Ходя под дождём, я влюбляюсь в тебя

Если ты меня попросишь, папа купит тебе пересмешника. Я подарю тебе весь мир. Я куплю тебе кольцо с бриллиантом, я буду петь для тебя. Я сделаю всё что угодно, чтобы видеть тебя улыбающейся. А если этот пересмешник не будет петь, а кольцо не будет сиять, я переломлю этой птице шею, я вернусь в ювелирный и заставлю продавца съесть это кольцо, чтобы он больше не наёбывал папочку.

Eminem

Песня: Mockingbird

Март 2027 года.

Сентфор.

— Много чего можно делать в машине с таким как он. Я обернулась в сторону лестницы. Со второго этажа сходила девушка, сказав эти слова. Она казалась такой знакомой. Я будто знаю её, но не могу вспомнить… — Что? Кто ты? — Приятно снова познакомиться с тобой, Сара. Я Лаура. Лаура Уокер, если ещё помнишь. — Лаура? Ужасно знакомое имя. Знакомая она, но вспомнить не могу. — Я помню тебя. Помню, когда ты пришла к Каю много лет назад. Ты просила помощи, чтобы убрать Холла. Я была там. Вишня не рассказывал обо мне?

2018 год.

Хановер.

— Смелые слова всегда звучат глупо. Позволь узнать, как именно ты собираешься его устранить, мисс Хилл? — Я найду его. Чтобы избавиться от наркотиков в городе, поймать дилеров недостаточно. Основная проблема не они, а главный. Найду сначала его помощников, потом выйду на него. — В прошлом году она вывела нас на Холла, — сказал Вишня, поднимаясь с дивана. — У нас не выходило. Он завязал войну через школьников. И этих мелких сосунков поймала Сара. Не я, не Аарон, и не любой другой дракон. Сара. И если ты продолжишь водить её вокруг своего пальца, я сломаю все твои конечности. Ты — единственный, кто не помог нам с Холлом тогда, но почему-то все достижение только для Кая Джексона! Кай встал. Но Джонса это никак не напугало. — Думаешь, он не тронет тебя? Да ты первым сядешь, стоит ему перетянуть границу твоего города. — Не говори со мной так. — А то что? Хочешь выбить мне зубы? Вперёд. Покажи все свои аргументы. — Ви, не надо! Успокойтесь! Я только встала, чтобы как-то разнять их, но в ту же секунду они накинулись друг на друга. Джексон схватил Уилла за шею и потянул к шкафу. Прижимая дракона к дверкам, он сквозь зубы зашипел: — Считаешь себя таким умным, Джонс? Хочешь выставить меня главным грешником здесь? Напомнить тебе твои грехи? Глаза Кая будто горели от накипевшей злости. Вишня не ответил. Молча прожигал того взглядом, который говорил больше, чем слова. Бурый взял меня за руку. — Останови их! Лип! Но не успел он ничего сделать, как главарь змей врезал Уиллу. С носа сразу потекла кровь. И он не стерпел. С ещё большей злостью кинулся на змея. С каждым ударом оба готовы были раздирать друг друга на кусочки. — НЕТ! Вишня! Друг толкнул меня за себя, попутно доставая с кармана ствол. Дверь позади нас открылась, и в кабинет вошла девушка. Это заставило разъяренных парней остановиться. Вишня замер в оцепенении. Ничего не делал, а лишь с непониманием смотрел на неё, будто других людей здесь просто не было. — Быстро справилась, Лау. Молодец, — сказал главарь, вытирая с губы свежую кровь. — Лаура? — неуверенно начал Ви. — Какого черта ты здесь делаешь? Может, тридцать секунд, может, минуту он смотрел на неё, а потом ушёл. Хотелось поспешить за ним, но Лип остановил меня, показывая, что сейчас есть более важная проблема. Девушка, судя по всему, Лаура, подошла к змею, осматривая раны. А он лишь недовольно шипел. — А знаешь, Сара, я мог бы за шиворот выкинуть вас всех отсюда из-за твоего психованного дракона, но не буду. Больше того, ты добилась своего, — Кай сплюнул кровь, — я помогу. Для меня это было удивлением. Думаю, я даже не поверила. Слишком легко и просто он выплевывал эти слова. — Прости за это, я не думала, что так всё закончится. — Не виню тебя. У нас с ним… свои недоразумения. Тебя это не касается. Можете идти, поддержку других банд я обеспечу. Было приятно познакомиться. — Взаимно. Спасибо. — Выйдем? — Лаура обращалась ко мне. — Э-э… Хорошо. Лип остался, а мы вышли. — Хилл? — Да. — Понятно, почему вы здесь. — А вы с Вишней знакомы? Она с некой злостью в глазах улыбнулась. — Было дело. А ты? Его очередная шалава? От её слов резко передёрнуло. — Что? — Нет у него знакомой девушки, с которой он бы не спал. — Что за бред? — Чистая правда. Не трахался он только с мамкой, сестрой и бабушкой. — К чему эта хрень? — я остановилась. — Просто узнаю о его нынешней жизни. Хотя, наверное, мне это всё же мало интересно. — Чего ты такая сука? Тошнит от твоей манеры. — А мы похожи. Как-то странно она улыбнулась, но не посмотрела на меня. — У него всё тот же вкус. — О чём ты? — Сама как-нибудь поймёшь. — Если хотела о Джонсе поговорить, пошла бы сама к нему. Мне это не сдалось.

