Птичья клетка на двоих

— Когтевран ловит снитч и это ничья! — кричит Алиса Мерфи в микрофон. — Когтевран и Гриффиндор разделяют Кубок по квиддичу! Не успел Сириус спуститься с метлы, как толпа болельщиков просто смела его, подкидывая над собой. Неподалёку также колыхали его команду, а Оскар Вуд, держа Кубок вместе с Себастианом Спарроу, чуть ли не плакал. Гриффиндорцы готовы были целовать руки своим охотникам, а когтевранцы не чаяли души в Фенвике, который всё ещё в руках держал снитч. — Все в гриффиндорскую гостиную! — воскликнул Фрэнк, — Мы будем праздновать общую победу там! Дважды говорить не нужно было — студентов столько набилось в обитель львов, что и места свободного не осталось. Кубок по квиддичу быстро превратился в кубок для пойла, который каждый хотел опробовать. Сириус, так сказать, был в идеальном месте для него — внимании. И, честно говоря, он бы с радостью продолжил бы им наслаждаться, попивая набодяженое сливочное пиво вместе со своими фанатками, если бы Поттер не вытянул бы его за локоть к лестницам в спальни. — Она её сделала. Слов больше не требовалось — Блэк, словно ошпаренный вместе с Поттером влетел в свою комнату. Там уже был Люпин, что пытался на скорую руку убрать бардак и Питер, косящийся на Принц. — Наконец-то, — буркнула она, и когда парни собрались вокруг неё, вытянула свёрнутый пергамент и палочку. — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, только шалость! От кончика акации по пустому пергаменту разошлись линии, вырисовывая слова и сами коридоры. От маленьких точек з именами людей у Сириуса глаза полезли на лоб. Сейчас, их было так много в гостиной, что имена наслаивались на друг друга. — Мерлиновы панталоны, —проговорил Джеймс, держа Карту Мародёров словно философский камень. — Это же сколько всего мы сможем проделать! — воскликнул Блэк. — Ужас, — прошептал Римус. — Спасибо? — неуверенно спросил Питер. — Любой каприз за ваше золото, — безразлично сказала Принц, вновь махая палочкой по пергаменту. — Шалость удалась. Карта тут же стала обычным куском пергамента. — Я ж говорил, что будет классно звучать! — улыбнулся Джеймс. — К тому же, если кто-то попытается узнать, что это, с помощью чар, то их поднимут на смех, как вы и просили. Явись! Сириус внимательно смотрел, как на Карте появляться слова, каждый почерком одного из Мародёров.

«Господин Сохатый настаивает на том, что мисс Принц нечего совать свой горбатый нос сюда.

Господин Бродяга думает, что такой холоднокровной девушке место в Слизерине, а Когтевран стоит оставить для умников.

Господин Лунатик считает, что такой умной девушке нечего тыкать палочкой в какой-то пергамент.

Господин Хвост хочет подытожить тем, чтобы мисс Принц проваливала отсюда на все четыре стороны»

— Пока, характер может не особо сходиться с вашими, но это дела времени — просто старайтесь Карту держать возле себя, и она сможет вскоре поглотить маленькую часть вашей маны, как владельцев. На колдовство это никак не повлияет. — У меня нет слов, чтобы описать, насколько мы тебе благодарные, — проговорил Люпин. — Дай я тебя расцелую, Принц! — Не лезь ко мне, Поттер, — тут же отсахнулась девушка. — Лучше давай завершим контракт. Джеймс, после того как вручил чек, протянул руку девушке. Та, спрятав свой гонорар, протянула свою. Поттер вскинул палочку, говоря. — Я, Джеймс Карлус Поттер, выполнил свою часть контракта, и пусть Магия будет этому свидетелем. Кончик палочки засветился золотом, как и линии на руках. — Я, Линда Марсель Принц, выполнила свою часть контракта, и пусть Магия будет этому свидетелем. Палочка Принц тоже засветилась золотом. Линии на рукопожатии распались, осыпавшись, девушка проморгалась. Мародёры выжидающе посмотрели на неё, Люпин спрятал Карту за спиной. Принц осмотрела парней, что-то нахмурилась, и пожав плечами, просто ушла, ничего не сказав. — Она точно всё забыла? — спросил Петтигрю. — Точно, — уверенно ответил Люпин. — Да разве это имеет значение! Это же.. Это же… Сириус и Джеймс встретились взглядами, и одновременно сказали: — Надо отомстить Мальсиберу.

