Седьмой Лорд / Lord Seventh перевод.

Каждый день Цзин Ци, как обычно, на рассвете отправлялся на утреннюю аудиенцию ко двору. Если после этого у него не было дел, он часто снова уходил из поместья и возвращался лишь тогда, когда от него начинало пахнуть алкоголем и румянами, чтобы вздремнуть в полдень. Иногда после полудня приходил У Си. А иногда никто не навещал его, и он просто спал до самого вечера. Никто не знал, сколько всего прокручивалось в его голове, со стороны же он всегда казался несколько ленивым, словно ещё не до конца проснувшимся. К вечеру он становился немного оживлённее. Иногда он навещал Чжоу Цзышу, а иногда сидел один в кабинете, читая кое-какие документы, и обычно никого не звал прислуживать. Никто кроме Пин Аня, который изредка заходил, чтобы растереть свежий чай, не приближался. Слуги Наньнина не знали забот: в обычные дни они лодырничали и сачковали; даже если Цзин Ци или управляющий Пин Ань и замечали это, они, скорее всего, закрывали на это глаза. За все эти годы, помимо того случая, когда Цзин Ци, вернувшись после покушения, навёл порядок, и помимо того, как ему надоели ворчания Пин Аня, никто больше не удостаивался услышать из уст князя даже дурного слова. Цзи Сян все эти годы следовал за Цзин Ци и был уверен, что изучил его повседневные привычки до мелочей. И хотя каждый раз, отправляясь на встречу с Хуа Юэ, он вёл себя крайне осторожно, не смел задерживаться надолго и лишь беседовал с ней, томясь по ней, это всё равно вызывало в нём сильное беспокойство. Он знал, что Хуа Юэ ждала его у задних ворот. Обычно в это время Цзин Ци должен был отдыхать, но почему-то сегодня его господин, казалось, решил задержаться в кабинете. Он полулежал на мягком диване, лениво читая книгу, и успел уже выпить два чайника чаю. Цзи Сян немного забеспокоился, но не смел показывать этого. Продержавшись так довольно долго, он осторожно спросил: — Господин, разве не время для вашего отдыха? Вы не собираетесь сегодня спать? Цзин Ци лениво промычал в ответ, но не оторвал взгляда от книги. Цзи Сян поджал губы. Выждав мгновение и видя, что хозяин не отвечает, он осмелился спросить: — Господин, вы ведь привыкли отдыхать в это время, не прилечь ли вам ненадолго? Как бы потом голова не разболелась. Тогда Цзин Ци поднял на него взгляд. Было ли это намеренно или нет — неизвестно, но в его глазах-персиковых цветах читалась лёгкая насмешливость, однако сам взгляд был вовсе не мягким. Когда он скользнул по Цзи Сяну, то был подобен маленькому ножику, больно кольнувшему его и вызвавшему сдержанную дрожь. Сердце Цзи Сяна внезапно похолодело, ему почудилось, что его господин, кажется, кое о чём догадывается. Однако в следующее мгновение он снова успокоился. Он был уверен, что досконально изучил и эту усадьбу, и своего господина, и что абсолютно ничего не могло его выдать. В данный момент всё это — не более чем плод его воображения, вызванный привычкой становиться жертвой обычных проделок господина и благоговейным страхом перед ним. К тому же... он всего лишь юноша, влюбившийся в девушку. Если господин и правда узнает об этом, разве это большая проблема? Так он успокоил своё взволнованное сердце. — Сегодняшний чай крепок, — услышал он слова Цзин Ци. — Я устал, но заснуть не могу. Впрочем, завтра день омовения и отдыха, рано вставать не нужно, так что успею отоспаться ночью. Цзи Сян подумал про себя, что, видимо, придётся подождать, пока не придёт Юный Шаман, чтобы отвлечь господина, а ей тем временем придётся подождать ещё немного. Кивнув, он послушно встал рядом. Внимание Цзин Ци снова вернулось к страницам книги. Цзи Сян немного успокоился и, наклонившись, снова налил Цзин Ци