Под куполом цирка

***

      — Чан?       Хенджина прошибает дрожь по всему телу. Ноги подкашиваются, и от падения его спасают лишь сильные руки Сынмина, что поддерживает, стоя сзади. Человек, зашедший в комнату, и вправду оказывается Бан Чаном. Джисон и Чанбин находятся в глубоком шоке, Минхо хладнокровно осматривает вошедшего, Феликс сжимает кулаки в полной готовности защищать свою семью, а Чонин лишь поглядывает с одного на другого, так как видит Чана в первый раз, хоть и слышал, что Хенджин приводил кого-то в цирк.       — Здравствуйте, — Чан проходит вглубь комнаты, становясь рядом с Мастером. Минуя Хвана, он молящим взглядом без слов просит о понимании. Тот же отводит взгляд, утыкаясь им куда-то в пол.       — Для начала я бы хотел прояснить ситуацию, — Крис смотрит на Хенджина, но тот так и не повернулся к нему лицом, всё ещё удерживаемый Кимом. Сердце Чана сжимается от такого зрелища, и он опускает голову.       — Прояснять тут нечего, господин Бан. Вы хотели выкупить моего лучшего артиста, я даже подумал согласиться, но сегодня вы резко передумали, сказав, что одного его мало, и вы хотите всех семерых. Хм, так дела не делаются, да и не стал бы я разорять свой цирк собственными руками. Два года назад он уже успел опустеть из-за этих же детей, — на этих словах Хенджин резко обернулся, впиваясь взглядом в Мастера.       Чан вздохнул и поднял глаза на Хвана. Тот чуть ли не пламенем дышал, распространяя тяжёлую ауру вокруг себя. Мастер усмехнулся и продолжил.       — Знаете, а вы дорого стоите в глазах этого господина. За такие деньги я бы смог нанять в два раза больше людей. Думаю, он вас переоценил.       — А мне кажется, это вы нас недооцениваете. И как вы вообще можете про нас так говорить. Мы часть этого цирка, сами же сказали, что лучшие артисты, — кричит Хенджин, вырываясь из рук Сынмина. Тот тянется за ним, но вовремя понимает, что лучше не вмешиваться, пусть Хван выскажет всё, что накопилось.       — Поубавь выл, Хван, — Мастер встаёт со своего места и медленно подходит к юноше.       — Без меня вы всё равно лишь жалкая шайка детей, которые не способны выжить в реальном мире. Так что тебе стоит проявить чуть больше уважения к тому, кто содержит и кормит вас, — властный тон прибивает уверенность всех парней в комнате. Всех, кроме Хенджина.       — Если вам так не нравится мой тон и моё существование, выгоните меня, и я уйду со своей семьёй.       — Хах, они бы с тобой не пошли, потому что я бы их не отпустил. Хочешь, вали, но один.       Хенджин глубоко дышит и закипает внутри от гнева, но от необдуманных поступков его спасает Кристофер.       — Хенджин, послушай меня, — он подходит к юноше и пытается взять за руку. Тот выдёргивает её и с презрением смотрит на Чана.       — Я не желаю тебя слушать, ты врал мне. А ведь я даже начал тебе доверять, думал ты другой, думал, ты сможешь стать частью моей семьи, — Хван буквально выплёвывает эти слова в лицо Бана. Крис не отводит взгляд, не смотря на всю злость в глазах напротив, он не боится его гнева, он боится его потерять.       — Мастер, — говорит Чан, даже не посмотрев в сторону того, — дайте мне время наедине с Хенджином, я хочу лично с ним поговорить. А потом я уйду и оставлю ваш цирк.       Мастер с минуту думает, обведя взглядом небольшую толпу, что собралась в гримёрке и с неохотой отвечает:        — Что ж, ладно, можешь говорить с ним сколько тебе влезет, но даже не вздумайте сбежать. Вряд ли твоим дружкам это понравится, Хенджин, ведь они с тобой уйти не смогут.       На этих словах Мастер выходит из вагончика, оставляя за собой шлейф напряжения и тишины. Её разрезает грубый голос Феликса.       —Только посмей его обидеть, — говорит он Чану прямо в лицо и тоже выходит, таща за собой Бина. Они останавливаются в дверях и Ликс печально смотрит в спину Хенджина, мысленно надеясь, что тот их не бросит, и что Крис сможет объяснить, какого дьявола здесь произошло. Всё таки первое впечатление Бан произвёл хорошее, да и все с кем он виделся, сказали, что он им понравился. Так неужели Хенджин снова будет страдать?       Сынмин вздыхает и тихонько выталкивает Джисона с Чонином из комнаты. Минхо подходит к Чану и шепчет на ухо: «Если ты захочешь нас обмануть, я спущу по твоему следу тигров, и они сожрут тебя, но если нет, то их закуской станет Мастер». Крис дёргается от таких слов, но для себя понимает, что Ли оценивает ситуацию в целом и доверяет ему так же мало, как и Мастеру, что в общем-то сравнивает очки в пользу обоих.       

