Ходя под дождём, я влюбляюсь в тебя

6 июля 2018 года.

Ничего не происходит. Абсолютно ничего. Утро, работа, вечер, ночь. И так каждый день. Мне не хотелось гулять с друзьями, приходить к драконам или смотреть фильмы с Аароном. В последнее время во мне что-то сорвалось. Я всё думала, думала и не могла прийти к ответу. Нравится ли мне Вишня? Не знаю. После той ссоры так уж точно. Но без него всё не то. Сейчас семь утра. Мне пора собираться в кафе, но вместо этого я лежу на кровати без сил встать и тупо пялюсь в стену. Ничего не хочется. Я просто забита мыслями, на которые не могу ответить. В дверь постучали. — Заходи. Аарон. — Доброе утро. Не встаёшь? Я даже не перевела на него взгляд, а просто сухо откликнулась. — Встаю. Помолчали. — Что это? — брат подошёл к тумбочке у кровати. На ней были две пачки сигарет, одна из которых пуста. На полу валялись окурки. Я посмотрела на сигары, потом на Аарона, но ничего не сказала. — Я тебя спрашиваю. У тебя из ушей скоро дым пойдет, — он схватил пачку, но моя рука остановила его. — Это не твоё. Медленно он наклонился надо мной так, что между нашими лицами было сантиметров десять. — Будешь заниматься подобной хренью, я тебя вышвырну обратно в Сан-Франциско. — Сам-то чем лучше? — Мне почти тридцать. — А мне двадцать. Аарон кинул упаковку и ушёл. Может, я и начала немного злоупотреблять табаком, но никогда этого не признаю ему. Это же я. Как бы не хотелось, надо вставать. На работе всё стандартно. Начальница орёт, чтобы я не ходила с кислой миной, Сидни достаёт с вопросами, а мне надо протирать столики за некоторыми свиньями, котрые не умеют есть не запачкав вокруг себя половину города. Вытирая стол, за окном я увидела знакомую фигуру. Это был Уилл Джонс и девушка, которую вижу впервые. Недалеко от кафе они о чем-то мило разговаривали, стоя возле байка парня. Он явно флиртовал. Это было видно по ухмыляющейся морде. Я хлестнула тряпкой по дивану. Ногтями она поглаживает по его животу, где была рана. Небось рассказал ей, откуда это. Ну конечно! Ей на вид двадцать шесть, не то что мне. Я же слишком маленькая и наивная, чтобы посвящать меня в такие известности! — Эй? Всё нормально? — А? Сид оторвала меня. — Говорю, всё хорошо у тебя? Ты так руки сжимаешь, что они уже побелели. — Всё окей. — Ты, кстати, можешь идти. Твоя смена минут десять назад закончилась. Оставив форму, ушла. Выходя из здания, я включила в наушниках музыку, закурила и пошла. Что на этот раз выпало? Eminem — The Way I Am. В общем, я люблю Маршалла и его творчество. Даже восхищаюсь. Поборол зависимость, стал практически самым известным репером, воспитал дочек, написал афигенные хиты и просто стал легендой. Клёвый чувак, не так ли? К сожалению, мне надо было в ту сторону, где была та противная парочка. Просто быстро и безразлично пройти мимо них, и всё будет хорошо. Ты сможешь, Сара. Не заметили. Ура. Я шла и попутно набирала Адель. Подруга быстро взяла трубку. — Хай. Ого, ты жива? — Привет. Извини, что долго не появлялась. Момент был тяжёлым. — Надеюсь, пояснишь? — Конечно. И сейчас мне нужна твоя помощь. — Что стряслось? — Кажется, я ревную кое-кого. И для меня это очень не кстати. Можем встретиться? — Офигеть, подруга… Когда ты успела втюриться? — Что?! Я… Нет! Это другое! — Как знаешь. Но я не могу выйти. Повздорила с родаками, теперь не пускают никуда. — А теоретически я могу к тебе прийти? — Ну так-то да… Если нельзя идти на движ, то он сам к тебе прийдёт, так? — Именно. Всё, я в пути. — Жду. Уже у дома Морингов мы пересеклись с Люком. После того неприятного инцидента возле бассейна я его не подпускала. — Привет… Сара, можно поговорить? — Нет, — я попыталась пройти мимо него, но он меня остановил. — Пожалуйста. Мне очень стыдно за то, что сделал. Я был немного не в себе. — Немного? Ты меня лапал, чувак. — Ладно, я был в хлам. И мне жаль. Я действительно