Домашний очаг

Как бы цинично это ни звучало, нюх на неприятности у Саавик был врожденный. Когда желтая тревога осветила коридоры противным слабым светом и по традиции трижды прогудела сигнальная сирена, она уже испытывала непреодолимое безотчетное желание спрятаться как можно дальше, в самом темном углу, и переждать опасность в одиночестве. С каждым шагом, приближающим ее к лифту и, следовательно, мостику, чувство все крепло, путая мысли и сбивая давно уже расшатанные блоки. Должно быть, дело было совсем плохо. Будь все под контролем, Спок непременно обратил бы внимание на ее слабость и воспользовался этим для получения ответов на свои вопросы. Вместо этого он лишь мазнул по ней коротким холодным взглядом и вернулся к отслеживающим приборам. - Полковник все еще не найден, капитан, - доложил он, видимо, раз в десятый абсолютно равнодушным тоном, от которого Саавик хотелось сжаться в комочек и заплакать. Наверное, это злейшая пытка на свете: слушать голос, известный тебе до мельчайшей нотки, и не узнавать его. Джим подпер кулаком волевой подбородок и вперился взглядом в центральный экран, на котором отображалось изображение крохотной полупустой планетки Саббат-2, с которой их беглец и прилетел. Саавик молча встала рядом с ним. Наверное, это был единственный человек, ничуть не изменившийся с годами. Ни одной отличающейся черты. Все то же ровное свечение уверенности и оптимизма, та же решительность и та же ласка по отношению к друзьям-подчиненным. И даже любовь к Споку точно так же сквозит в каждом сказанном ему слове, каждом движении и взгляде. Удивительный человек, каких больше нет и никогда нигде не будет. - А, Викки, - улыбнулся он, одарив ее немедленно прояснившимся взглядом орехово-зеленых глаз. Это прозвище к ней прикрепилось с легкой руки Дэйва, назвавшего ее так в отместку за "Дивину", и не встретило никакого сопротивления. В конце концов, это просто логично - использовать не свое имя в ситуации, когда тебя не должны узнать. - Т'Саи, - больше из вежливости кивнул со своего места Спок, - Полковник Эррисон вышел из-под контроля медиков. Отдел безопасности занимается этой проблемой. - Мне помочь? - с долей иронии предложила Саавик. На беглеца и впрямь можно было бы славно поохотиться, если бы не так сильно болела от усталости голова. - Неприятное дело, - процедил Джим сквозь зубы. - Лазарет мостику. Кирк, - голос Маккоя в интеркоме был подозрительно спокоен, будто речь шла не о желтой тревоге, а о тихом вечере с бутылочкой ячменного после смены. - Боунс? - удивление в голосе Джима было ощутимо почти физически. - Джим, там Джо. Саавик дернулась, словно ее ударило током. Неужели попались? В эту звездную дату Джоанне Маккой без малого шесть лет. Леонард не видел ее с тех пор, как уехал учиться в Академию, то есть с раннего младенчества. Шанс, что он узнает ее, минимален, и то только в случае, если вдруг ей вздумается вылечить у него еще не до конца сошедший пожелтевший синяк. Как, черт возьми, он умудрился? Она уже принялась судорожно прикидывать оправдания и легенды, боясь даже взглянуть на Спока и Кирка, но доктор продолжил: - Я был уверен, что это пройдет, но чума там и правда не простая. Мириам только что скончалась от нее, остальные женщины на грани, дети справляются лучше, но им тоже осталось недолго, если ничего не сделать. От сердца отлегло, и одновременно стало грустно. Мириам, Мириам Маккой - Джо говорила, что ее мать звали именно так, и что она была врачом, как и ее муж. Но никто никогда не упоминал, что она погибла в безумии, так далеко от дома и с больной дочерью на руках, пытаясь обуздать безжалостную эпидемию. Надо ли сообщить о случившемся? Наверное, да. - На базе есть дети, - вздрогнул Кирк, пока она набирала сообщение для комма Джо. - Дети составляют основу населения базы, капитан, - неуловимо мрачно отозвался Спок, - Матери, действительно, тяжело больны, приблизительная оценка их состояния говорит о полном вымирании в течение двух с половиной часов. Мужчины, судя по готовым на данный момент отчетам медиков, под действием болезни быстро сходят с ума и убивают друг друга, либо умирают в лихорадке. Убивают?.. Мысль не успела сформироваться как следует. Двери турболифта разошлись, и на мостик ввалился беглый полковник Эррисон с повисшими у него на плечах с двух сторон Хелен и Хикару. - Держи его, мать твою! - неожиданно глубоким хриплым рыком рявкнула Хели. Саавик, отвлекшись на перемены в ее голосе, не сразу сообразила, что это было обращено к ней. Тело само собой подобралось, сжалось и змеиным броском рванулось в сторону - им правили инстинкты, с ранних лет выработанное правило не лезть в битву с превосходящим противником... Внутренние часы подсказали, что все это происходило около семи минут назад. Конкретно этот парализующий газ не был известен в том времени, куда их забросил пространственный разлом. Его формулу привез из дальнего сектора галактики корабль Интрепид в тот год, когда Джеймса Кирка произвели в адмиралы, и с тех пор одна-две относительно надежных капсулы с опасным веществом всегда лежали в кое-чьем обтрепанном кроссовке в качестве секретного оружия в бесконечных битвах за гаражами в Глазго... Энтерпрайз сильно тряхнуло, и мир раскололся на сотню частей. - Хели, блин, - нехарактерно просто для себя просипела Саавик, с