Наши дни.

— Что ты вообще делаешь в моём доме. Хэнк, ничего сказать не хочешь? — Она пришла днём. Сказала, что хочет тебя подождать. Рассказала мне много о тебе. Оказывается, даже какая-то левая девка знает о тебе больше, чем я. — Выйдем на улицу, Лау? — Как хочешь. Прихватив со стола сигареты, я вышла с ней. — Поделишься? — Держи. Тяга, глубокий вдох. — Ну? Начинай. Что хочешь? — Я всё ещё работаю с Каем. Мне хотелось уйти ещё давно. Но не могу. Он будто держит меня на цепи. Кай убил бы меня, если бы узнал, что я здесь, понимаешь? — Какое мне дело к твоим проблемам? — Послушай. Я знаю, что ты сейчас пытаешься вытянуть одного молодого дракона с тюрьмы. У вас не выйдет. Кай задействован в этом. Ему нужно придушить Аарона. Последние года четыре главарь драконов убивает наш бизнес. Денег почти нет, много людей потеряно. И Кай понимает, что останется без ничего, если не начнёт действовать. Поэтому он пытается накрыть вас. Я здесь, чтобы сказать это тебе. И предложить взаимовыгодное предложение. Я правая рука Кая, могу делать всё, что захочешь. Помогу вам. А ты помоги мне уйти от них. Уничтожить змеев. — Почему ты не пришла к Аарону? — Он не поверил бы. У нас плохие отношения. — С чего ты взяла, что я поверю? Ты была с Каем половину жизни, пока он пытался убить меня. И мне так легко и просто поверить тебе сейчас? — Помнишь Майкла Тёрнера? Он вернулся. Помнит тебя, хочет отомстить. — Что? Что за фигня? Отомстить спустя десяток лет? — Ну ты же всё ещё трёшся около Джонса спустя десяток лет. — Я? Около него? Что ты несёшь? — Он реально всё ещё интересен тебе спустя столько времени? — Нет. Мы вынуждены работать сейчас. — И обедать с ним в кафе тоже принудительное занятие? — Вечно Кай всё знает. Он когда-нибудь оставит меня в покое? — Когда сама не разберёшься с ним, как я предлагаю. Так что… Уильям тебя всё ещё цепляет? — Нет… Просто… Это остаток чего-то с подростковой жизни. Я не смогла прожить её так, чтобы полноценно понять всё и войти в новую жизнь. Сейчас меня мучают эти осадки с прошлого, что будто призраки преследуют меня каждый день. Как ты, например. Пришла с ниоткуда и говоришь, что меня всё ещё хотят убить. — Подумай о дочери. Тебе не стоит долго сидеть здесь, в Сентфоре она под открытым небом. Помнишь, когда ты была просто сестрой Аарона? Тогда те, кто охотились на дракона, искали тебя в первую очередь. Полли тоже может встать на твоё место. — Я не позволю ей пережить то, что пережила я. — Поэтому тебе стоит поверить мне. — Завтра пойдёшь со мной к драконам и расскажешь им. Без этого никак. — Можно остаться у тебя? Мне некуда идти. — Ты серьёзно? После того, как вы меня два года пичкали наркотиками с цветов, которые просто стояли у меня на подоконнике? Я лучше дам тебе денег на гостиницу. — Я верну деньги как-нибудь. — Не надо. Отложи лучше на психотерапевта. Вы все там больные. Как хорошо, что после Революции в двадцать пятом, цены на такие услуги упали. Такие психопаты как ты и Кай ещё имеют шансы на жизнь. Мы вошли в дом. Отсчитав несколько купюр с кошелька, я дала их