чаю. Внезапно он увидел, как Цзин Ци перевернул страницу и, не глядя на него, с неясными намерениями сказал: — Не заставляй ту юную леди ждать слишком долго. Ступай, попроси кого-нибудь проводить её сюда. Позволь и мне взглянуть на неё. Чайник, который держал Цзи Сян, с грохотом упал на пол. Он в панике поднял голову, отступил на полшага и на подкашивающихся ногах опустился на колени. — Го... господин... Цзин Ци не обратил на него внимания. Тут же бесшумно вошёл кто-то и принялся убирать осколки на полу. Спустя некоторое время, встревоженная Хуа Юэ была допущена в кабинет Цзин Ци. Раньше она прислуживала Су Цинлуань, поэтому уже видела главу Наньнина. До этого он казался ей лишь элегантным и миловидным юношей, весьма щедрым в поступках, чьи ветреные действия не несли в себе вульгарности, и всегда относившимся к ним с чрезвычайной учтивостью. Однако сейчас из глубины её сердца беспричинно поднялась дрожащая паника. Она знала, что этот мужчина был самым скрытным стратегом партии наследного престола, но в конечном счёте это были дела мужчин, не имевшие к ним никакого отношения и считавшиеся некоторым нарушением приличий. Теперь же ей, казалось, удалось познать лишь каплю истинной сути этого чрезмерно прекрасного члена династии. Цзин Ци мягко улыбнулся и кивнул: — Госпожа Хуа Юэ, присаживайтесь. Она не ожидала, что он всё ещё помнит её имя, и не знала, насколько глубоки его познания. Совершив церемониальный поклон, она в соответствии с его словами села в кресло и собралась с духом, чтобы выдержать оценивающий взгляд Цзин Ци. — Этот юнец Цзи Сян весьма бестолков, раз заставил юную леди так долго ждать у задних ворот, — неспешно произнёс Цзин Ци. — Я уже наказал его. Хуа Юэ искоса взглянула на смертельно бледное лицо Цзи Сяна, стоявшего на коленях на полу. Внезапно, с невесть откуда взявшейся уверенностью, она поднялась, подошла ближе к нему и тоже опустилась на колени. — Глава поместья, у этой служанки есть к вам просьба. Правитель Наньнина, всегда славившийся своим добрым отношением к женщинам, сейчас, казалось, преобразился в другого человека. Глядя, как эта юная леди и Цзи Сян вместе стоят на коленях на холодном полу, словно так и надо, он неспешно приподнял крышку чашки, отпил глоток и улыбнулся. — Что вы делаете, госпожа? — Глава поместья, братец Цзи Сян и я давно испытываем взаимные чувства. Я… знаю, что моё положение низко, и я его недостойна. В будущем я готова быть даже наложницей или служанкой, чтобы иметь возможность всю жизнь ухаживать за ним, и также готова познать вместо него и тепло, и холод. Цзин Ци подумал, что девушка довольно смелая и действительно достойная личность, но на его лице не отразилось ни малейших перемен. — Неужели? Я и не знал, — равнодушно ответил он. Внезапно Цзи Сян безмолвно ударился головой о пол. Его лоб быстро покрылся синяком, и тонкие струйки крови потекли вниз, создавая впечатление разбитой головы с хлещущей кровью. Хуа Юэ, наблюдавшая за этим рядом, не смогла сдержать ужаса в сердце. — Глава... — взмолилась она шёпотом. Цзин Ци усмехнулся, а затем обратился к Пин Аню, который в какой-то момент бесшумно встал позади него: — Посмотри-ка. Я стал злодеем, что разлучает влюблённых. Пин Ань с неприязненным выражением смотрел на непрекращающиеся поклоны Цзи Сяна. — Ты пришла увидеться с ним, — продолжил Цзин Ци. — Для чего? — Я... — её голос дрогнул, и она прочистила горло, чтобы говорить чётко и внятно. — Я считала себя недостойной, и мои слова не имеют веса, поэтому планировала привести брата Цзи Сяна к моей госпоже и испросить её милости, а затем попросить её обратиться к вам. Не ожидала, что вы сами узнаете... — Хм, — Цзин Ци кивнул, говоря