняется, чтобы достать телефон и заказать такси. А пока ждёт, когда для них найдётся машина в такой час пик из-за дождя, Юнги о чём-то тихо переговаривается с бабулей, и через минуту присоединяется к нему, приобнимая за плечи, и игриво бьёт по носу красной розочкой. — Это тебе. Знаешь, что означает красная роза на языке цветов? Чимин мотает головой, вдыхая слишком сильный для его обострённого нюха цветок. Почти пьянея от запаха и от взгляда, которым прожигают его тёмные чужие глаза. — Она означает… — Юнги наклоняется к его уху и шепчет, задевая губами мочку: — ''Я люблю тебя''. Искренне или в шутку это сказано, но сердце Чимина второй раз за этот день заходится в каком-то сумасшедшем ритме. Он чувствует, как жарко становится во всём теле, что и куртка уже не нужна. И руки дрожат от того, как пронзительно на него сейчас смотрит Юнги. Чимин не может ответить ничего. Не может отшутиться или признаться в ответ. Он может дать взамен только лишь немое обещание. Лелея надежду, что Юнги видит и читает это в его взгляде. В поцелуях. В робких прикосновениях к щеке. Такси подъезжает, и Чимин вздрагивает, возвращаясь в реальность. Он проскальзывает в салон первым, а Юнги следом за ним, и всю дорогу до дома они молчат. Невесомо держатся за руки, изредка переглядываясь. Чимин вертит в пальцах красную розочку, давая мыслям крутиться вокруг одного сладко-шепчущего голоса. ''Я люблю тебя…'' И прав был Тэхён, что не решился остаться у Чимина сегодня. Они заваливаются в квартиру, упоённо целуясь, не давая друг другу остыть ни на секунду. Юнги больше нежен, а Чимин — несдержан, но вместе они как дополнения, складываются в гармоничный пазлик, в котором Юнги получает свою порцию страсти, а Чимин — нежных ласк. Юнги снимает портупею и осторожно опускает Чимина на кровать, придерживая за талию, а Чимин порывисто снимает с него футболку через голову. На Юнги всё меньше и меньше одежды остаётся, тогда как сам Чимин всё ещё в кимоно, майке и мокрых от дождя джинсах. Юнги чуть задирает его майку, припадая поцелуями к животу, покусывая и потираясь носом. Задирает выше, прямо к шее, ласкает грудь влажными губами, несильно сжимая зубами соски и втягивая в рот, заставляя тихий стон сорваться с губ Чимина. — Твоё сердце с ума сходит, — выдыхает Юнги в его кожу, прижимаясь лбом к груди. — Я ему то же самое говорю, — бормочет Чимин. — А оно что? — А оно меня не слушается… Юнги вздыхает и подтягивается выше, нависая над его лицом. Глядит своими пронзительными чёрными глазами, будто в самую душу, и шепчет: — Чимин. Это не сердце должно тебя слушаться. Это ты должен слушать его. И снова Чимин надеется, что Юнги услышит ответ в его поцелуе, мол, да, ты прав, пусть сердце ведёт на этот раз. Услышит ответ в том, как Чимин становится вдруг мягким, плавится под чужими руками, поддаётся и отдаётся, доверяя всего себя наконец кому-то, кроме себя самого. Чимин вскоре остаётся совсем нагим, как и Юнги, но чувствует себя вовсе не так уверенно. Полностью открытым и беззащитным, и почти неловко. Он давно не был с кем-то, и спустя столько времени это трудно… Но, возможно, Юнги действительно понимает все его скрытые послания. Он вдруг подхватывает валяющееся на кровати кимоно. — Оставь это на себе, — с лёгкой улыбкой просит он, заставляя приподняться и укутывая в прохладный шёлк его плечи. — Тебе очень идёт. Чимин благодарно целует его в щёку, а потом оказывается на своих подушках, с руками, сцепленными чужой широкой ладонью над головой, и губами, покрывающими жаркими поцелуями его шею. Юнги отпускает его запястья, и Чимин уже сам хватается за изголовье, когда всё ниже и ниже чужие губы опаляют горящими метками его тело. Когда обхватывают член, заставляя тело задрожать от ласки. Горячие ладони Юнги проходятся по его бёдрам, задевая глубокую царапину, уже заживающую, но всё равно болючую, о которой Чимин совсем позабыл и перестал закрывать бинтом. Юнги утешающе целует её, тихо извиняясь, и возвращается повыше, там, где у Чимина болезненно ноет и пульсирует возбуждение. А потом вдруг застывает. С немым вопросом в глазах, который боится задать, чтобы не разрушить всё настроение. — Там, — кивает Чимин на тумбочку у кровати. И получает благодарный поцелуй в нос за предусмотрительность. Не то чтобы это действительно он заранее продумал детали, но Чимин мысленно говорит Тэхёну огромное спасибо за то, что он настоящий друг. Юнги просит его встать на четвереньки и вскрывает лубрикант, выдавливает на пальцы и растирает, разогревая. Чимин сглатывает, опустив голову, и боится попросить быть помедленнее, но это и не приходится — Юнги нежен больше некуда. Медленно, осторожно растягивает, тихо спрашивая, не больно ли, удобно ли, нужно ли немного остановиться. Чимин хочет сказать ему, что он тоже потрясающий. Что таких, как он, ещё не встречал. Что, кажется, тоже любит. Что точно, безоговорочно, головокружительно влюблён в него. Он скажет. Обязательно скажет. Только чуточку позже, когда сможет со всеми этими словами рассказать о себе и всю правду тоже. Юнги переворачивает его снова на спину и подкладывает свёрнутое одеяло под поясницу, вскрывает презерватив. А когда Чимин робко кивает на его немой вопрос, можно ли, — задыхается, жмурясь до цветных пятен перед глазами. Юнги придерживает его за бёдра, двигается в том ритме, который им обоим подходит, ласкает так, как Чимин этого просит, и целует. Много, долго, сладко целует, ловя губами его стоны. Чимин перебирает пальцами его волосы, оглаживает шею, мощные плечи и спину, покрытую испариной. Даже не замечает, как глубоко вонзается ногтями и оставляет полоски красных царапин, когда Юнги ускоряет темп, надрачивая ему уже жёстко и неумолимо приближая их обоих к разрядке. Чимин зарывается носом в его плечо, сжимает зубами кожу, чувствуя, как сильно напряжение внизу. И кусает до болезненного шипения с чужих губ, когда кончает себе на живот. А вслед за ним кончает и Юнги тоже, требовательно схватив его за подбородок и глубоко целуя с громким, протяжным стоном. — Невероятный… Самый невероятный человек в моей жизни. И где ты был все эти годы?.. — шепчет Юнги очередной искренний комплимент ему в губы. И так трепетно сжимается в груди от его слов, будто он в каждое вкладывает кусочек своих чувств, своего сердца. Может, потому в груди так тесно? Оттого, что Юнги делится с ним, а Чимин нет. — Ты тоже, — решается на признание он, ловя блики радости в чужих глазах. — Ты тоже невероятный, Юнги…