Седьмой Лорд / Lord Seventh перевод.

Пристально посмотрев на него мгновение, У Си покачал головой:  — Не стоит. Я пойду. Он заметил, как нахмурился Цзин Ци, поэтому мягко добавил:  — Не сердись. Если ты так этого не хочешь, я перестану приходить. Я... Цзин Ци обреченно вздохнул и схватил его за запястье:  — Пойдем со мной. У Си вздрогнул, но его выражение лица почти сразу же стало умиротворенным. Цзин Ци это заметил, и пусть его сердце на миг потеплело, он предпочел притвориться слепым. Вспоминая о том, что даже Чжоу Цзышу был способен наскрести в своем очерствевшем сердце немного доброты для своего шиди, Цзин Ци обнаружил, что понимает его. Чем быстрее открываются новые безрассудные пути в жизни, тем быстрее люди становятся их заложниками; вот почему полный надежд взгляд таких искренних детей был настолько ценным и чувственным. Они поднялись по ступеньке и прошли вглубь одной из комнат, пока Пин Ань приказал кому-то принести две миски имбирного чая. Как только чай был подан, вся прислуга тихо и тактично удалилась по своим делам. Цзин Ци бросил изящную расписную грелку в руки У Си, молча сел в кресло и рассеянно отпил чай из чаши. Обычно именно Цзин Ци всегда болтал, а У Си слушал, но из-за того, что самый говорливый из них сейчас молчал, внутри комнаты воцарилась неловкая, болезненная, гробовая тишина. Князь ничего не говорил, а Юный Шаман, казалось, вообще не шевелился и не дышал. Допив чай в несколько глотков, У Си выдохнул теплым паром, пристально наблюдая за Цзин Ци. Он внезапно понял, что последний раз, когда они виделись, пришелся на пору, когда ветер только начал срывать листья с деревьев, а в этот раз сильный снег уже покрыл улицы столицы. Не видеться с Цзин Ци целый месяц стало для У Си невыносимой пыткой, поэтому сейчас он чувствовал, что, пока у него есть возможность, он не должен упустить ни единого его взгляда и движения. Цзин Ци не мог собрать мысли в кучу. Стоило ему поднять голову, как он встретился взглядом с этими темными, как смоль, одинокими глазами. Князь отставил чашу в сторону, откинулся на спинку кресла, неторопливо закинул ногу на ногу и, наконец, подобрал слова.  — Ты уже не маленький, — медленно сказал он. — Не всегда всё будет по-твоему.  — Ничего никогда не было по-моему, — покачал головой У Си. — Если бы было, я бы не ждал тебя здесь весь месяц. Если бы было, я бы не ждал твоего возвращения из Лянгуана большую часть прошлого года.  — Сколько тебе вообще лет? — Натянуто улыбнулся Цзин Ци. — У тебя в голове одни "нравится" и "не нравится". Одно дело, если бы ты сказал, что хочешь вернуться в Наньцзян с девушкой из приличной семьи в качестве невесты, но ты хоть думал, как выглядит со стороны, когда ты говоришь в том же контексте о мужчине?  — Я не ребенок, — У Си продолжал безмятежно его рассматривать. — Я понимаю, что мне следовало бы забыть о тебе о полюбить кого-нибудь другого, но даже так я не собираюсь забывать тебя и не вступлю в брак ни с кем другим. Ты ведь все равно хочешь позже уехать из столицы, так почему не вместе со мной?  — Откуда ты знаешь? — потрясенно спросил Цзин Ци. У Си мягко улыбнулся.  — Ты говорил, что боишься наследного принца, но все равно знаешь многие его секреты и действуешь от его имени. Если представить, что в будущем он встанет во главе империи, разве это не заставит тебя еще больше испугаться? А еще ты сказал Его Величеству, что не собираешься жениться. Разве ты бы сказал это так решительно, если бы не собирался уехать позже?  После этих слов Цзин Ци надолго замолчал. Оказывается, этот маленький ядовитый зверек не был ни простым, ни скучным, оставаясь достаточно проницательным после всех своих истерик. Князь даже откопал собственные мысли, хранящиеся где-то на самом дне подсознания — не слишком ли он очевиден в своих намерениях? Если даже У Си заметил это, то что до других людей? Если день, когда Цзин Ци сможет уехать, воистину наступит, не столкнется ли он с большими проблемами?.. По старой привычке он начал думать обо всем, кроме насущного вопроса. Некоторые люди были рождены расчетливыми и не могли иначе. Другие сочли бы его обдумывание прошлого, настоящего и будущего и их сопоставление утомительными, но для самого Цзин Ци это было естественной привычкой, как остальные привыкли есть и пить. Из-за своей рассеянности он не заметил, как У Си встал прямо перед ним.  — Бэйюань... Цзин Ци моргнул и вырвался из вороха собственных мыслей.  — Я правда скучал, — тихо сказал У Си. — Я чувствовал себя так... будто мы не виделись целую вечность. Можно мне обнять тебя? Цзин Ци удивился, молча слушая его. У Си немного подождал. Тишина затянулась. Надежда на его лице понемногу остывала, руки опускались, и, хоть на его лице не было видно разочарования, он понуро уткнулся взглядом в пол. Он попытался улыбнуться, но не смог, и это превратилось в довольно кривую, неудачную ухмылку. У Си поджал губы, намереваясь попытаться снова, и все-таки сумел выдавить что-то похожее на улыбку. За все жизни Цзин Ци с ним никогда не обращались так бережно. В его сердце внезапно возникло необычное чувство, немного странное и слегка неловкое. Поначалу он был немного зол, узнав, что он, старик, которому уже далеко за несколько сотен лет, стал объектом симпатии юноши, но у этого ребенка была поистине невероятная способность заставлять его смягчаться снова и снова. Его первоначальное негодование постепенно полностью угасло, и он стал больше похож на глубоко тронутого. Он мысленно высмеял себя за свою старость. Если бы он был столь же мягкосердечным несколько сотен лет назад, то давно был бы бесповоротно мертв. Поняв это, он встал, притянул к себе и обнял У Си, который уже стал немного выше него. Несмотря на то, что он нежно гладил его по спине, будто успокаивая ребенка, самого У Си, похоже, пробрала дрожь по всему телу. Стоило ему очнуться, как он уткнулся лицом в плечо Цзин Ци и начал шептать ему на ухо совершенно бессвязные вещи.  — Я... я так хотел обнять тебя, как только увидел, но холодный ветер дул настолько долго, что я боялся, что заморожу тебя, ха-ха... теперь мне тепло... Цзин Ци заподозрил, что его нарочно провели. Иначе как каждое слово У Си могло так тепло отзываться в его сердце? У Си еще не скоро отпустил его, но даже так сделал это неохотно.  — Я приду позже, ты ведь не против? — прошептал Юный Шаман. Цзин Ци улыбнулся и кивнул.  — Тогда... на счет того, что я хочу забрать тебя с собой в Наньцзян. Ты ведь не против? — снова спросил У Си. Приподняв бровь, Цзин Ци одновременно с весельем и раздражением хлопнул его по плечу, покачав головой.  — Кто много хочет, тот мало получает. ...Возможность дожить до этого момента для Цзин Ци все еще под вопросом, эх.  — Мг, — У Си не был особо удивлен таким ответом, — тогда объяснишь мне одну книгу сегодня? Цзин Ци вздохнул и махнул рукой.  — О чем ты хочешь послушать? У Си счастливо улыбнулся. Начался пост. Выпивка, пение и танцы под строжайшим запретом. Вся столица погрузилась в гнетущую атмосферу, и только спустя несколько дней ударила молния и началась настоящая суматоха. Хэ Ляньци недавно заполучил себе невероятную красоту, но из-за поста ему приходилось быть предельно осторожным. Все три сына императора с нетерпением ждали, когда же их отец преждевременно отойдет в мир иной, но, разумеется, не могли сказать об этом прямо. Вот почему та "красавица", которую второй принц прятал в небольшом поместье на севере столицы, Чжан Тинью, воспользовался некомпетентностью стражи и сбежал. Когда сын семьи Чжан пропал без вести, родственники бросили все свои силы на поиски, перевернув столицу вверх дном. Невинный юноша прибыл в столицу для сдачи императорского экзамена и просто исчез на улице средь бела дня. Когда надежда на освобождение была уже на грани потери, он отыскал свой путь на волю. Однако он больше не был похож на человека. Его ноги были ужасно искалечены, и весь путь до дома он прополз, упав без сознания у двери. Он промерз большую часть ночи. Когда кто-то обнаружил его, семья Чжан, будучи вне себя от счастья, вызвала врачей со всей столицы и с трудом сняла со