спокойно: — Если бы я ничего не знал о каждом, кто находит дорогу в мое поместье, я был бы уже мёртв. Хуа Юэ вздрогнула от испуга. — Я не имела намерения оскорбить вас, уважаемый глава... — быстро сказала она. Он остановил её жестом, а затем бросил взгляд на Цзи Сяна. — Ладно. Хватит кланяться. Цзи Сян распростёрся ниц. — Господин, я... Цзин Ци опустил глаза. — Раз девушка из другого дома сама пришла к тебе и хочет отвести тебя к своей госпоже, можешь идти — если госпожа Су вас благословит, я, разумеется, не буду против. Сказав это, он замолчал и улыбнулся. Увидев, как Цзи Сян смотрит на него с глупым, недоверчивым выражением лица, он многозначительно добавил: — Просто тебе, Цзи Сян, придётся быть в доме госпожи Су особенно внимательным к приличиям. Не опозорь Наньнин. Цзи Сян был готов расплакаться. — Господин, благодарю за вашу милость, благодарю вас! Цзин Ци скривил уголок рта, но в итоге так и не улыбнулся полностью, и махнул рукой: — Можете идти. После того как Цзи Сян и Хуа Юэ вместе поспешно удалились, Пин Ань тяжело вздохнул и безмолвно опустился на колени. Цзин Ци посмотрел на него, затем с некоторой усталостью вздохнул и протянул руку, чтобы поднять его. — Встань. Пин Ань упрямо стоял на коленях. — Господин, этот управляющий Пин Ань занимает тёплое место, но допустил, чтобы под моим контролем произошло нечто подобное. Прошу наказать. Цзин Ци усмехнулся. — За что наказывать? Лучше займись делом, иди в передний зал и сообщи госпоже Су, что я уже отпустил тех двоих, и спроси её... На этом его слова оборвались, оставшуюся часть фразы он проглотил, после чего лишь слегка похлопал Пин Аня по затылку. — Иди. Пин Ань смотрел на него, хотел что-то сказать, но не смог, и в итоге тоже проглотил слова, поднялся и тихо удалился. Пропустив сегодняшний послеобеденный сон, Цзин Ци, как и предсказывал Цзи Сян, почувствовал лёгкую тяжесть в голове после того, как посидел немного, и с вздохом подумал, что его и правда избаловали. Затем он услышал, как за дверью доложили о приходе Юного Шамана. Он всё ещё не поднялся, продолжая полулежать на диване. Полуприкрыв глаза, он увидел, как У Си вошёл, лениво кивнул и велел ему садиться. — Я прилягу. Поищи книги, которые хочешь, чтобы я тебе прочитал, а там разбуди меня. — Что случилось? Не успел он ответить, как У Си уже приложил руку к его лбу, чтобы проверить температуру, а затем взял его за запястье, чтобы тщательно его осмотреть. После этого он успокоился, поняв, что у Цзин Ци просто приступ ужасной лени. Однако, взглянув на его цвет лица, он снова нахмурился. — Почему ты расстроен? Цзин Ци вздрогнул и открыл глаза. — Разве я говорил, что расстроен? — Я сразу это понял. Вставай, не лежи. Пусть ты и не болен, от лени точно заболеешь. Я отведу тебя прогуляться. Цзин Ци усмехнулся и не сдвинулся ни на цунь. — Отведешь прогуляться? Эй ты, решил расправить крылья? Всего пару раз прошёлся по столичным улицам и уже решил, что можешь меня куда-то отвести? У Си решил, что действовать напрямую будет быстрее, поэтому наклонился, чтобы поднять всё тело главы Наньнина с дивана. Цзин Ци довольно сильно толкнул его локтем, заставив отпустить, и не знал, смеяться ему или плакать. — Собрался меня похитить? Это бесполезно. Наш местный скряга Пин Ань определённо не расщедрится на милость. — Я хочу, чтобы ты вышел на улицу и развеялся, — ответил У Си. Цзин Ци долго противостоял ему, но в конечном счёте уступил его настойчивости. Подумав про себя, что у всего действительно есть слабое место, и что у него нет способа справиться с этим маленьким ядовитым зверьком, он, покачиваясь, поднялся на ноги. — Боюсь-боюсь. Пойдем, куда? У Си засиял. Они оба верхом