Седьмой Лорд / Lord Seventh перевод.

(1) Оригинал — «The Surrounding Army Must Leave an Out” — дословно «Окружающая армия должна оставить выход». Перевели иначе в силу контекста. Хэ Ляньи и Цзин Ци обменялись стремительными взглядами — в мгновение ока у каждого в уме созрел свой план. Цзин Ци сделал шаг назад, изображая глухонемого и не вмешиваясь, тогда как Хэ Ляньи с грохотом опустился на колени и первым подал голос: — Отец-император прозорлив, как чистое зеркало! Как мог второй брат совершить подобное? Этот ничтожный сын первым отказывается верить явной клевете! Само собой, в этих обстоятельствах Хэ Ляньи, как наследнику престола, благоразумнее всего было притвориться глухонемым. В душе он знал: все гнусные деяния Хэ Ляньци — правда, но если он заступится за брата, это будет как большой глупостью, так и противозаконным потворством родне. Однако поддержать Цзян Чжэна в подобных обстоятельствах — ещё опаснее: это выглядело бы намеренной расправой над инакомыслящим, словно он, еще даже не будучи императором, уже замыслил братоубийство. Все присутствующие знали, что человек, сидящий на троне, далек от «мудрого правителя». Хэ Ляньпэй не желал слышать ни о погибших или живых сыновьях, ни о тайных перевозках серебра, ни о чьих-либо частных войсках. Хотя обычно этого хватило бы, чтобы он в гневе потребовал расследования, сейчас в его глазах было лишь одно — Цзян Чжэн и его приспешники осмелились принуждать его наказать собственного сына! Это был бунт! Мятеж! Хэ Ляньчжао, опомнившись, скрыл досаду и нехотя поддержал Хэ Ляньи: — Отец-император, слова наследника справедливы. Этот ничтожный сын также не верит в обвинения. Дело серьёзное — прошу всех быть осмотрительными в своих словах и действиях. Цзян Чжэн, словно мёртвая свинья, не боящаяся кипятка, невозмутимо продолжил: — Ваша мудрость, у меня есть кровью написанное письмо господина Чжан Цзиня, книги учета и переписки. Второе Высочество удерживал молодого господина семьи Чжан в северо-западном дворе столицы — я лично проверил это более чем с тремя десятками слуг. Я бы ни за что не осмелился лгать Вашему Величеству. Истину раскроет рассмотрение дела в Императорском династическом суде (2). (2) Оригинал — «Imperial Clan Court» (太宗正院). Это учреждение, отвечавшее за все вопросы, связанные с императорской семьёй, при династиях Мин и Цин в императорском Китае. Поначалу в ушах Хэ Ляньпэя прозвучал пустой шум, но после слов Хэ Ляньи он почувствовал вкус предательства. Он взглянул на жалко выглядящего Хэ Ляньци и всё понял. Сердце его оледенело, ци в теле взметнулась: он готов был втолкнуть собственного сына обратно в материнскую утробу! Заметив, как Цзян Чжэн и другие присутствующие стоят на коленях с неестественно прямыми спинами, император холодно подумал: «Сегодня они заставят Нас наказать сына, а завтра — отречься? Замечательно!» С трудом сдержав гнев, он приказал: — Арестовать негодного сына Хэ Ляньци! И... пусть Императорский династический суд проведёт подробное расследование. Утреннее слушание быстро завершилось. Император, объявив об окончании, шагнул прочь — его тело качалось, и евнух Си едва успел поддержать его, не дав Сыну Неба упасть. Хэ Ляньчжао поклонился Хэ Ляньи с неясными намерениями и удалился. Цзин Ци задумчиво стоял в стороне, пока Хэ Ляньи не потянул его за рукав: — Идём в твоё поместье. Небольшая группа людей тихо покинула дворец. Цзин Ци и Хэ Ляньи хранили молчание, на лице Лу Шэня застыло встревоженное выражение, а Хэ Юньсин без конца ёрзал и воодушевленно подпрыгивал, как как новорождённый телёнок, не ведающий страха и не цепляющийся за мир, который может вот-вот дотла сгореть. Когда его болтовня стала совсем невыносима, Цзин Ци вздохнул: — Младший лорд Хэ, не могли бы вы немного