***

      Когда все выходят, Кристофер зовёт Хенджина на улицу, в небольшой сквер рядом с площадью за пределами шатра.       — Не хочу, чтобы нас кто-то подслушал. Я многое должен тебе объяснить, а потому мне не нужны чужие уши.       Хенждин кивает и выходит первым, за ним следует Чан.       Они плетутся до первой попавшейся скамейки. Крис оглядывается на наличие незваных гостей. Никого не заметив, он выдыхает и оборачивается к Хвану.       — Хенджин, сейчас я расскажу тебе всё, но ты должен выслушать меня до конца, не перебивать и не задавать вопросов. В конце скажешь, веришь ты мне или нет и готов ли ты идти со мной до конца или предпочтёшь остаться с этим мерзким типом.       Хван сидит в отдалении, почти на самом краю скамейки, скрестив руки, всем своим видом показывая недовольство. На самом деле он всё ещё ошарашен недавней новостью и сломлен, но при этом в душе надеется, что вся эта ситуация лишь недопонимание. Хенджин хочет верить Чану всем сердцем, он чувствует, что правильно распознал эту связь между ними, и что Чан хороший человек. Поэтому на слова Криса он легка кивает, от чего тот снова вбирает побольше воздуха в лёгкие и начинает свой рассказ.       — Что ж, вся эта история началась за долго до встречи с тобой. Моя семья тоже принадлежит к цирковым, — Хенджин вскидывает голову и замирает, — Родители были превосходными артистами. Их номера приходили посмотреть тысячи зрителей со всего города. Я же всегда был первым кто видел ещё неготовые, сырые программы. С самого детства они тоже приучали меня к цирковому делу. Сначала небольшие фокусы и клоунские штучки, чтобы развеселить толпу, позже серьёзные занятия с пиротехникой, дыхание огнём и лёгкие упражнения на трапеции. На самом деле я умею очень многое, но единственное, чему они не успели меня научить это ходьба по канату. Я много раз просил их, особенно после того, как стал буквально летать под куполом по средством трапеции. Они занимались именно этим, вместе под куполом цирка выступали на канате. Их номера… Если бы только мог их увидеть. Дух захватывало! Но, похоже, этому не суждено было лучиться, — Чан печально смотрит на небо, где зарождаются яркие звёзды и прикрывает глаза, предаваясь воспоминаниям.       — В один из таких номеров что-то пошло не так, — на этих словах Кристофер жмурится сильнее, словно стараясь проснуться от кошмара, — Мама выполняла кувырок, в конце которого её должен был подхватить папа. Они оба были на канате. До того дня с этим номером не было никаких проблем, они тренировались с ним много-много раз. Но в тот день, — Чан сглатывает вязкую слюну, что собралась во рту, — в тот день всё оборвалось.       На этих словах он замирает, и оглушающая тишина бьёт по ушам. Хенджин смотрит на него невидящим взглядом, мысленно находясь не здесь, не в этом парке, а на арене, где вершится судьба двух людей. Хван их не знал, но он знает Чана, пусть и всего-то ничего, какой-то день, даже меньше, но это неважно. Теперь для него это также важно и трагично, как для Криса. Поэтому он без слов протягивает свою руку и кладёт ладонь на предплечье Бана, осторожно поглаживая, боясь спугнуть. Весь гнев, злость и негодование прошедшего вечера ушли. Осталась лишь печаль и скорбь по тем, кого Хенджин никогда не знал, а ещё щемящее чувство заботы о человеке, сидящем рядом. И этот человек благодарен и принимает её. Это видно в его глазах, что он устремляет прямо на Хвана. В них плещется серая всепоглощающая печаль, но на самом дне надежда и благодарность.       Кристофер сидит так пару секунд, всем своим телом отзываясь на заботливые поглаживания со стороны Хенджина. В его глазах стоят слёзы, но он не плачет, своё он уже выплакал.       — Канат их не выдержал, они оба упали. Я тогда был на местах для зрителей, подвернул лодыжку за два дня до этого и не смог выступать. Весь зал был в шоке, сначала даже хлопали, думали, что это часть номера. Но родители не вставали, не кланялись, принимая аплодисменты, а просто лежали там посреди арены. Я, у меня тогда весь мир из-под ног ушёл. Я сорвался, забыл про ногу и ринулся к ним. Меня отдирали от их тел сразу несколько мужчин. Я не мог поверить, что это произошло. Я всегда был достаточно холоден головой, понимая и принимая все риски, но в душе всегда была эта глупая надежда, что с ними ничего не случится, что их всё обойдёт стороной. В тот день я выплакал кажется всего себя.       Чан вздыхает и трёт руками лицо, как-будто в попытках стереть это наваждение. Хотя это конечно же не поможет. Хенджин лишь глотает слёзы, даже не пытаясь заговорить, да он бы и не смог. Кристофер же продолжает свой монолог.       — В общем, я не мог больше находиться в цирке. Я ушёл. Меня останавливали, уговаривали, чтобы я продолжил их дело, стал управляющим, а я не мог. Вообще ничего: не мог есть, спать, заниматься чем-то, да даже дышать иногда получалось с трудом. Целый год я мучался кошмарами, как снова вижу их рядом с собой. Они такие настоящие, живые, мы гуляли, говорили, смеялись, а потом всё обрывалось и пустота, а я в самой её середине, стою один и кричу что есть мочи, а голоса нет, и их тоже нет. Никого кроме меня и моей боли. Целый год бесконечной пустоты. Сердце как-будто стало каменным, а вокруг тела непробиваемая броня. Я тогда жил у дедушки, его дом был в небольшой деревушке между моим городом и этим. Он был отцом моей мамы. Всегда попрекал её, что она сбежала с цирком. Ещё сильнее стал осуждать, когда через год после этого побега у неё и моего папы, который собственно этот цирк и создал, появился я. Точнее он всегда грозился отказаться от моей мамы, но только мы с ним оставались наедине, как он тут же сетовал, как по ней скучает, и что вся злость и обида лишь из-за этого. Поэтому я и стал жить с ним. Он меня понимал как никто другой, хоть и не мог помочь моему безумному горю.       Хенджин тихонько шмыгает носом. Чан поворачивается к нему и смотрит в упор, как-будто впервые видит. Затем взгляд смягчается, из мыслей уходят плохие воспоминания, их место занимают новые, более счастливые. Крис проводит ладонью по щеке Хвана, собирая шершавыми подушечками пальцев дорожки от слёз. Он тянется в нагрудный карман и достаёт платок, тут же протягивая его Хенджину.       — Не плачь, это не твоя боль, — говорит тихо.       — Но я хочу, чтобы тебе было легче, а потому дай мне возможность разделить её с тобой, — так же тихо отвечает Хван, принимая платок.       Чан искренне улыбается, в его груди щемит сердце, но не от плохих воспоминаний, а от всех тех чувств, которыми оно наполняется рядом с Хенджином. Кристофер придвигается ближе и утаскивает Хвана в объятья. Тот благодарно их принимает, понимая, что они нужны им обоим. Тепло от тела Чана расползается волнами по груди, рукам и спине Хенджина. Оно обволакивает и согревает. Хенджин утыкается в ключицу, согревая нос. Крису становится щекотно и он тихонько хихикает куда-то в макушку парня, который находится в его руках. Хван на секунду сильнее смыкает рука на спине Чана и отрывается от него. Тепло уходит вместе с телом Криса, и Хенджин слегка вздрагивает.       — Ты сказал, что у тебя ушёл год, на принятие, что тебе помогло? Твой дедушка? — спрашивает Хенджин, подталкивая Чана продолжить рассказ, ведь он так и не услышал ответы, почему тот хотел выкупить Хвана.       — Не совсем. Да, он поддерживал меня, но при этом и сам тонул в этой всепоглощающей боли. А я стал всё чаще скитаться то тут, то там в поисках утешения. И вот однажды пришёл в этот город. Это было примерно два года назад. Я прогуливался по площади и услышал, как людей зазывали посетить цирковое представление.       Чан принимает более удобную позу, закидывая ногу на ногу, одной рукой приобнимая Хенджина за плечи, продолжая хотя бы так дарить своё тепло.       — Сначала в голову ударила паника, — продолжил он, — Я помню, что тогда встал как вкопанный посреди улицы, не в силах и шагу сделать. Мной овладел такой жуткий страх, что и вздох было тяжело сделать. Но потом я услышал, что это лучший цирк в стране, и страх отступил, на его место пришла злость. У меня в голове почему-то не укладывалось, как же это так. Мой цирк, моих родителей, был лучшим, он, а не какой-то другой. Я тогда так сильно разозлился, что тут же пошёл покупать билет на это чёртово шоу. Хотел посмотреть, а потом выбежать на центр арены и во всё горло заорать, что зрителей дурят, что это не лучший цирк. Да, тогда в моей голове это выглядело просто потрясающе. Мне было тогда всего лишь двадцать три года и я совершенно не осознавал, как глупо и бестактно это могло бы выглядеть со стороны. Но план был именно такой.       Чан краем уха улавливает, как Хенджин тихонько смеётся с этого нелепого плана, и тоже улыбается, продолжая историю.       — В общем, я пришёл туда. Занял место и стал ждать полного провала, но увы не дождался. Представление и вправду было хорошим, мне понравились многие номера, на секунду я даже забыл зачем нахожу там, вновь погрузившись в атмосферу. Всё-таки циркач ты раз и навсегда, ты можешь уйти из цирка, но цирк из тебя никогда.       Хван начинает смеяться чуть громче, вновь привлекая внимание Криса. Тот понимает, что сказал что-то странное, и усмехнувшись продолжает.       — Кхм, да, глупо наверное прозвучало, в моей голове было лучше, но суть ты понял, — на что Хенджин пару раз кивнул.       — Так я и просмотрел все выступления, а потом объявили последнее — ходьбу на канате, и я будто протрезвел. То пьянящее чувство, наполнявшее меня, резко исчезло, и в душу снова стал закрадываться страх с примесью злости. А потом появился он. Тот парень на канате. Его движения, ох, я всё ещё могу по памяти нарисовать каждое его движение. Они были плавными, как вода стекающая по камням, такими точными и воздушными одновременно. Он плыл по канату, точно не шёл. Только он ступил на канат, как с меня будто камень упал. И даже дышать стало легче. Я больше никого не видел вокруг, не слышал гул толпы, был лишь он, и это всё, что тогда было важно. Только он и больше ничего.       Хенджин слушает и понуро опускает голову: «Так значит есть кто-то другой», — мелькает в его мыслях, но он не отодвигается, а просто больше не смотрит на Чана. А тот не останавливает свой рассказ.       — В миг вся моя боль уходит, появляется новая надежда, и я понимаю, что мне есть для чего жить в этом мире. А ещё помимо этой неистовой окрылённости, которую я так долго не испытывал, я ощутил сильную жажду заботы об этом парне. Я даже не знал его имени, но его взгляд, он был так похож на мой, когда я смотрелся в зеркало. Я будто видел себя в его взгляде. Как-будто он — это я. Я захотел узнать причину его печали, а ещё сделать всё, чтобы она ушла. Я решил, что у него проблемы в цирке, не знаю почему, не спрашивай, просто первое, что пришло в голову. Я решил, что должен вытащить его оттуда, должен помочь ему, должен забрать из места, где ему плохо. Тогда я решил, что увезу тебя из того цирка, Хенджин.       