выехали за город. Вскоре истекал десятилетний срок, и дни У Си в столице были сочтены. Обычно он не показывался на публике и мало говорил, что заставляло людей считать его ещё более загадочным, внушительным и замкнутым, так что никто не смел его легкомысленно провоцировать. С его нынешними способностями он, вероятно, мог свободно действовать даже в императорском запретном городе, не говоря уже о поездке за пределы столицы. Таким образом, правило, что заложник не может покидать город, было пустой формальностью. Как раз стояла пора увядания весенних цветов. Стук копыт вспугнул опадающие лепестки, поток ветра кружился вокруг; добравшись до того заброшенного безлюдного места, он отпустил поводья и понёсся вперёд, вызывая ощущение возвышенных стремлений. Внезапно У Си натянул поводья, перевернулся и спрыгнул с лошади, улыбаясь Цзин Ци. — Слезай, пойдем. Цзин Ци спешился и последовал за ним некоторое время, ступая то легко, то с трудом; земля была неровной и полной камней, и ещё сохранялись следы вчерашнего дождя. Вскоре после этого они резко свернули в крошечную долину, и поле зрения мгновенно расширилось. Посередине её протекал узкий прозрачный ручей, и ещё можно было отдаленно слышать звук горного источника. Около столицы были обширные поля, высоких гор не было, лишь небольшие холмы, подобные этому — но здесь был особый, уникальный ландшафт. Идя вдоль течения воды, они видели, что чем дальше, тем ручей становился шире. По обоим берегам росла трава и пели иволги, а цветы падали в бегущую воду, словно это был Персиковый источник (1). (1) Образ в китайской культуре, который является архетипом идеального мира, где царит равенство, простота и духовная чистота. Он противопоставлялся реальности с её бюрократией, войнами и несправедливостью. — Русло направляется в сторону города, но разве это река Маньюэ? — спросил Цзин Ци. У Си кивнул. Тот вздохнул. — Не ожидал, что у реки, которая состоит из одной только косметики в столице, такой чистый исток. У Си взял его за руку. — Пойдём. Цзин Ци последовал за ним через несколько извилистых участков и наконец увидел горный источник, который до этого только слышал. Он бил прямо из ниоткуда, низвергаясь с обрыва; там, где течение было быстрым, белые брызги разлетались во все стороны, создавая маленький каскад, рисующий радугу в небе. Растительность на земле была бархатистой. Цзин Ци прямо сел на землю, ощущая необычайную свежесть в воздухе, словно все запахи были вымыты водой. Мрачное чувство внутри него и вправду немного рассеялось. У Си сел рядом с ним. — Здесь у вас нет высоких гор, но всё же можно найти такое место. А у нас в Наньцзяне… Он запнулся, потому что Цзин Ци повернулся и с ухмылкой посмотрел на него. Тот не был уверен, когда именно начал замечать, что этот парень не может сказать и трёх предложений, не восхвалив Наньцзян, словно пытаясь продать ему свою идею. Осознав это, У Си покраснел, улыбнулся и ничего не сказал. Когда он улыбался, его угрюмая, отстранённая аура полностью исчезала, и он напоминал большого, застенчивого и невероятно милого ребёнка. — Если в будущем тебе будет грустно, я приведу тебя сюда развеяться. Хорошо? Цзин Ци не кивнул и не покачал головой, лишь вздохнул. — Хорошее место. Затем он вытянулся и лёг на спину. У Си колебался, потом осторожно приблизился и на лету поцеловал его в щёку. — Не балуйся, — улыбаясь, сказал Цзин Ци. Видя, что тот не сердится, У Си с полным удовлетворением протянул руку и обнял его, затем повернулся на бок. Уткнувшись лицом в его плечо, он вдохнул слабый аромат, исходящий от его одежды, и закрыл глаза. Горный ручей журчал, чистый ветерок обдувал, и этот человек был в его объятиях.