перебрал и не понимал, что делал. Не хочу портить с тобой отношений, правда. Прости. Обещаю, что больше не буду так напиваться. Я вздохнула. — Проехали. Но ты же понимаешь, что я не могу больше относиться к тебе, как раньше? — Да. И я понимаю. Но всё же надеюсь, что я исправлюсь в твоих глазах. — Я спешу к Адель. Пусти. — Конечно. Извини, что задержал… В гостиной меня уже ждали. — Ещё раз привет, огонёк. — Ага. Проходи и бегом всё выкладывай. Мне не терпится узнать, в кого ты там втрескалась. — Дель! — Ой! — она невинно улыбнулась и плюхнулась на диван. Я за ней. — Так вот… Помнишь на день города я вечером ушла с стадиона? — Да! Я же как дура тебя ходила искала, а ты смоталась и хер меня предупредил! — Мы тогда ушли с Вишней. — Оу… — Он отвёз меня в одно клёвое место. Мы разговорились, а потом… поцеловались. Адель поперхнулась чаем. — Какого… кха! Что? Я подвинулась постучать ей по спине. Когда она откашлялась, я продолжила. — Ах да, это было не впервые. Она снова подавилась. — Да твою мать! Выкинь ты этот сраный чай уже! После ещё одного приступа моей ну очень уязвимой собеседницы, я продолжила рассказ. — На чём мы остановились? А! — перед тем как сказать, я забрала с её рук кружку. — Он признался мне в любви. — Ахуеть… Ты серьезно? — Вполне. — А ты что ответила? — Ничего. Я не уверена, чувствую ли тоже самое к нему. — Вот ты дура! Конечно чувствуешь! — Тебе откуда знать вообще? — Боже! А кто это не знает? Дай угадаю, когда по телефону ты сказала, что ревнуешь кого-то, это же про Вишню? — Ну… Да, но мы ещё не дошли до этого. — Ну вот! Что тут думать, я не понимаю. — Так! Слушай дальше. Помнишь как я ушла с вечеринки? Тогда мне написал брат со словами что Джонса ранили и я нужна. На утро он не хотел мне рассказывать, что с ним случилось, потому что, видите ли «я не хочу, чтобы ты знала»! Мы поссорились, и сегодня я видела его с какой-то бабой. — М-да… Дорогая моя, у тебя совсем ничего в башке нет? Ты не подумала, что у него могут быть причины, чтобы не говорить. Личное, или для твоей же безопасности, наверное. — Я не маленькая девочка, и считаю, что имею полное право знать, почему он припёрся в мой дом весь в крови после признания. — Не говори так, будто он твой парень. Ты же ему не ответила, верно? — Да… — Ну вот. Он пока ничего тебе не обязан. И может иметь свои секреты. Зная твою гордость, тебя даже когда топором в спину лупанут, и надо будет его достать, ты будешь ходить как недовольный скот и орать, что с тобой всё хорошо. — И вовсе я не такая. — Ага? А кто меня морозил две недели со словами «всё ок», а теперь ноет? — Эй! — Не отрицай очевидные вещи. Он тебе нравится. — Может быть… — Если бы это было не так, ты бы не сидела тут и не рассказывала, что ревновала его к какой-то левой сучке. — Возможно. — Увереннее. — Скорее всего, ты права. — Точнее. — Ты права. — Конкретнее! — Да! Он мне нравится! Довольна? — Очень. А теперь иди и скажи ему это. — Нет. — И хули нет? — Мы поссорились, как-никак. — За что мне это счастье, господи… — Ну извини, ты сама со мной дружить хотела. — Честно, я поначалу к тебе лизалась из-за Аарона. Но после того, как ты поехала к тому больному наркоману, я поняла, что переживаю за тебя, а не за твоего брата. — Ах вот ты какая, — я ухмыльнулась. — Слушай, я бы ещё поболтала, но сейчас вернутся родители и будут орать, что я не убралась. — Какой толстый намёк. — Я всё тебе сказала. Если любишь его, переступи свою сраную гордость и иди. — Ох, ладно. Пока тогда? — До встречи. Скоро я вернулась домой. Завтра на работу не надо, потому можно было не заставлять себя ложится спать пораньше. Очередная ночь пошла на размышления. И весь следующий день я опять же не делала ничего. Только рисовала. Это заставляло меня расслабиться, забиться и оттолкнуть весь мир. Но я думала над словами Адель. И уже знала, к кому могу обратиться за советом.