помолчать? Только тогда Хэ Юньсин осознал, что он один пребывает в слепой эйфории от произошедшего. Смутившись, но тут же оправившись, он заявил: — Вы ведь видели Хэ Ляньци и сегодня! Даже император поверил в его виновность. Грешнику не жить — он слишком долго гулял ночами и наконец нарвался на такого старого лиса, как Цзян Чжэн! Цзин Ци лишь взглянул на него, благоразумно решив не отвечать. Увидев, что его слова остались без внимания, Хэ Юньсин на мгновение замер, затем напряженно задумался и вдруг с просветлённым видом хлопнул себя по бедру: — Так вы все беспокоитесь за господина Цзяна, да? Но за столько лет он ни разу не поднимал голоса, и уж точно не стал бы докучать императору из-за пустяков, рискуя навлечь на себя беду. К тому же Хэ Ляньци на сей раз прогневал многих придворных, и сам государь разгневан. Разве сможет он противостоять всем им? Хэ Ляньи притворился, что Хэ Юньсина не существует. По прибытии в поместье он обратился к Цзин Ци: — Бэйюань, как ты думаешь, каков худший исход этого происшествия? Цзин Ци пригласил всех в комнату. В этот момент Пин Ань тихо приблизился и прошептал ему на ухо: — Молодой господин Чжоу прибыл. Юный Шаман также здесь, я проводил его в сад. — Пусть молодой господин Чжоу войдет, — тихо распорядился Цзин Ци. — А Юного Шамана... пусть пока подождет. Пин Ань принял указания и почтительно удалился. Цзин Ци, возвращаясь к вопросу Хэ Ляньи, пробормотал: — Пресекать свободу слова — бесполезнее, чем пытаться остановить течение реки руками. Правдивые слова режут слух... и редки те, кто внемлет им. Боюсь, после такого император станет чрезмерно осторожен и утратит всякую снисходительность. Он замолчал, и даже Хэ Юньсин понял намёк — государь и прежде не жаловал придворных, а теперь, будучи пристыженным из-за поведения Хэ Ляньци, может и вовсе изгнать говорящих лишнюю правду из дворца. — Такого... просто не может произойти... правда ведь? — растерянно воскликнул Хэ Юньсин. Воцарилось молчание. Даже только что вошедший Чжоу Цзышу задумался над словами Цзин Ци. Все понимали — для их долгоживущего владыки, удостоившего попугая званием Великого генерала, подобный поступок был вполне вероятен (3). (3) Отсылка к 3 главе. Император даровал своим попугаям придворные титулы, показывая свою небрежность к придворным. Спустя долгую паузу Хэ Ляньи вздохнул: — Какой бы он ни был, шаг вперёд есть шаг вперёд... — Для Хэ Ляньци это крайне опасно, конечно, — подхватил Цзин Ци, — но не лишено путей к спасению. Чжоу Цзышу изумился: — К чему князь клонит? Цзин Ци рассеянно постукивал пальцами по столу, тщательно подбирая слова: — Цзышу, ты когда-нибудь слышал о том, чтобы «оставлять ход по другую сторону сети»? Сообразительный Чжоу Цзышу мгновенно уловил суть — речь шла не о пустых словах вроде «Выход есть всегда», а о военной хитрости: «Окружив врага, нужно оставить ему путь к отступлению». Загнанный в угол противник будет сражаться особенно отчаянно. Можно, конечно, уничтожить всех подчистую, но потери зачастую превзойдут выгоды, поскольку последний прилив сил противника может перевернуть ход боя. Нынешнее положение Хэ Ляньци незавидно, но ведь именно он опозорил императора перед двором. Если государь возненавидит Цзян Чжэна, то и сыну, который провинился, не избежать отцовского гнева. Однако если придворные будут давить слишком сильно, император почувствует угрозу своей власти — нет ничего страшнее для правителя. Тогда, глядя на жалкое положение своего сына, он не только не отвергнет его, но даже может проникнуться сочувствием. Лу Шэнь, бросив взгляд на бормочущего что-то Хэ Ляньи, мысленно восхищенно преклонился перед наследником — тот за столь короткий срок проник в суть и принял решение поддержать Хэ Ляньци, несмотря на