Седьмой Лорд / Lord Seventh перевод.

Когда тело умирает, инь и ян разделяются. Хотя Лян Цзюсяо когда-то и пытался убить Цзин Ци, на самом деле на его руках не было человеческой крови. Стоило ему закрыть глаза, как запах земли, смешанный со зловонием крови, обрушился на него, словно желал навеки погрести заживо. Руки женщины, даже после смерти не разжимающие объятия, и широко распахнутые, готовые лопнуть глаза маленькой девочки... Мужчина не плачет до тех пор, пока его сердце не разобьют на куски. Он не помнил, как добрался обратно в столицу, не помнил, как лёг спать, но прекрасно помнил, как в ужасе проснулся от кошмара. В момент, когда он открыл глаза, в нём вспыхнула горячая надежда, что трагедия из того сна — целиком вымысел, плод его больного воображения. Стоит умыться и окончательно проснуться, и он вспомнит, что девочка по-прежнему жива-здорова, веселится в доме семьи Цзян и вот-вот пристанет к нему с расспросами, не ходил ли он тайком к Цзин Бэйюаню спрашивать о крёстном и супруге. Он замер на мгновение, а затем внезапно осознал... что всё это — правда. С закрытыми глазами — кошмар, с открытыми — тоже кошмар. Казалось, мир людей беспределен и не имеет границ. Даже бушующие волны моря скорби были у него в сердце, постоянно вызывая ощущение боли и удушья. С скрипом открылась дверь, и на пороге возник Чжоу Цзышу. Лян Цзюсяо безучастно, с пустым взглядом повернулся к нему. Чжоу Цзышу не смог сдержать вздох, вошёл и присел на край постели. — Не спится? Тот медленно покачал головой. Чжоу Цзышу молча посидел с ним немного, затем обнял за плечи, совсем как в детстве — правда, этот бестолковый парень уже так вырос, что снова уместиться в его объятиях было уже трудно. Тот лишь неловко, согнувшись дугой, словно креветка, припал к его груди. Чжоу Цзышу вдруг осознал, что эти долгие годы разлуки были безжалостной эпохой, и каждого из них время безвозвратно изменило. Наследный принц не мог уснуть, глава Наньнина не мог уснуть, и он сам тоже не мог уснуть. А Император? Возможно, в этот поздний час он спал безмятежным сном, и разбудить его было непростой задачей. Однако он ошибался. На самом деле, Хэ Ляньпэй не спал и посреди ночи внезапно проснулся. Неизвестно, что ему привиделось, но сердце его тревожно билось. Возлежавшая рядом наложница приподнялась и нежно растерла ему грудь, но снова уснуть он так и не смог. Спросив, который час, и поняв, что главный евнух Си скоро должен вернуться, он продолжил бодрствовать в ожидании. Евнух Си вернулся лишь незадолого до четвёртой стражи. Этот евнух, начинавший службу в канцелярии, был старожилом дворца, но когда он вернулся, его волосы были растрёпаны, и он почти полз, охваченный паникой. Хэ Ляньпэй немедленно приподнялся, приказал всем служанкам и наложницам удалиться и подался вперёд. — Что случилось? Цзян Чжэн осмелился ослушаться указа? Евнух Си несколько раз судорожно вздохнул, затем бросился на землю, и голос его дрожал. — Отвечая Вашему Величеству, этот... этот старый раб на полпути встретил группу убийц в чёрном, завязалась долгая схватка — не знаю, откуда они взялись, но они невероятно искусны, и я уже думал, что более не удостоюсь лицезреть Ваше Величество. Но внезапно раздался свист, и они все отступили. Я не понял, почему так произошло, но не посмел медлить и продолжил путь, чтобы догнать господина Цзян. Место, которое планировалось достигнуть в сорока ли к югу от города, находится как раз на границе провинций, и людей там мало. Я подумал, что мог бы настигнуть их там, дабы сохранить немного лица господина Цзян, и, как только закончу с этим, приказать семье продолжать путь, что позволило бы довести всех... кто бы мог... кто бы мог подумать... Хэ Ляньпэй беспокойно кашлянул. — Что? — Все двенадцать членов семьи Цзян Чжэна были убиты в заброшенном храме, не пощадили даже животных, что сопровождали их. Хэ Ляньпэй был шокирован. Он внезапно схватился за простыню, его пальцы сжали её так сильно, что начали дрожать. — Что... что ты сказал? — Ваше Величество, вся семья господина Цзян мертва в храме по неизвестной причине. Убийцы даже не утрудились как следует расправиться с телами. Рядом была неглубокая яма, возможно, у них не хватило времени... Господин Цзян и остальные... так там и остались, непогребёнными... Хэ Ляньпэй схватил свою нефритовую подушку и швырнул её на пол, отбив угол. Раздался чистый и звонкий звук. — ...