8 июля 2018 года.

Ludovico Einaudi — Experience.

Утро. Снова не нужно никуда бежать, да и погода под этот день подходит. Пасмурно, и кажется вот-вот упадёт дождь. Я смогла собраться с силами. Наконец понять, чего я хочу. Три вздохи, чтобы окончательно набраться сил, и я схожу в гостиную. — Аарон? Брат собирается уходить. — А? Доброе утро. — Привет. Ты сильно спешишь? — Нет… — в смятение ответил он. — Ты что-то хотела? — Да. Мне нужно поговорить. — Э-э-э… Ладно. Садись. Мы сели на диван — Я… Мне кажется… Нет, я уверена. Я люблю Уилла. Аарон промолчал. Взгляд его стал серьезнее, но на меня он не смотрел. — Я боялся этого. — Почему? — Потому что он не тот, кого можно любить, и кто может делать это в ответ. — Но… Он ведь сказал мне. Признался первым. — Сара, он не нужен тебе, поверь. Эти чувства сделают тебе больно. Мне не хочется, чтобы ты страдала, потому что для него ты будешь не той самой, а очередной. Я знаю его долго, и не наговариваю. Вишня хороший человек, но не в отношениях. — Ты пытаешься меня отговорить? — Нет. Я пытаюсь уберечь тебя. — И что мне делать? — Попытайся не утонуть потом в своих слезах. — Спасибо, это как раз то, что было мне нужно, — я встала и, накинув на себя кожанку, вышла на улицу. — Сара, постой. Я не могу лгать тебе. Правда может быть горькой, мне не под силу это исправить. Стой! — он выбежал на улицу останавливая меня. — Знаешь что он тебе не сказал? Что его ранил родной отец. Мстил за то, что тот сделал в прошлом. Он пытался убить его. Ты хоть понимаешь, сколько ты всего о нём не знаешь? Да, может тебе известен Вишня, но не Уильям. На секунду это меня приостановило. Так вот почему он не говорил. Он никогда не говорит о семье. Но дальше я уже не слушала. Шла. Я готова была сделать это. Прийти и сказать ему всё, что хочу. Дорога вела меня в любимое казино. Дождь уже начинал накрапать, но пока не серьёзно. Дойти успею. Я буквально рвалась туда. Спешно ворвалась в казино и, заметив у барной стойки Филиппа, полетела к нему. — Вишня есть? Он в недоумении посмотрел на меня. — Да… но не ходи туда. Я не послушала. Не останавливаясь ни на минуту, пошла в его кабинет. — Сара! Стой! — Бурый шёл за мной, в попытках не пустить. Тщетно. Я не видела ничего не своем пути. Без стука, но я открыла его дверь. И застыла на проходе. Перед Вишней стояла в одном лишь лифчике та девушка, которую я видела с ним. Она, казалось, обнимала его, но заметив меня, отпрянула. На шее парня виднелись отпечатки красной яркой помады. Сзади что-то кричал Бурый, Вишня в спешке застёгивал джинсы, а я не в состоянии даже прикрыть рот делаю несколько шагов назад, ошарашенная ситуацией. В этот момент добежал Лип. А я? Я побежала к выходу. И теперь уже сдержать слёзы не выходило. Чёртов дождь не переставал лить. Я любила его, но именно сейчас — возненавидела. И всё из-за