Ссора на пустом месте

– И чего его просить? Что они, поругались что ли? Как будто Флетчер не ждёт… даже если бы и поссорились. Хотя чего им-то сейчас ссориться? –бормотал Альфонс сам себе под нос, сворачивая за очередной угол. Конечно, ни в какую столовую он не собирался. Честно говоря, он это придумал лишь ради предлога – есть совершенно не хотелось. Больше того, младшего Элрика сегодня с утра – то есть с момента, как они пришли на работу – периодически мучили боли в животе. Часа два назад прихватило с такой силой, что у младшего Элрика потемнело в глазах, но, так как ровно в этот момент Рассел и Эд кричали друг на друга, а Флетчер пытался их утихомирить, Ал промолчал. А потом боль отступила, и он про неё даже подзабыл. Оказалось, зря – сейчас она опять активизировалась, только теперь пониже, не под рёбрами, а ближе к тазовой кости. Альфонс поморщился, прикладывая ладонь к больному месту. – Ну вот… на этот-то раз что?   Надо будет у Флетчера спросить… кстати о птичках – а где он, этот Флетчер? Неужели и правда домой ушёл? Альфонс вздохнул и поднял было голову, чтобы окинуть «местность» взглядом и решить, куда идти дальше (он уже минут двадцать просто неспешно бродил туда-сюда по пустынным лестницам), но вдруг тихо ойкнул и буквально сложился пополам, схватившись за живот.   – Твоего ж гомункула…   – Ал? Это ты там? – до Ала донёсся знакомый удивлённый голос. – Ты чего это согнулся в три погибели?..   Альфонс усилием воли заставил себя поднять голову и через дымку выступивших от боли слёз разглядел на верхней ступеньке ближайшего лестничного пролёта Флетчера. Ал посчитал внезапное появление друга актом доброй воли провидения, а самого Флетчера – как минимум Вестником добрых сил… правда, причиной тому было не только повторное проявление спазматической боли в животе Альфонса, но и несколько более объективные причины, а именно ракурс, с которого младший Элрик увидел своего товарища. Флетчер крайне удачно стоял спиной к большому окну, и потому солнечные лучи, бьющие через недавно вымытое стекло, не только делали из его фигуры мистический силуэт, но и высвечивали отдельные золотистые пряди на его голове, а ещё создавали своего рода «ореол» – и озадаченный младший Трингам, внимательным взглядом сейчас сканирующий Альфонса, в самом деле напоминал Алу светлую ангелоподобную сущность с картины «Сотворение мира» русского художника Айвазовского, которую они с Эдом видели на том свете. Как звучит – видели на том свете! Судя по ощущениям, он в ближайшее время опять туда и отправится.   – Господи, Флетчер, как я рад тебя видеть, ты не представляешь! – Ал чуть не со слезами в голосе, зато с реальным обожанием в глазах уставился на совсем уж растерявшегося Флетчера. Острая резь не давала возможности толком вздохнуть, не то что разогнуться – и исключительно по этой причине Альфонс не кинулся на радостях обнимать своего лучшего друга, так кстати внезапно оказавшегося именно в этой части Штаба, по которому он, вне всяких сомнений, тоже бесцельно бродил, дожидаясь своего старшего брата. – Честное слово, Авиценнушка, если бы мог, встал перед тобой на колени и возблагодарил, как ты говоришь, всех Гиппократов за то, что ты вообще есть!..   – Да ну тебя, Ал… – Флетчер отчаянно заморгал. На самом деле, в ответ на обиду, которую нанёс ему Рассел, не заплакать не было такой уж проблемой. Не впервой, в конце концов. К тому же в душе он всегда себя чувствовал той ещё обузой для близких людей… Давно уже смирился с этим. Но вот на эту искреннюю радость в голосе Ала он не сумел бы отреагировать иначе как слезами. Просто Ал его уже немного избаловал своим вниманием. Но какой контраст – «Иди домой» и «Господи, Флетчер, как я рад тебя видеть, ты не представляешь!»   Да, конечно, Альфонсу сейчас, похоже, нужна была помощь врача – но Флетчер не первые сутки с ним вместе торчал. Если бы Ал не согнулся от какой-то дикой боли, он был бы не менее рад видеть младшего Трингама – вот что звучало в его голосе. И за это уже сам Флетчер готов был перед ним грохнуться на колени – но вместо этого, поспешно стирая слёзы, градом покатившиеся по щекам, он со всех ног кинулся к Альфонсу.   – Что с тобой? Где именно болит? Давно? Тихо-тихо, спокойно, не паникуй, я помогу, держись за меня…   – Знаешь, Флетчер, я тебя обожаю, и не только за то, что ты врач, не подумай, я не настолько меркантильный…   – Да знаю я, знаю, балда, ты дыши давай правильно, легче же будет, ну!   – А как… правильно?..   – На три счёта! Раз, два… Ал?.. Ал, стоять, не падай!   – Ой-ёй… – Альфонс истерично хихикнул, вцепившись в плечо Флетчера и потерянно мотая головой. – А чего так темно стало?.. Свет выключили? Или это у меня в глазах темнеет?..   – Парацельс тебя трансмутируй, дурак! – Флетчер на секунду зажмурился, шумно втянул носом воздух, отгоняя ощущение беспомощности, перекинул руку лучшего друга через плечо, широко распахнул глаза, хмуро сведя брови, и строго скомандовал: – Держись за меня – пойдём в мой кабинет.   – Но я не… – Ал судорожно вздохнул. Перед глазами плясали разноцветные искры.   – Спокойно! – прикрикнул Флетчер – не то на него, не то на себя. – Я сказал вернёмся – если сам не дойдёшь, я тебя дотащу! Недалеко же! А там уже моё дело, что с тобой будет!   – Я тебе обязательно поставлю памятник. Обещаю, – совершенно серьёзно пробормотал Альфонс, из последних сил стараясь не потерять сознание.   Младший Трингам закатил глаза. Правда, всё-таки немного покраснев.   – Молчи уже, дурак! Как бы у тебя аппендицит не начинался – очень смешно будет!   – Но ты же вылечишь?..   – Вырежешь, ты хотел сказать? Ну конечно вырежу! Скальпелем! Сердечко тебе на кишечнике! Вот только Эд совсем такое не оценит… Ал, Ал, я пошутил, не падай, Альфонс!  