трудом разомкнув помертвевшие губы. Сведенные судорогой мышцы не реагировали на попытки шевельнуться. Из всех органов чувств адекватно работало разве что зрение. Отлично, просто прекрасный выход из чрезвычайной ситуации! Естественно, ей никто не ответил. Скосив глаза, Саавик увидела Хелен лежащей в глубоком обмороке у дверей турболифта. Примерно в том же состоянии находились абсолютно все, кто попадал в поле зрения. Кроме одного-единственного чумного психа, из-за которого все и началось. Это как же исказила его гормональный фон непонятная болезнь, если на его мозг не действует парализатор? Как бы то ни было, полковник деловито суетился вокруг уцелевших от выброса газа терминалов управления, настраивая курс, и ровным счетом ни на что не обращал внимания, и выражение лица у него было такое, что Саавик пожалела о своем здесь присутствии сильнее, чем когда-либо. Из-за спинки кресла показался Спок. Вот у кого действительно хватало сил бороться с газом. Увидев, что она в сознании, он медленно приложил палец к губам, затем сжал и разжал кулак. Кажется, речь шла о ментальном контроле. Чем-то вроде перезагрузки. Полностью отпустить себя на мгновение и захватить свое тело обратно с полной - или хотя бы частичной - работоспособностью. Саавик так не умела. Ей было пятнадцать, и она была вулканкой только наполовину. Спок, уловив ее сомнение, бесшумно подкрался ближе и жестом попросил разрешения помочь. Конечно, пускать его в свой разум ой как не следовало бы, но у Саавик не было выбора: они оба были нужны кораблю. Поэтому она лишь кивнула и закрыла глаза, готовясь к неизбежному. Потревоженные воспоминания всколыхнулись волной, и хотя Спок честно старался не трогать лишнего, перед ним, как в кино, промчалось все самое яркое: серый Хэллгард, зеленая кровь, алая форма офицеров Флота, ослепительная улыбка Джима, нарочито скептический взгляд Сарека. И футбольный мяч несется в лицо Дэйву, ломая нос, и Спок тянет на себя боль малыша, пока не приезжает Маккой с анестетиком... "Я не знал, что ты была kwai. Скорблю вместе с тобой", - вот все, что он сказал ей перед тем, как запустить ее тело заново и отстраниться. Саавик осторожно шевельнула рукой. Убедившись, что кровь бежит по венам с прежней скоростью, а мышцы более-менее подчиняются сигналам мозга, она смогла сесть и оглядеться повнимательнее. В момент высвобождения газа на мостике находилось двадцать четыре человека и они со Споком. Двадцать три из них вповалку лежали на полу, двадцать четвертый застыл над панелью навигатора, напрочь игнорируя все признаки жизни за своей спиной. Повинуясь его безумной руке, Энтерапрайз медленно шла на таран планеты Саббат-2. Саавик быстро взглянула на коммандера. Он не мог этого не видеть. Видимо, в глазах у нее было столько укора, что он поднял бровь и счел нужным пояснить: - На нервный захват не реагирует, к ударам невосприимчив, все внимание сосредоточенно на навязчивой цели. Вирус активизировал все его жизненные ресурсы и исчерпает их в течение часа. - За это время он снесет станцию. Мостик самоуничтожится, остальные окажутся в безвыходном положении на зараженной планете. Это если щиты выдержат и мы не сгорим в атмосфере в течение ближайших пяти минут. Спок молча кивнул и, нагнувшись, относительно легко поднял на руки капитана Кирка. Бережно опустив его на пол турболифта, он заблокировал двери в открытом положении и вернулся за следующим офицером. Спасти людей от неизбежной гибели и дать им шанс выжить, хотя и в заведомо сложных условиях - логично. Саавик бросилась на помощь. Поднять взрослого мужчину ей было не под силу, но протащить его по мостику до лифта - вполне. Первую минуту она опасливо косилась на полковника у штурвала, но тот не шевелился с того самого момента, как звездолет вошел в критическую зону, и скоро мысли о нем испарились, вытесненные нервно-веселым недоумением, как люди умудряются быть такими худыми, но такими тяжелыми. Наконец, двадцать три офицера были отправлены в медотсек. Лифт оказался маловат для такого количества тел, в спешке они с отцом (с коммандером, конечно, с коммандером Споком, который еще не знает, что через год черт знает где родится kwai Саавик, вернее, теперь уже знает, но еще очень нескоро по-настоящему поймет) сваливали людей одного на другого, не уверенные, что никто ничего никому не сломает, но жизнь есть жизнь, и оставалось только надеяться, что ребята выберутся. В последний момент Спок попытался было пихнуть ее за двери вслед за бессознательными офицерами, но получил в ответ возмущенный взгляд и удар по рукам. Момент был упущен. Они остались вдвоем. Сдвинуть с места полковника Эррисона по-прежнему представлялось невозможным: тот застыл скалой, все тело у него запоздало свело такой мощной судорогой, что казалось, будто он и впрямь обратился в камень. Панели управления шипели, а местами уже горели, не выдержав напряжения при входе в атмосферу. Надежда на спасение махнула хвостом на прощание. "Если выживешь, - неожиданно попросил напоследок коммандер, - Покажи Джиму свои воспоминания. Уверен, он хотел бы знать, что у нас что-то могло получиться" На обзорных экранах было видно, как с серебряного диска Энтерпрайз кусками слезает толстая надежная обшивка. В мире больше не было ничего, кроме запаха горелого сверхпластика и издыхающих желтых ламп.