Мерзавец, — тихо выдавил он из горла, беспомощно откинувшись на подголовник. — Мерзавец! Евнух Си не смел вымолвить ни слова более, лишь молча стоял на коленях рядом. Спустя долгое время Хэ Ляньпэй произнёс тихим голосом: — Немедленно передай приказ в поместье Второго Сына и конфискуй там всё! Хаос битв был повсюду, но большинство людей в столице не подозревали ни о чём. Они проспали эту ночь и проснулись в совершенно другом мире. То, что Император желал смерти Цзян Чжэна, было проявлением милости. Евнух Си, естественно, уладил бы вопрос его смерти аккуратно, устроил бы всё для него и позволил бы Цзян Чжэну официально умереть так, что даже боги и духи не узнали бы истины. Более того, если государь желает подданному смерти, подданный может только умереть. Но что же сделал Хэ Ляньци? Нанял убийц и не пощадил ни стариков, ни детей! Такие методы заставляли волосы вставать дыбом, а сердце — леденеть! Хэ Ляньпэй тут же вспомнил тот день в Императорском суде и слова, которые Хэ Ляньци сквозь слезы говорил ему, находясь в заточении. Он думал, что его сын совершил огромную ошибку, но чтобы тот ещё и не преминул ложно обвинить собственного брата, который хлопотал за него, пока тот сидел в тюрьме! Столь злобный, столь бесчеловечный — это было просто ужасно… Его мотив… был отвратителен! Три тысячи императорских солдат с высоко поднятым указом вламываются в поместье второго высочества без предупреждения. В мгновение ока, посреди поднявшейся суматохи, Хэ Ляньци выходит из комнаты одного из своих юных фаворитов, не успев как следует одеться. Он не был встревожен, на его лице играла лишь холодная улыбка. Евнух Си отвернулся, почти не в силах смотреть на него. К рассвету из поместья было выявлено и изъято более тридцати миллионов лянов чистого золота и серебра, что составляло почти весь годичный доход казны Великой Цин. Помимо этого, было найдено множество антиквариата и сокровищ, и накопленное с таким размахом богатство попросту приводило в ярость. Кроме даоса Ли, в поместье находились еще несколько десятков малых последователей, которые изготовляли пилюли и практиковали злые методы, развлекались с прекрасными катамитами, создавая удушливую атмосферу, на которую было ужасно смотреть. В добавок ко всему, была найдена расписка — тридцать тысяч лянов серебра за жизнь чиновника Цзяна. Улики были горой. Однако, в течение всего времени, пока его дом обыскивали, и вплоть до момента, когда его связали во дворце, выражение лица Хэ Ляньци оставалось совершенно спокойным. Он почтительно преклонил колени перед Хэ Ляньпэем, словно не сделал ничего предосудительного. — Хэ Ляньци, знаешь ли ты, в чем повинен? — холодно спросил Хэ Ляньпэй. Хэ Ляньци окинул взглядом окружение и обнаружил, что кроме нескольких доверенных помощников его отца, здесь не было даже наследного принца. Он не смог сдержать внутренней усмешки. Чем старше становился этот старик, тем более параноидальным и привязанным к своей репутации он оказывался. Уголок его губ изогнулся. — Отец Император, на меня свалили новые преступления. Мне не о чем беспокоиться, и мне нечего сказать. Хэ Ляньпэй от этих слов задрожал от гнева и швырнул чайную чашку в лоб собеседника. — Ты… ты… непочтительный сын… ты дошёл до такого безумия, что нанял убийцу для чиновника империи, не пощадив даже стариков и детей?! Каждый день я учу тебя человеколюбию, долгу, ритуалу, мудрости и искренности — неужели всё это говорилось для бродячих псов?! Хэ Ляньци тихо закрыл глаза. — Отец-император, я… — Ты всё ещё собираешься оправдываться?! Тогда что это?! — Хэ Ляньпэй швырнул расписку о награде на стол, в крайнем гневе уставившись на своего бывшего сына. Хэ Ляньци всё же продолжил: — ...