Пламя на снегу

«Если вы поймали птицу, то не держите её в клетке, не делайте так, чтобы она захотела улететь от вас, но не могла. А сделайте так, чтобы она могла улететь, но не захотела.» Ошо (Бхагван Шри Раджниш) *** «На ловца и зверь бежит?» — подумала Агни, когда после пары десятков минут попыток поймать царевича в одиночестве тот сам направился к ней. — Какой неузнаваемый, а главное, непритязательный образ вы избрали себе на этот маскарад, госпожа таинственная незнакомка! Весь вечер ломаю голову: то ли этот пылающий подол — метафора проблем, следующих за вами по пятам, то ли эти алые крылья вдохновлены скальными петушками, такими милыми красными птичками, похожими на нахохленных и особо боевитых воробьёв. Раскроете секрет? — Выдавать секреты пиратам? Даже у скальных петушков хватит мозгов этого не делать. — ухмыльнулась Агни, — Кстати, господин капитан какого-то несчастного судна, поостерегитесь шутить над девушками, чьи «проблемы» настолько буквально «следуют по пятам», потому что корабли неплохо горят, и их не в меру остроумные капитаны тоже. «Пират» патетично вскинул руки в жесте «сдаюсь». — Опасная птичка, я очарован. Кто не рискует, тот не празднует побед, поэтому всё же захвачу вас на своё пиратское судно. Изволите составить мне компанию на прогулке? — Ещё посмотрим, кто кого захватывает. — фыркнула девушка, чинно кладя руку на предложенный локоть. — Вообще-то это я хотела с тобой поговорить, только придворные тебя сегодня окружили как пиявки. — Не ревнуй, я заметил твой зовущий взгляд, но нужно было дождаться момента, когда они все немного устанут и захмелеют, а то в этом дворце даже у кустов есть уши. — Ты невозможен, — констатировала Агни, спускаясь по лестнице и закатив глаза так, что запнувшись об собственное платье чуть не полетела вниз. — Всего лишь маловероятен, — с улыбкой поправил тот, изящно придержав спутницу. — Вот скажи на милость, как ты умудряешься, будучи прекрасно обученным гришем, воином и танцовщицей, обладать такой «грацией» в быту? Чтобы в случае чего демонстрировать синяки как боевые шрамы? Прямо падаешь в моих глазах. — Хочешь организую, чтобы ты в моих тоже упал? Ах да, до той высоты, на которой проживает твоё эго, мне даже с крыльями не добраться. Так что оставлю эти бесплодные попытки и перейду к сути. Поведаешь, что натворило твоё высочество на этот раз? Ещё и без меня. — Ты о чём? — нахмурился Николай и, кажется, был действительно слегка озадачен. — Мм… например, о том, что тебя отсылают в армию. И это подозрительно совпало с тем, что каким-то неизвестным образом королевский суд вдруг постановляет посмертно реабилитировать доброе имя моего отца, сняв с него обвинения в государственной измене, и вернуть наследникам арестованное имущество. При том, что мы с учителем пытались добиться этого несколько лет. Теперь уже Николай закатил глаза, сложив руки на груди, как делал всякий раз, когда слышал от неё «мы с учителем». — Полагаю, мне и спрашивать не стоит, кто успел рассказать тебе об этом? Вообще-то предполагалось, что эта информация некоторое время останется в узком кругу, куда Дарклинг не входит. Скоро уже чихнуть нельзя будет без его шпионов. Поэтому давай отложим этот разговор на завтра, поговорим в более подходящем месте. Агни удивилась, но не подала виду. Действительно, не было бы ничего странного в том, что какую-то закрытую информацию узнал Дарклинг, но Яр?.. Хотела было даже озвучить этот вопрос, но почему-то передумала. С тех пор, как подружилась с Николаем, она не раз пыталась сделать что-нибудь, чтобы два её друга тоже нашли общий язык и чтобы в дальнейшем они встревали в передряги уже втроём, но не сложилось: отчего-то они с первой же встречи невзлюбили друг друга. Даже с малообщительным, довольно закрытым Давидом Николай общался куда охотнее. А Давид, между прочим, лучший друг Яра. И Агни искренне недоумевала, почему, имея целых двух общих лучших друзей, а также будучи во многом похожими по её мнению, эти двое безо всякой видимой причины смотрели друг на друга волками, словно не поделили что-то. Однако