Лауре. Она, оставив свой номер, ушла. — Только не начинай. У меня нет желания объяснять тебе что-то. Стой, что ты делаешь? Хэнк сносил со второго этажа подушку, плед и свою беспроводную зарядку. — Буду спать в гостиной. — Что? Ты серьёзно? — Тебе нужно остыть. — А тебе вправить мозги. Ты взрослый мужчина или обиженный школьник? Я не узнаю тебя, Хэнк. Когда ты стал таким мягким? — Когда тебя встретил. Ничего не ответив, я пошла к себе. Взяла пижаму и приняла душ. А после этого зашла к Полли. — Ещё раз привет, малышка. Можно? — Да. Она лежала обернувшись от дверей в комнате, где когда-то жила я. — Что-то случилось? Тебе плохо? — Случилось, мама. Мы приехали в этот ужасный город. Я закрыла за собой дверь и аккуратно села на край кровати. — Можешь рассказать мне, что тебя беспокоит? — В Сан-Франциско вы с Хэнком не ссорились, и ты часто бывала дома. Мы гуляли каждый день, смотрели мультики. А здесь всё иначе. Ты уходишь утром, приходишь вечером. Я хочу, чтобы всё было как раньше. Ты не похожа на мою маму. — Полли… Мне так жаль. Прости меня, пожалуйста. Я не права… — Мама, уйди. Пожалуйста. Я не хочу говорить. По щеке медленно скатилась одинокая слеза. Я ушла. Зайдя в свою комнату, я даже не включила свет. Спустилась на колени и опустила голову. Я чувствую себя такой виноватой перед ней. Всё время я пытаюсь быть хорошей мамой. Угодить во всём, делать всё, что она просит, проводить с ней время. Стать лучше, чем моя мать. Но сейчас… Я не справляюсь. Наши отношения с Хэнком рушатся, проблем всё больше и я уже не могу говорить, что мы покинем Сентфор совсем скоро. Я не умею быть матерью. Я не знаю что делать, когда она плачет. Когда она хочет, чтобы я оставила её. И, наверное, я всё же как моя мама. Не умею растить детей, слишком много курю, редко бываю дома, вру, люблю носиться с проблемами. Моя мама… Моё отношение к ней невозможно описать. Я ненавижу её за то, что она никогда не была мамой. Но всё ещё до невозможности люблю, потому что… чёрт, она же моя мать. Все считали, что я осталась сиротой после того, как родителей не стало. Это ложь. Я была такой всю жизнь. У меня были люди, которые кормят и одевают меня. У меня были их деньги, но не было мамы и папы. Мы были слишком далеко друг от друга. На разных линиях, в разных вселённых. И хотя иногда я с улыбкой вспоминаю то, как отец учил меня стреялть, водить машину, заводить её без ключей, прятать нож, я откидаю те моменты, как он ругал меня из-за того что я плачу, не обращал внимания на мои оценки и успехи, не гулял со мной, никогда не улыбался в ответ. Я помню, как мама учила меня рисовать ровные стрелки, различать отравленный напиток от обычного, как быстро остановить кровь, как нарезать огурцы на салат. Но мне не хочется вспоминать то время, когда она просто уходила с комнаты, когда я плакала, как она ни разу не приходила на мои выступления, не обращала внимания на мои награды по баскетболу. Я так отчаянно пытаюсь не стать такой. Не быть похожей на них. Но с каждой попыткой, я всё чётче вижу в отражении в зеркале своих родителей.