правоту или вину. Он осмелился спросить: — Ваше высочество, как нам теперь поступать? Хэ Ляньи сначала обратился к Цзин Ци: — Что скажешь, Бэйюань? Тот, не задумываясь, вернул инициативу обратно: — Это всецело зависит от вашего решения, Ваше Высочество. Хэ Ляньи сверкнул глазами: — Ах ты, мелкий проныра... Шэнь, подготовь манифест к завтрашнему дню... Он дал Лу Шэню подробные указания. Тот, поняв всё, немедленно удалился с Хэ Юньсином для составления документа. Перед уходом Хэ Ляньи обменялся взглядом с Чжоу Цзышу. Тот попрощался с Цзин Ци и последовал за наследником. За воротами поместья Хэ Ляньи тихо сказал: — Я готовлю манифест для защиты старого Цзяна. Немногие за столько лет столь преданно служили. Чжоу Цзышу молча кивнул. Хэ Ляньи понизил голос: — Но если мои усилия окажутся тщетны... придётся покориться воле Небес. Он замолчал, глядя на Чжоу Цзышу. Внешность наследника — учёного книжного червя с весенней улыбкой — контрастировала с ледяным взглядом, заставившим Чжоу Цзышу содрогнуться: — В таком случае... вину за казнь верного слуги понесёт мой второй брат. — Этот подданный понимает, — спокойно ответил Чжоу Цзышу. Они молча продолжили путь. В кабинете княжеского поместья беззвучно догорала благовонная палочка, постепенно укорачиваясь. Цзин Ци полулежал в кресле, слегка прикрыв глаза, его пальцы бессознательно постукивали по столику из красного сандала. Он почти ясно представлял, какие слова Хэ Ляньи сейчас говорит Чжоу Цзышу по дороге. Другие бы не уловили скрытого смысла, но он понимал — приказ, данный Лу Шэню, лишь внешне защищал Цзян Чжэна. На деле же... спасти старого Цзяна уже невозможно. Похоже, наследный принц успел составить запасной план. Раз уж господин Цзян до конца проявлял верность престолу, его смерть могла принести максимальную пользу. Погружённый в эти мрачные мысли, Цзин Ци вздрогнул, почувствовав неожиданное прикосновение к вискам. Раскрыв глаза, он увидел около спинки кресла У Си — тот стоял в полной тишине, словно возник из воздуха, и теперь массировал его виски своими длинными пальцами. — Когда ты успел войти? — Цзин Ци неестественно улыбнулся, чувствуя лёгкое смущение. — Крадёшься, как кот. — Не двигайся, — коротко бросил У Си, ловко перехватывая его попытку увернуться. Его пальцы с неожиданной силой надавили на акупунктурные точки. Цзин Ци ахнул от неожиданной боли, за которой последовало странное онемение, будто по телу разливалась тёплая волна ци. У Си начал читать простые мантры для регулировки энергии — Цзин Ци, как практиковавший боевые искусства, сразу узнал технику цигун для восстановления сил. Следуя ритму массажа и мантр, он вскоре почувствовал необычайную лёгкость, будто пробудился после целительного сна. Когда У Си наконец отпустил его, на пальцах Юного Шамана остался тонкий аромат сандала с одежды князя. Внезапно осознав, как фамильярно он себя вёл, У Си смутился и поспешно пробормотал: — Ты... слишком напряжён. Энергия ци и кровь застоялись. Я просто помог... Его искренний, почтительный взгляд неожиданно развеселил Цзин Ци, чьи мысли ещё мгновение назад были мрачны, как грозовая туча. Не зная почему, он рассмеялся. При всей своей утончённой красоте — острый подбородок, худощавое телосложение, бледные губы — он обычно выглядел как человек, отмеченный злым роком. Но сейчас, когда его глаза искрились смехом, а на щеках появился румянец, он сиял, как весенний цветок сливы. У Си, находясь в том возрасте, когда кровь кипит, застыл, заворожённо глядя на него. В голове у Юного Шамана пронеслись навязчивые мысли: «Он и вправду прекрасен... А если в столице его полюбят и другие?.. Тогда... тогда я усыплю его, свяжу и увезу через ядовитые леса, где даже птицы не найдут дороги. Посмотрим, куда он тогда убежит...».