внезапное нежелание делиться с Николаем назревшим вопросом не отменяло самого вопроса… Уцепиться за эту мысль она не успела, поскольку прямо сейчас у неё были дела поважнее. — Нет уж, поговорим сейчас. Я до утра не доживу спокойно с такими известиями. — девушка решительно взяла за руку своего визави и потянула к ближайшей беседке у мелодично журчащего фонтана, красиво увитой цветущим плющом. — Стесняюсь спросить: если красивая девушка с такой настойчивостью тянет в укромное место, то допрос будет с пристрастием? В любом случае, душа моя, я весь твой. Агни, к своему стыду, покраснела до кончиков ушей, но всё же независимо парировала: — Как минимум, убивать принца и закапывать его труп лучше без лишних глаз. Давай сейчас без шуточек, хорошо? Я вообще-то переживаю, если ты не заметил. — А разве я шутил? Предельно серьёзен. В том, что касалось похищения тебя на своё пиратское судно, кстати, тоже. — Николай расслаблено расположился в беседке, снял маскарадную повязку с глаза и треуголку, но острый взгляд его выдавал какое-то напряжение. — Правда, этого судна у меня пока нет, но дело поправимое. — Я не понимаю, о чём ты. Давай начнём с вопроса о реабилитации. Твоих рук дело? — Да. — Но как?.. — Во-первых, мне нужен был предлог, чтобы меня наконец-то отправили в армию. Ха, они искренне полагают, что я считаю это наказанием! В расфуфыренном серпентарии под названием Большой дворец я уже добился всего необходимого на данный момент, теперь мне нужен опыт, знания… Во-вторых, я раньше не рассказывал тебе, но мы с твоим отцом были знакомы, не просто на уровне «знаю, кто ты такой и как зовут». Мне доводилось общаться с генералом Бестужевым, он был хорошим умным человеком и неплохим военачальником, погибшим из-за чужой трусости и совершенно не заслужившим всей той грязи, которой его поливали после смерти. Короче говоря, когда я наконец-то подобрал все «ключики» к нужным людям в этом деле, то и воспользовался ими. В подробности, уволь, посвящать не буду. — В любом случае, в делах о реабилитации после обвинения в государственной измене нужна личная печать царя! К которой никто не может прикоснуться без его ведома, он её на пальце носит. — Ну на пальце же, а не в носу, как шуханцы иногда прокалывают. А всё, что легко снимается, иногда плохо лежит. Когда до неё дошёл смысл сказанного, Агни в шоке уставилась на принца. — Только не говори мне, что ты украл государственную печать и подделал приказ… — бледнея, прошептала она. — Не буду, как скажешь. — заговорщицки подмигнул тот, становясь похожим на хитрого лиса. — Дурак! За такое смертная казнь положена! — И сложил бы я свою буйную головушку за дело правое. А если серьёзно, то какие бы слухи ни распространяли о моём происхождении, я всё же принц, и ничего серьёзнее ссылки мне за это не грозило. А ссылки я и добивался. Всё просто. — Просто? Просто! — едва ли не дыша драконьим пламенем, Агни впилась ногтями в ладони, чтобы боль отрезвила, но помогало мало. — Просто дурак ты, вот что просто! — Повторяешься. Агни, остынь, пожалуйста, во всех смыслах, а то кусты подпалишь — шпионов поджаришь; не жалко, но придётся перед твоим обожаемым учителем оправдываться. Объясни конструктивно, что именно тебя не устраивает в сложившейся ситуации? Если только мой отъезд, то, во-первых, спешу напомнить, что не далее как вчера ты сама уже рвалась в бой, а во-вторых я хотел тебе предложить поехать со мной. Девушка от изумления проглотила все рвущиеся с языка комментарии. — Чего? — Тут надо поподробнее, да? Ну слушай. У меня много масштабных и труднореализуемых планов касаемо будущего Равки. Прежде чем приступить к ним, мне нужно многое узнать на личном опыте, во многом разобраться, но одно очевидно уже сейчас: с нынешней политикой и руководством Первой армии далеко мои планы не уедут. Конечно, первые год-два я просто буду солдатом, пока сам, своими силами не дослужусь до офицера. Однако в дальнейшем эти самые планы, как бы сказать помягче… не совсем укладываются в рамки закона. Ничего радикального, не волнуйся. Я создам себе новую личность, которая будет