***

От алкоголя немного путались ноги, но в голове не было тумана — один из минусом быть оклюментом. Линда, выставив палочку перед собой, патрулировала коридоры. Конечно, обидно было, что Финн остался праздновать — всё же, быть одной в огромном ночном коридоре было страшно, особенно после последних событий. Но, казалось, девушка не имела право жаловаться на это — видеть то, как один из друзей, наконец-то смог оправиться, и смог влиться в русло жизни, было приятно. Рози бы этого хотела б. Линда, тяжело вздохнув, отбросила мысли. Она должна двигаться дальше — мёртвым невозможно помочь, как бы этого не хотелось. Стук каблуков отдавался в коридорах эхом, пропадая. Принц, сжимая палочку до хруста пальцев, шла ровно, пока в душе начинался шторм. Паника с тревогой переполняли её — всё же, это первое ночное дежурство после Рождественской ярмарки. До этого у девушки как-то получалось уговорить Белби не ставить её на ночное. Но сегодня, из-за матча, Принц не уследила, и Дамокл всё же выставил её кандидатуру. За каждым поворотом мерещились враги, за спиной словно шептались тени, Принц казалось, что из темноты сейчас появиться бронзовая маска, отсвечивая лунный свет. И хоть это было невозможно, у Линды всё равно тряслись коленки, а сердце готово было вырваться из грудной клетки и укатиться прочь. Скрип туфель позади — Линда резко оборачивается, инстинктивно бросая заклятье. Противник укорачивается — шар магии пролетает возле его уха. — Всё же, наша Принц во всём гениальна, — усмехнулся Мальсибер, качая головой. Рука предательски трясётся, Линда ещё секунду смотрит на парня, не в силах сдерживаться. Это не Пожиратель, всего лишь Мальсибер. Всего лишь слизеринец, чего она так испугалась? Парень оглядывает её с ног до головы, ничего не говоря, Линда резко разворачивается, продолжив обход. — Поздравляю с победой, — проговорил слизеринец. Линда проигнорировала его, но Мальсибер не замолчал. Стал говорить о том, как уладил её проблемы с ненавистниками её брюк, о том, какая она жалкая, раз решила закрыть глаза на измену парня, о том, что он её спасение. Раздражение волнами окутывало мозг, запрещая здраво мыслить. Руки дрожали от ненависти, тревоги, страха, эмоций. Эмоции переполняли, мешали, окутывали, заковывали. Словно ещё одно слово и она возгорит Адским пламенем, ещё чуть-чуть, и она разобьётся, и вырвется наружу что-то страшное, потусторонне. А Мальсибер шипит за спиной, нашёптывая что-то, слова уже мало слышаться. Линда вскидывает палочку, направляя промеж глаз юноши. В глазах слёзы от переизбытка эмоций, она срывается на крик. — Заткнись! Заткнись, заткнись, заткнись! Ещё хоть одно слово и я…! Парень резко хватает запястье, выбивая палочку, притягивая к себе. В чёрных глазах холод, от которого поджилки трясутся, а их носы чуть ли не соприкасаются. Запах чего-то крепкого, возможно огневиски мешается с запахом горького мужского одеколона. — А то, что, Принц? Девушка замерла, не смея двигаться. Шаг — и змея нападёт, задушит своими кольцами с шелухой. Она в ловушке. Жалкая попытка вырваться — Линда замахивается левой рукой, но Мальсибер её тоже останавливает. Сжимает запястья до посинения, что от боли хочется скулить. Он прижимает её к холодной каменной стене, переместив обе руки девушки в одну свою ладонь, завёв их на верх. — А то что? Чёрные глаза, пронизанные льдами и изумрудные, огромные и напуганные. Линда чувствует страх — животный, из недр своей души. Она не помнила, чтобы она когда-то настолько боялась слизеринца. Она помнила, кого последнего так боялась. Лорда Принца. — Я могу одним ударом свернуть тебе шею, — проговорил Мальсибер. — Одним движением заставить тебя кричать о том, чтобы я прекратил. Одним заклятьем принести тебе вечные муки. Та даже без палочки, я могу принести тебе столько физической и моральной боли, что ты себе представить не можешь. Он выше её на голову, шире в габаритах и силе. И у него точно есть желание принести её боль. А Принц — худая и миниатюрная девочка. И Линда, всё это время его бездумно провоцировала — наслала проклятье, усмехалась его словам, наставляла палочку в лицо. Всё тело дрожит, а воздуха в груди будто нет совсем — легкие еле открываться, хватая его жадными глотками. А Мальсибер смотрит своей белозубой улыбкой, словно любуется нею. От этого ужас пробирает. Парень подушечками пальцев проводит по линии челюсти, прихватывая подбородок с ямочкой девушки большим пальцем, приподнимая вверх. — Но я же этого не делал никогда, так ведь? Линда молчит, поджав губы, стараясь совладать с собой, вновь собрать по осколкам свою холодную неприступную безопасную маску. Парень наклоняет голову в бок, наклонившись к ней. — Знаешь, какой ты цветок, Линда? — в пьяных глазах на секунду пропадает холод. — Ты подснежник. Такой красивый, с белыми нежными лепестками. Он первый, не смотря на холода и то, что весна только-только пришла, пробивается наверх. Через снег и все преграды. Ты знала, что подснежник находиться в Красной Книге? Его нельзя срывать, он на грани вымирания. Но находиться же ведь люди, что готовы завладеть им, не смотря на смерть цветка. Лишь для минутного наслаждения, чтобы потешить своё эго. Такой непорочный и запретный цветок… Мальсибер скользнул губами по скуле девушки, в ней за этот монолог проснулась новая эмоция кроме страха — отвращение. — Я готов защищать этот цветок хоть до конца своей жизни. Только дай мне шанс, Принц. Стань только моей, и ты о лучшем союзнике и мечтать не будешь. Тяжелые дыхание опаляет шею, Линда сжимает веки, пытаясь вырваться из захвата, но не выходит. Змея лишь сильнее сжимает их, отрезая кровоподтек. Рука с подбородка блуждает по шее к худым ключицам. Слеза течёт по