него. Из-за этой мрази, которой я решила довериться. Но какая же я всё-таки наивная. «Ты правда думала, что была ему нужна? Таких, как ты, у него десятки!» — говорил голос в моей голове, но, отчаянно веря в лучшее, я не слушала его. Дура! Ненавижу! Ненавижу себя, ненавижу его! Ненавижу всех! И этот дождь! Этот блядский дождь! Эти… эти слёзы, которые постоянно появляются без разрешения. Я не могу. Я больше так не могу. Не выдерживаю. Не могу делать вид, что со мной всё хорошо. Бежа заплаканной по улицам Сентфора, да и ещё под ливнем, я молюсь, чтобы Аарона не было дома. Чтобы он не видел моего состояния. Ведь… Ведь он предупреждал. Говорил, чтобы я думала, на что иду. Берёг, а я не слушала. Прости, Аарон. Прости. Прошу… Боль разрывала меня на кусочки, не жалея. Я чувствовала себя кинутой. Брошенной, как маленький котёнок, которого оставили посреди улицы лишь потому, что он нежеланный. С тяжёлыми всхлипами я ворвалась в дом. Было тихо. Слава богу, брата нет. Дверь закрылась на замок. Никого. Абсолютно никого я не хотела видеть. Ни милой улыбки Адель, ни заботы Люка, ни шуток Стефани, или подколов Дерека. Ни-че-го. Даже Аарона. Самого любимого человека в этом мире. Лишь он будет верен до конца. Я поднялась к себе. Зеркало отображало всю мою ничтожность сейчас. Размазанная тушь по всему лицу, смытая дождём или слезами помада и мокрая одежда. — Я верила. Я… Я верила тебе! — с треском я бросила на пол подставку для ручек на столе. — Верила! — за ней полетели книги, карандаши, и рвалась бумага с рисунками. — Я верила! Верила! Верила! — я рыдала что есть сил, уничтожая комнату. Разделяла моральную боль физической. — Верила! Я… Верила! — силы кончились. Я бессильно упала возле кровати. Сердце словно пронизывали острые иглы. Хотелось взять одну из них и воткнуть в него. За всё, что сделал. За то, что нашёл мне замену так быстро. За то, что говорил, как я важна ему, и как ужасно поступил Дэн, когда изменил мне. Чем он лучше него? Чем я хуже тех девушек? Почему? Почему так? Почему этот грёбаный город убивает меня так медленно, принося всё больше и больше гадостей? Взгляд бросился на шкаф. Руки тряслись, а тело покрылось неприятным холодом. Не спрашивая разрешения у самой себя, я встала и пошла к шкафчику, тянясь к самой верхней полке. В самый её конец. К той самой коробке, которую дал Джон. Может, он прав? Я взглянула на ногу, где всё ещё красовался оставленный ним шрам. Сердце. Почему именно сердце? Он знал. Он всё знал. Знал обо мне же больше, чем я. Ты смотришь на меня сейчас, Холл? Я ведь знаю, что да. Ты следишь за каждой минутой моей жизни. Радуйся. Твоя победа. Я взяла таблетку в пакетике, которая там лежала. Смотрела. Долго. Всматривалась в препарат, лежащий на ладони. И не задержалась. То, что я чувствую — ад. А мне нужен рай. Поэтому я ищу его здесь. В дьявольском рае.