хочу лишь кое-что спросить. Судя по докладам тех господ, что обыскивали мой дом... как ты узнал о тех убитых в глуши так быстро? Он выглядел несколько безумным, бросая на Хэ Ляньпэя взгляд, похожий на улыбку и одновременно нет. Выражение лица последнего застыло. Отец и сын холодно смотрели друг на друга, словно перед ними был не кровный родственник, а враг, с которым невозможно примириться. Спустя некоторое время Хэ Ляньпэй заговорил ровно и без эмоций: — Заприте его в Имперской темнице. Раз так рвешься сойти с ума, можешь быть там безумцем всю свою жизнь. Хэ Ляньци захихикал, как сова. Когда его силой потащили прочь, этот смех всё ещё эхом раздавался рядом, звуча пронзительно резко. Всю дорогу он шел, пошатываясь, его тащило из стороны в сторону, но у входа он увидел Хэ Ляньи, который поспешно примчался ходатайствовать о снисхождении, и его смех тут же прекратился. Хэ Ляньи смотрел на него с таким видом, будто не мог этого вынести. — Брат, потерпи немного несколько дней. Я поговорю с отцом, ты... — Хэ Ляньи, — перебил его Хэ Ляньци, широко раскрывая свои зловещие и прекрасные глаза и делая паузу между каждым словом. — Ты велик. Мне не тягаться с тобой. Хэ Ляньи замолчал, лишь глядя, как Хэ Ляньци открывает рот и тихо говорит: — Воздаяние придёт. Стражи, тащившие его, поспешно уволокли его от наследника. Когда его уводили далеко, Хэ Ляньци всё оборачивался, не отрывая фальшиво улыбающегося взгляда от Хэ Ляньи и повторяя, пока его голос уже нельзя было расслышать: — Воздаяние придёт. Цзин Бэйюань как-то сказал Чжоу Цзышу, что слишком много злодеяний погубят человека, и этот принцип применим к любому, в любом месте и в любое время. Весть о том, что Хэ Ляньци пожизненно заключили в темницу, разнеслась повсюду, и его последние приспешники покинули тонущий корабль. Су Цинлуань бесконечно ходила взад-вперёд по комнате, её ум был в смятении. Внезапно дверь распахнулась, и её служанка, маленькая Хуа Юэ, быстрыми шагами вошла внутрь. — Госпожа, вы слышали... Су Цинлуань быстро поднесла палец к губам, призывая её к тишине. Хуа Юэ понизила голос. — Госпожа, Второе Высочество заключили под стражу. Мы должны спасти его. Су Цинлуань и её саму когда-то выкупил из труппы даос Ли, избавив от судьбы жизни в бордели, и она знала, что Хэ Ляньци был их великим благодетелем. Она и сама однажды украдкой, издалека, видела Хэ Ляньци. То ли по совпадению, то ли нет, но он как раз в тот момент поднял голову, словно почувствовав её взгляд, встретился с ней глазами и слегка улыбнулся ей. В её сознании он остался божеством — столь благородным и прекрасным. Сознавая себя низкой и недостойной даже мечтать о нём, она всё же была готова на всё ради него. Даже умереть — и то было бы избавлением от терзаний. Услышав это, Су Цинлуань вздрогнула от испуга. — С… с… спасти его? — растерянно спросила она. — Каким же образом я могу его спасти? — Его точно подставили. У меня есть свой человек, мы найдём способ раскрыть истину… — Кто это сделал? — поспешно спросила Су Цинлуань. Хуа Юэ усмехнулась. — Разве вы ещё не поняли, госпожа? Кто же ещё, как не наследный принц? Су Цинлуань широко раскрыла глаза и с недоверием уставилась на неё. — Это правда? Хуа Юэ кивнула. — Абсолютная правда. Как бы ни была смела эта служанка, я ни за что не осмелилась бы так обманывать вас, госпожа. Я не стану от вас скрывать: тот свой человек — в поместье Наньнин, это личный слуга главы, Цзи Сян. Су Цинлуань какое-то время смотрела на неё в бесконечном смятении, но вдруг успокоилась, и её ум вновь заработал. Опустив глаза, она тихо ответила: — Об этом нельзя говорить. Ты больше никогда не заикнёшься об этом. Если заговоришь — я не смогу тебя укрыть. Хуа Юэ опешила: — Госпожа, что вы говорите? Но ведь Второй принц же… — Он был добр к нам, конечно, — нетерпеливо перебила её Су Цинлуань, — и мы ждали его в засаде рядом с наследным принцем. Но мы ничем ему не обязаны. Теперь, когда его падение предрешено, на кого же нам еще рассчитывать, как не на наследного принца? Поэтому держи свой рот на замке. Хуа Юэ открыла рот, не в силах вымолвить слова. — Спрашиваю тебя, — Су Цинлуань устремила на неё несколько свирепый взгляд, — ты хочешь выжить или нет? Хуа Юэ безмолвно кивнула, и Су Цинлуань протянула руку, чтобы погладить её нежное и милое лицо. — Хорошо же. Слушайся меня. Чтобы не просто выжить, но и хорошо прожить всю оставшуюся жизнь… отправляйся в поместье Наньнин и найди способ выманить Цзи Сяна наружу. Чем быстрее, тем лучше. Хуа Юэ долго смотрела на неё, а затем что-то для себя решила. Стиснув зубы, она кивнула и ушла.