щеке, пока губы дрожат. — Стань моей, Линда. Девушка мотыляет головой из стороны в сторону, чувствует, как чёрные глаза впиваются в неё, не хуже ядовитых клыков. Парень отстраняется от шеи, она приоткрывает глаза. Мальсибер словно на мгновение окаменел, глядя на то, как Линда дрожит от всхлипов. И в глазах пробежала сожаление, и вот перед ней стоит не змей, раскрывая свой капюшон, а просто юноша. Хватка на запястьях слегка ослабела. Яркая вспышка пролетела по коридору, ударив слизеринца в щеку, тот взвыл, падая навзничь. Линда тут же рванула к своей акациевой палочке, а повернувшись, увидела, как Себастиан ударяет ногой по лицу стоявшего на рачках слизеринца. Парень, без жалости ставит кроссовок на грудь лежачего, с палочки сыпется яркие искры, освещая абсолютно разгневанное лицо когтевранца. — Дай мне одну причину, — рычит он. — Хотя бы одну причину, почему я должен тебя пожалеть, и я её не приму во внимание, прикончю проямо сдесь. — Себастиан! От левой щеки, через глаз и бровь шла рваная рана, с которой стекала чёрная, из-за ночи, кровь. Нос Мальсибера был разбит, но тот, сжав губы в тонкую линию, сжимал руками кед Спарроу, с ненавистью глядя на парня. Линда всегда любила глаза Себастиана — карие, с золотым отливом. Но сейчас, они стали полностью чёрные, ничем не отличаясь от глаз Мальсибера. И хоть девушка была напугана слизеринцем, ужас стал пробивать и от когтевранца. Потому что она впервые видела Спарроу таким злым. — Хоть одно неверное движение, — дрожа от злости прошипел парень слизеринцу. — Одно неверное слово, или даже взгляд, то я убью тебя так же, как и твоих дружков Пожирателей. Глаза Мальсибера расширились, он на секунду даже перестал дышать. А после, он поднял руки, словно капитулируя. Себастиан, взяв за руку Линду, не оборачиваясь, пошёл с ней по коридору. Девушка обернулась, встречаясь глазами со слизеринцем. Не зная, что делать, она прижалась к руке друга, стараясь гнать свои мысли прочь. Девушка и не заметила, как они вышли на Астрономическую башню. Там, возле её края уже лежала спортивная мантия Когтеврана, на которую сел Спарроу, тут же закурив. Холодный ветер шелестел в их волосах, остужая пыл. Линда села возле парня, прикуривая палочкой сигарету. Пальцы всё ещё тряслись. Звёзды на небе были спрятаны тучами, которые светились от лунного света. Девушка посмотрела на друга. Себастиан словно в разы постарел — глубокая морщина между бровей, которые постоянно хмурятся, волосы, что часто торчали из стороны в сторону, отросли, и были собраны в маленький хвостик. А взгляд — непробиваемый, холодный, без искры. — Ты как? — спросила она. — Нормально, — отрезал он. Не нормально. Ничего не нормально, уж точно не в пределах нормы Принц. Линда смотрит на профиль парня, вглядывается в него, и прекрасно знает причину. Только чем она может ему помочь? — Мне тоже её не хватает… — Врёшь! — зло отрезает Себастиан. — Как вы все можете так просто свыкнуться с этим? Будто Рози никогда не существовало в Хогвартсе! Мне иногда кажется, что только я замечаю это. Что вам всем на это плевать! Спарроу кричит на Линду. Кричит, срывая связки, сжимает кулаки так, что они трещат. А Линда смотрит на него, чувствует, как каждое его слово резонирует от стен башни. Видит, как с каждым слово злость сменяется отчаяньем. Как в глазах, чёрных и пустых, появляться слёзы, как трясутся его руки, как щемит его сердце. Линда одним движением обнимает парня. А Спарроу лишь обнимает её в ответ и рыдает навзрыд на её плече. Принц бы никогда не подумала, что когда-то станет свидетелем такой картины — как всегда весёлый Себастиан, будет вытирать слёзы об её рубашку, дрожа в её руках. Он словно хватался за неё, как утопающий об соломинку — только бы не захлебнуться в бурном потоке реки. Девушка видела каждый день, как парню тяжело бороться, сопротивляться стихии. И как он опускается на дно — смирившись. И она была готова опуститься вместе с ним — отказаться от воздуха и жизни, признать смерть, но только не оставить Себастиана одного. Слёзы уже давно не текут с их глаз, но Линда не отпускает Спарроу — кажется, что если она сделает, то парень растает, убежит как вода сквозь пальцы, исчезнет. Она сжимает его сильнее, и слышит, как парень начинает говорить — тихо, спокойно, словно для него эти слова абсолютно ничего не значат. — Она была моей родственной душой, — проговорил Спарроу. — Она была как я, а в некоторых вещах даже лучше меня. Я был готов мириться с тем, что она меня не видит таким, какой я вижу её. Что она видит таким этого придурка Марка. Главное, что она была рядом. А теперь… Теперь у меня даже это забрали, — парень шмыгнул носом. — Это я должен был умереть, она не должна была меня отталкивать от себя. Я был готов умереть. Только бы она осталась жива. Это должен был быть я. Линда молчала, гладя парня по спине. Она не знала, что говорить. Она хотела что-то сказать, но не знала что. Перед глазами стала ярмарка, охвачена огнём. Девушка словно увидела, как в её друзей пускают Убивающее, как Себастиан бросается под него, и как Рози его отталкивает. Как через мгновение её глаза стекленеют, и она падает словно тряпичная кукла на землю. Спарроу, конечно же, к ней подлезает, берёт лицо Рози в ладони, пытаясь докричаться. Но та уже за Гранью. Пандора и Ксено пытаются оттащить Себастиана, сами прикрывая глаза от слёз, но тот отбивается от них, не хочет уходить, не может уйти. Но оставаться тоже опасно. Потому, он сдаётся — даёт Лавгуду себя утащить. И умирает вместе с Равеной. — Рози уже невозможно помочь, — прошептала Принц. — Только прошу, дай возможность нам тебе помочь. Мне помочь. Себастиан молчит. — Как? — спрашивает он. Линда не знает. — Как-нибудь.