своего сына окровавленную одежду. Даже дурак с первого взгляда понял бы, что произошло. Управляющий поместьем семьи Чжан чуть не упал в обморок в тот день, и только после помощи лекарей разразился воплями. Неизвестно почему, но Чжан Тинью ни на что не реагировал. Его черные, как фасоль, бездушные и пустые глаза были затуманены некой пеленой. Он не обращал внимания на слуг вокруг и не откликался на свое имя, и в конечном счете слуги несколько часов наблюдали за его медленной смертью. Старый управляющий поместья видел, как Тинью рос, и приглядывал за ним словно за собственным сыном. Плача навзрыд, всем, что он мог выкрикнуть, когда открывал рот, было "Это произошло в столице, прямиком у ног Сына Неба, какой зверь осмелился на это?!". Слуги поместья услышали это по меньшей мере триста раз, и — невероятно — молодой господин дома Чжан изо всех сил схватился за руку старого управляющего. Он широко открыл рот, но не смог издать ни звука, хотя движения его губ напомнили нечто, похожее на "Принц". Все слуги испуганно умолкли, чтобы управляющий смог в тишине справиться с горем. Он пылко обнимал Чжан Тинью, слезы градом лились по его лицу, пока он просил:  — Молодой господин, если вы не можете говорить... если не можете, тогда пишите! Пишите! Чжан Тинью отдал все силы на то, чтобы протянуть палец и нарисовать цифру "2" на своей ладони, после чего сразу же сильно сжал руку управляющего. Его глаза широко открылись, губы задрожали, и голова склонилась набок — он испустил дух, так и не прикрыв глаз. Пока Хэ Ляньци в панике прочесывал город из-за доклада о исчезновении юноши во время поста, Чжоу Цзышу уже получил весточку во время чаепития с Цзин Ци, наследным принцом и остальными. Выслушав отчет, он повернулся к Хэ Ляньи, беседовавшему с Лу Шэнем:  — Ваше высочество, вопрос улажен. Верный слуга Чжан Цзинь совсем скоро сорвется с цепи и укусит своего хозяина. Шумиха еще не поднялась только благодаря усилиям Хэ Ляньци, который и предположить не мог, что верно служащая ему в постели игрушка окажется единственным сыном Чжан Цзиня. Чжан Цзинь взял десять наложниц, но за много лет у него не было и следа наследника. К пятидесяти годам он с огромным трудом смог зачать и вырастить ребенка, и этот ребенок был ему дороже, чем собственная жизнь. Лу Шэнь посмотрел на Хэ Ляньи, не совсем понимая, что происходит, ведь, как правило, Чжоу Цзышу не делился со всеми подобными вещами. К счастью, несмотря на честную натуру Лу Шэня, он видел разницу между тем, что ему стоит знать, и тем, что не стоит, поэтому не был особо любопытным. Доброжелательный, исконно благородный наследный принц Хэ Ляньи долгое время молчал, прежде чем молча кивнуть. В это время Цзин Ци снова ушел в свои мысли. Все уже привыкли к тому, что с ним такое случается, и обычно никого это не беспокоило, но на этот раз молодой князь сидел хмурее тучи.   — Не знаю почему... но, кажется, что мы что-то упустили.  — Что мы могли упустить? — улыбнулся Чжоу Цзышу. — Хэ Ляньци в ужасе, и до Чжан Цзиня скоро дойдет, кто в чем виноват. Цзин Ци все еще казалось, что все идет слишком гладко. Они с Цзышу становились чуть ли не одним человеком, когда дело касалось безошибочных надежности и хладнокровности без права на ошибку. Но, похоже, Цзин Ци временами был куда более нерешительным, чем казалось. Выслушав Чжоу Цзышу, он опустил голову, снова погрузившись в раздумья. Хэ Ляньи решил вступить в разговор:  — Цзышу, кто бы то ни был, он не имел права похищать сына у отца. Все не так просто. Не будь чересчур самоуверен. Чжоу Цзышу опешил, не совсем понимая, почему эти двое так волнуются.  — Не имел права?.. Цзин Ци поднял голову и посмотрел на Хэ Ляньи.  — Я все еще жду, что вы лично встретитесь с господином Чжан, Ваше высочество. Если нам нужно избавиться от влияния Северо-Запада, нужно начать с малого, особенно когда... к этому причастны люди из столицы. Хэ Ляньи без промедления понял его. Но, пусть и так, они говорили об этом здесь, не беря в расчет то, что человеческие планы не всегда идут в ногу с небесными.