Эти последние слова Чан говорит шепотом на ухо Хвану. Конечно, Крис заметил, как Хенджин отвернулся, и как погрустнело его лицо. Поэтому был не удивлён, какой эффект произвела эта его фраза. Хенджин встрепенулся, чуть не подскочив с места, всем корпусом разворачиваясь к Чану.       — Ты… ты тогда увидел меня? Это я был тем парнем на канате? Ты… как же так Чани, почему… ?       Тысяча и один вопрос в голове Хенджина, но на все у него как-будто бы уже есть ответы, он просто понимает, вспоминая с каким благоговением Чан рассказывал про выступление минутой ранее. И Кристофер кивает, подтверждая догадки.       — Да, ты стал тем, кто вытащил меня из этой ямы боли и страданий. Я вновь увидел зачем мои родители создали цирк, зачем каждый день тренировались и проводили выступления, зачем так сильно рисковали. Ты стал ответами для всех вопросов, что целый год роились у меня в голове. Ты и никто больше. В тот день я дал себе обещание, что приведу тебя в свой цирк, и он станет для тебя домом.       Чан смотрит в глаза Хенджина. Он поднимает руку, что легко провести подушечками пальцев по слегка порозовевшим щекам парня напротив.       — Но ведь ты меня совсем не знал, что ты собирался делать?       — Именно такой вопрос я себе и задал, что я чёрт возьми буду делать. В ту ночь я выловил одно циркача в баре на краю площади. Он выступал с тарелками и мячиками для жонглирования. Я разговорил его и узнал твой имя. Поэтому я и вел себя так спокойно сегодня днём. Я уже знал тебя, но лишь поверхностно. Я и понятия не имел, что у тебя есть такая крепкая семья, ведь я думал, что тебе одиноко и что у тебя никого нет.       Хенджин тяжело вздохнул:       — Знаешь, на тот момент времени, я себя именно так и чувствовал, но об этом я расскажу позже, а ты пока поведай мне свой план по спасения, мой рыцарь, — усмехнулся Хван.       — Кхм, ну да, так вот. Я вернулся к себе в город, чтобы вновь увидеться с труппой моего цирка, но, вместо жизнерадостного и наполненного счастьем места, нашёл лишь заколоченный дом, в котором никого не было. Наш цирк был не бродячим как ваш, а скорее был как театр, только с цирковыми номерами. В общем, шоу. Но когда я пришёл, то ничего не смог найти. Я был в полной растерянности, ведь меня не было лишь год. Я стал искать друзей своих родителей, но нашёл лишь пару из них. Они поведали мне, что с уходом моих родителей и с моим тоже, управлять цирком было некому. Конечно, там были замечательные артисты, на которых мои родители могли бы возложить своё детище, но как-то не сложилось. Думаю, это произошло из-за того, что у всех будто разом опустились руки. Я понял, что в тот год страдал не один. Мои родители были дружны со всей труппой. Эти люди потеряли друзей, в их душе тоже поселилась грусть и печаль, возможно не в той мере, что у меня, но всё же. Когда ты теряешь важных для тебя людей, это оставляет свой отпечаток. Выступления продолжились спустя три месяца, после трагедии, людей приходило мало, слух о несчастном случае омрачил наш цирк. Так он и увял спустя год. Я пришёл слишком поздно. Но моя надежда не погасла. Я решил восстановить всё, что своим отсутствием разрушил. Нужны были лишь деньги и хорошие друзья из цирковых, чтобы вернуться, чтобы продолжить дело своих родителей.       Хенджин внимательно слушает, понимая, что рассказ близится к развязке. На улице уже глубокая ночь, и он начинает бояться, что его друзья его потеряли или вообще решили, что он сбежал с Крисом. Немного начинают шалить нервы, кажется, что за деревьями их кто-то подслушивает. Поэтому Хван предлагает продолжить разговор, прогуливаясь, чтобы немного размяться. Чан соглашается, чувствуя как Хенджин напрягается. Хван встаёт берёт Кристофера под руку, а тот в свою прижимает руку к себе сильнее, согревая её о свой бок.       — В общем, я пошёл работать всем кем придётся. Получал мало, переходил с места на место постоянно. Но в моей голове всегда был твой образ, он помогал мне не сдаваться в самые тяжёлые времена. А потом я потерял ещё одного дорого человека. Мой дедушка, он всё-таки сломил своё здоровье, а меня не было рядом, чтобы ему помочь.       — Ты не виноват, ты решил двигаться дальше, а он не мог. Я уверен, он был рад, что ты пережил своё горе и нашёл то, что позволило тебе прокладывать дорогу в будущее, — отозвался Хенджин, сильнее прижимаясь к Чану.       — Да, наверное ты прав, — соглашается Крис, — После его смерти я унаследовал всё имущество и деньги. Кроме меня из семьи никто не остался. Мама была единственной дочерью, бабушки я никогда не видел, а у папы родственников отродясь не было, его подкинули в сиротский приют в младенчестве. Так я остался совсем один, но зато появились деньги вновь создать цирк. Моих личных сбережений было маловато, но в целом, получилось достаточно, я всё рассчитал. Это было полгода назад. Я знал, что вы переезжаете с места на место, поэтому ждал, когда я смогу вновь тебя увидеть. Я так боялся, что ты изменился, что я тебе буду не нужен.       — Я узнал про ваше выступление за два дня до него. Приехал в этот город, в надежде встретить тебя, познакомиться и договориться о том, чтобы тебя отпустили. Мне почему-то казалось это таким простым. Ну что может мне помешать? Тогда я даже не догадывался об этом тиране и о твоей семье. Я пришёл на первое выступление и сидел там как на иголках, сердце чуть не остановилось от перенапряжения. А потом появился ты, ещё прекраснее чем в первую встречу. У меня дыхание перехватило и я не мог отвести от тебя глаз. Я ещё раз удостоверился, что хочу забрать тебя и оберегать до конца жизни. Как бы глупо и самонадеянно это не звучало. — Да уж, уверенности тебе не занимать, но, — Хенджин останавливается и подходит ближе к Чану, опуская ладонь к нему на щёку и легонько поглаживая, — это нисколько не глупо.       Кристофер благодарно смотрит в ответ и прижимается к руке Хвана сильнее. А затем отходит, и они продолжают прогулку.       — В тот же день я договорился о встрече с Мастером. Он с самого начала показался мне неприятным, скользким и равнодушным ко всему, кроме быть может денег. И я был прав. Он не захотел отдать тебя так просто, потребовал плату. Так что поверь, я бы никогда не стал считать тебя товаром, за который нужно торговаться, ведь ты бесценный, как и вся твоя семья.       Хенджину приятно слышать эти слова и он улыбается, боковым зрением поглядывая на Криса, смущаясь смотреть прямо на него.       — Мастер сказал, что сделка не будет заключена, пока ты не отработаешь все дни. Поэтому я ходил на каждое представление сезона. Каждый день надеялся увидеть тебя вне цирка, но мы так ни разу и не столкнулись. До сегодняшнего дня. Сегодня мне посчастливилось познакомиться лично и понять насколько я был неправ, и насколько более прекрасным ты был в реальности. А потом ты познакомил меня со своей семьёй и открылся мне, пусть не до конца, но я чувствую, что даже это для тебя очень много. Ты сказал, что у тебя проблемы с доверием, но я прошу тебя только об этом.       Чан поворачивается лицом к Хенджину и обнимает его.       — Доверься мне, и я не подведу. Я сделаю для тебя всё.       Хенджин теряется в этих тёплых объятьях, а ещё в нахлынувших на него чувствах. Он обвивает руками тело Чана и прижимается сильнее, утыкаясь носом в макушку парня (всё-таки он выше Криса).       — Я тебе верю.       Всё, что нужно услышать Чану, чтобы стать по настоящему счастливым.       — Тогда мы сбежим, — говорит Бан и отрывается от Хвана, — я уже придумал план. Я знаю, что завтра вы уезжаете в другой город. До туда два дня езды. Там ты пробудешь четыре дня. На четвёртый, то есть ровно через неделю, ты сбежишь, ты и все твои друзья. Конечно, я их не собираюсь оставлять в этом логове дракона.       Хенджин смеётся:       — Всё ещё претендуешь на звание рыцаря?       — Для такого принца как ты, я готов быть кем угодно, — отвечает Чан и продолжает. Он рассказывает план во всех подробностях, пока Хван его внимательно слушает. В конце Кристофер достаёт из кармана шесть бумажек, исписанных мелким почерком. Он говорит, что Хенджин должен незаметно передать их своим друзьям, чтобы никто ничего не заподозрил.       После детального обсуждения плана побега, Хенджин и Чан бредут обратно, в сторону выхода из парка, так как пока они болтали и бродили, зашли уже очень далеко. Не доходя до конца, Кристофер притормаживает и говорит, что нужно попрощаться здесь, иначе их могут увидеть вместе.       — Почему ты этого боишься? — спрашивает Хенджин.       — Ещё одной важной частью является то, что для всех ты должен возненавидеть меня, особенно для Мастера. Старайся выглядеть разбитым, отрешённым, но при любом упоминании меня, злись, будто я тебе противен. Так все решат, что ты сдался, и что мы никак не связаны. Будет меньше вероятность, что кто-то заподозрит твой побег.       — Хорошо, я постараюсь, — Хван слабо кивает и кидается на шею Кристофера, стискивая того в объятиях. Чан крепко обнимает в ответ, вдыхая цветочный аромат, который исходит то ли от самого Хенджина, то ли от цветов глицинии, что растут неподалёку. В любом случае, они оба не рады прощанию. Через минуту Чан первым отрывается от такого уже родного тепла, исходящего от Хенджина.       — Ещё бы чуть-чуть и я бы никогда тебя не отпустил.       — И не нужно, — тихо шепчет Хенджин и придвигается ближе, чтобы ткнуться носом в щёку Криса, а потом отодвигается и смущённо отводит взгляд. Чан же кажется окончательно сходит с ума, даже такой простой жест внимания кружит голову. Он задерживает дыхание на секунду, а затем нежно целует Хенджина куда-то в уголок губ. Крис знает, что ещё не время, да и не место для большего, а потому сдерживается. Хван краснеет и широко распахивает глаза, но не успевает даже подумать, как Чан бросает тихое: «Дождись и верь мне, я вернусь тобой», а затем резко скрывается в темноте парка.       Хенджин остаётся один по среди извилистой тропинки. Он всё ещё в глубоком шоке. Только что Чан был рядом, и вот его уже нет. Хван верит ему и знает, что он не подведёт, но страх, что их план рухнет очень силён. Сердце стучит как бешенное, а руки начинают дрожать. Хенджин всё смотрит в ту сторону, куда скрылся Крис. Тело постепенно захватывает холод ночного воздуха. Птицы уже спят, и вокруг нет никакого шума. Без Кристофера рядом становится пусто и тихо. Всё тело уже начинает трясти, а по щекам стремительно скатываются крупные слёзы. Хенджин плачет, потому что прощание было таким быстрым. Он бы до самого утра болтал бы с Крисом, узнавал бы его снова и снова. Он хотел рассказать ему о себе тоже, но не вышло, значит ещё не время. У них обязательно будет шанс. «Всё получится!», — подумал Хенджин, но лишь сильнее зарыдал. Сил нормально мыслить и действовать совсем не остаётся, и он бредёт меж деревьев, мечтая поскорее добраться до цирка, предупредить всех о побеге и дожить до того дня, когда они будут свободны.