***

Неровно идя по тёмному коридору, парень пытался магией остановить кровотечение. Нос, более-менее, получилось привести в форму, а вот ранение, полученное от проклятья Спарроу, никак не хотело стягиваться. У Энтони в глазах аж молнии сверкали от злости — на себя, на этого паршивца Спарроу. Немного на Принц. Слишком упрямая, слишком принципиальная, слишком умная. Но нет, он не отступит. Не потеряет её опять, в этот раз она станет его. Навсегда. Иногда, у Мальсибера от раздражения аж в голове зудило. Эта Принц, эта чёртова Принц! Её серебряные взъерошенные волосы, её пышные губы, её изумрудные глаза, её манера речи, её остужающий холод, её длинные изящные пальцы, её длинные ноги, её миниатюрность, её родинки — это всё сводит с ума. Но увидев её глаза полных ужаса, парень словно очнулся от дурмана. Принц не должна бояться его. Всё что угодно — любить, ненавидеть, но только не бояться. Мальсибер готов был в тот момент хоть на колени встать, чтобы вымолить прощение. Парень никогда бы не склонил не перед кем свою голову, но перед Принц — даже не задумавшись сделал бы это. Принц — это королевская особа. И просто в голове не укладывается, как она могла выбрать этого Белби. Линию мыслей перервал удар под зад, от которого парень упал. Перед глазами появился Блэк, с улыбкой на лице. — Привет, Мальсибер.

«Три рандеву устроила мне Магия,

Три рандеву увидела она.

Первое — любовь, вера, и сознание,

Сознание о том, что мне нужна она.

Сознание о том, что мне нужна она.

Три рандеву устроила мне Магия,

Три рандеву увидела она.

Второе — слезы и разочарование,

На веки потухла любимая моя.

На веки потухла любимая моя.

Три рандеву устроила мне Магия,

Три рандеву увидела она.

Третье — мир и всего принятие,

Что не найти такой мне больше никогда.

Что не найти такой мне больше никогда.»

Баллада о трех рандеву, британский магический фольклор (моего авторства)