более свободна в своих действиях. У меня есть верные люди… но со временем я хочу собрать маленькую команду самых близких и преданных. В том числе там обязательно будут сильные гриши. И если уж быть совсем честным… я не хочу расставаться с тобой на долгие годы, которые проведу далеко от Ос-Альты. Очень не хочу. «Абзац», — только и мелькнула мысль, дальше Агни просто не знала что думать. — Ты хоть представляешь, как настораживающе всё это звучит? А если представляешь, то объясни на милость, кто ж меня, гриша, живого усилителя и новоявленную Святую с тобой отпустит? Николай вдруг подошёл к ней вплотную и не сильно, но уверенно взял за плечи, вынуждая тоже встать. Они оказались так близко далеко не впервой: ненавидящая прикосновения посторонних, особенно гришей, Агни, словно с лихвой компенсируя это, была гипертактильной с теми немногими кто был ей дорог: с отцом, с Яром, с Николаем, даже с Дарклингом, хотя в последнем случае субординация не давала разгуляться. Однако именно этот момент отчего-то ощущался… иначе. Так, что сердце девушки втрое ускорило темп, словно пойманный в силки тот самый алый воробушек, с которым давече её сравнил Николай. Между тем яркие глаза принца горели безумно притягательным, но опасным огнём. — Представляю. И да, я многое продумал наперёд. Ты спокойно сможешь со мной уехать, если новоявленная Святая умрёт от рук дрюскеллей, а ты живая и здоровая немного изменишь внешность. При твоей широте знаний ты вряд ли не осведомлена о том, что возможности талантливых корпориалов иногда простираются дальше, чем принято считать. Мы с тобой оба будем свободны. Никто не будет видеть в тебе живые кости, как народ и гриши, диковинку, как дворяне, или пешку, как видит Дарклинг, хоть ты в это и не веришь. А мне веришь? Пойдёшь со мной? Всё в ней надрывно кричало «да!». Влюблённость в Николая, желание уберечь его от бед, собственное огромное желание жить без осточертевших оков. Она бы и крикнула это самое «да», не думая ни о чём, даже о том же Яре, с которым придётся расстаться. Однако оставалось всего одно «но», которое схватило её за горло и сразу перевесило соблазн. Она подумала об учителе. И о том дне, когда она чуть было не лишила себя жизни, а Дарклинг указал ей путь и дал цель, которой она и живёт до сих пор. Подумала о черном кафтане, который был подарен ей одной. Вспомнила все те уроки, которые из слабой, заперевшей из страха собственный дар девочки превратили её в могущественного гриша, до сих пор ещё познающего пределы — или беспредельность — собственной силы. Он открыл ей глаза на многие вещи, до которых она сама в жизни бы не додумалась, воплощал собой недостижимый опыт, знания и силу характера, стал центростремительной точкой равновесия в огненном хаосе её запутанных мыслей. И хотя за Николая она тоже отдала бы жизнь, но Дарклинг, наверное, навсегда останется единственным генералом, за которым она пойдёт в бой. Однажды, несомненно, пойдёт. Жмурясь от внезапной боли, которую невозможно облечь в слова, Агни нашла ей единственный выход — в действии, на которое никогда бы не решилась в другой ситуации. Резко подняв опущенную голову и встав на цыпочки, девушка обвила руками шею Николая и прильнула к его тёплым губам, словно бросаясь в омут с головой. Неловко, неумело, но вкладывая в это простое прикосновение столько пылкости и чувства, что ещё немного и оставила бы на его губах не поцелуй, а ожог. И он ответил, почти сразу перехватив инициативу. Ещё и обнял так, словно вот-вот действительно похитит на пиратский корабль. — Это значит «да»? Не в силах произнести твёрдого «нет», глядя ему в глаза, Агни почувствовала, как по щекам побежали слёзы, и спрятала пылающее лицо на груди Николая. Странно: она ни разу не бывала на море, но он пах именно так, как представлялся ей морской запах. Солёными волнами и ветром. Как пахнет свобода, которая рождается прежде всего в душе человека. У неё такой не было. Нет более тяжких оков, чем те, которые мы надеваем на себя сами. Он всё понял без слов и не задал ни единого вопроса. Тем более что знал на них ответ.