Утро следующего дня.

Сегодня особенно холодно. Даже выпал снег. Не люблю погоду весной. Она такая неточная, непонятная и резкая. Никто не знает чего ожидать от неё, ведь если два дня назад небо было кристаллически чистым, а солнце всё сильнее пригревало, никто не обещает, что завтра не будет снега. На этот раз мы собрались в доме Уилла и Дженнифер. Я приехала с Лаурой. Она уже битый час, если не больше, рассказывает и доказывает обо всём Аарону, который даже не думает верить хоть одному её слову. Картина стояла мрачная. И скучная. Уже не хотелось наблюдать за этой иронией. — Где здесь уборная? — спросила я. — Я проведу. Дженнифер поднялась, а я пошла за ней. Дом был невероятным. Три этажа и подвал. Много маленьких деталей, картин, музыкальных инструментов, больших панорамных окон. — У вас красивый дом. — Спасибо. Хорошо, когда муж дизайнер. Я улыбнулась. — Здесь. Я пошла, не потеряйся. А потеряться и правда было бы легко. Много комнат, коридоров и поворотов. Будто лабиринт. Как только я вошла, почувствовала мягкий запах парфюмов. Он был таким чистым и одновременно сладким, что хотелось раствориться в нём. На подставке возле зеркала стояла баночка духов. Не знаю, чувствовала ли я когда либо более замечательный запах. Тут Дженнифер нужно отдать должное, у неё есть вкус. Через пять минут я вернулась ко всем. Дискуссия Аарона и Лауры, что, казалось, не кончится никогда, всё ещё раздражала всех присутвующих. — Я не вру, Аарон! Ты должен понимать что мне нужно. Кай вас так легко не оставит, после того что ты сделал! — Ты настоящая сука, Лаура. Как мне убедиться, что ты не врешь? — Заткнитесь, — впервые подал голос Вишня, — Я знаю, что мы сделаем. Если позволишь избавиться от твоей татуировке на ключице, мы договоримся. — Что?! Ты хочешь срезать её? — Да. Я знаю как она важна тебе. Больше жизни. Если согласишься на это, значит не врешь. Но если всё же окажется, что ты обманула нас, я срежу тебе каждую твою тату, заставляя истекать кровью. Сколько у тебя их? Я помню девять. — Уже одиннадцать. — Это безумно. — Но эффективно, Сара. Я знаю её как пять пальцев. — Ладно. Если такова плата за свободу, я согласна. Хочешь сделать это, Вишня? — Не хочу. Но сделаю. — Брось. Я знаю, ты хочешь отомстить. Отомстить за Полли. — Закрой рот. Он встал и потащил Лауру за собой на верх. — Он реально это сделает? — спросила я. — Конечно. Она заслужила. — Но не в этом ведь дело. Заслужила или нет, это не важно сейчас. У нас ведь совершенно другая ситуация и проблема, Дженнифер.

***

2019 год

Сентфор

Был вечер, но темно словно ночью. Снег ярко блестел под светом одинокого фонаря. Единственного, который работал. Озеро, покрытое тонким слоем хрупкого льда, тихо дремало посреди огромного закинутого парка. В самом его сердце. Всё вокруг будто замерло в трансе под властью холодной и жёсткой зимы. Молчала природа, но не мы. Нас не тревожил холод, ночь и прочее. Было даже тепло. Горячесть эмоций передавалась на тело, и мы больше не чувствовали противного. Мы с Вишней, обнявшись, сидели на нашей лавочке напротив озера. Разговоры затянулись, открываясь совсем с другой стороны. — Расскажи мне о Полли. Я ничего не знаю о твоей сестре. Совсем ничего. — О Полли? Знаешь… когда я встретил тебя впервые, меня обворожили твои глаза. Такие глубокие и прекрасные, прямо как у неё. Точно такого же цвета. Поэтому я и начал называть тебя принцессой. Я называл так Полли. Ей так это нравилось. Как-то я пообещал, что буду называть её принцессой всегда. Она была так рада. Полли всегда была улыбчивой и радостной. Ей нравилась лаванда и фиолетовый цвет. Я даже набил тату в её честь. Ты видела. Лаванда, а на ней её имя. Когда ей было одиннадцать, она уехала с отцом в Балтимор, после того как родители развелись. Я отговаривал её, просил вернуться, но она не слушала. И я всё ещё корю себя за то, что не отговорил её. В прошлом году её не стало после подстроенной аварии. Из-за моих проблем. Они решили убить её, чтобы показать мне свою силу. И самое обидное то, что её убил человек, которого я любил когда-то также, как саму Полли. — Полли… мне так жаль. — Мне тоже, принцесса. Но теперь у меня есть ты. Уверен, ты бы ей понравилась. Очень. Он поцеловал меня в макушку. Я не ответила, только сильнее вжалась в него. Потом я назвала дочь на её честь. Вишня ещё много рассказывал о ней. О этой прекрасной девушке, с которой я уже никогда не смогу познакомиться.

Наши дни.

Уильям и правда сделал это. Я не видела, но и представлять не хотелось. Методы драконов всегда были жёсткоми, и я, наверное, всё ещё пытаюсь к этому привыкнуть. Лаура держалась. Ей всё ещё было ужасно больно, но она держала спину ровно и говорила с Аароном. — Вы проиграете суд в первый раз. У нас не хватит времени, чтобы я смогла помешать Каю заставить вас проебаться. Но мы сможем выиграть второй тур, и тогда шансов будет больше. — Ты так уверена, что у нас вообще получится выбороть второй тур? Это не так легко. Нельзя просто подкупить судью? Это же сильнее каких-то там левых доказательств и обвинений Кая. — Не выйдет. — Извините, мне звонят. Я отойду, — сказала я, дастав с кармана телефон. Звонил Хэнк. — Привет. — Привет. Полли плохо. Температура под сорок, я вызвал скорую. — О чёрт! Я сейчас буду в больнице. — Она зовёт тебя всё время. Поторопись.