***

  – … поэтому я несусветный козёл, эгоист, придурок и далее по списку, мне действительно ужасно стыдно за всё, что я тебе наговорил, – Рассел хмуро гипнотизировал носки своих ботинок, боясь поднять глаза. Щёки у него горели так, что, по ощущениям, можно было бы об них буквально греться зимой, но тут врождённое упрямство сработало в нужную сторону. – Не думаю, что за такое действительно можно прощать, да и извиняюсь я ещё хуже, чем хамлю, – он тихо хмыкнул, – но… Эд, я… правда очень виноват перед тобой. Наговорил обидных гадостей. С друзьями так не поступают, – пауза. – Тем более с лучшими, – Рассел сжал кулаки и болезненно зажмурился. – Прости меня, пожалуйста, если можешь. Если я могу как-то искупить свою вину – скажи.   В повисшей долгой тишине (старшему Трингаму показалось, что прошёл как минимум час, хотя на самом деле всего минута) голос Эдварда прозвучал неожиданно… растроганно?   – Ничего себе ты тираду тут выдал… Может, тебе действительно стоило пойти в ораторы, а не в лаборанты? Ты мёртвого восстать уговоришь, причём без всяких геноцидных камушков…   Рассел вскинул голову и растерянно заморгал, глядя в глаза вполне дружелюбно (это же не оскал, да?) улыбающемуся Эду.   – Ты-ы… это типа… – старший Трингам озадаченно поджал губы. – Это типа «я тебя прощаю»?.. Или «всё, что ты сказал, будет использовано против тебя»? Или…   – Да ну тебя, идиот! – Эд чистосердечно рассмеялся, шагнул вперёд и крепко обнял совсем уж ошарашенного и задеревеневшего Рассела за плечи. – Ну конечно прощаю! Я тебе больше скажу, я даже не обижался!   – Это как это?.. – пробормотал тот, недоверчиво хмыкнув.   – А так! Злился – да! Хотел тебе врезать – ну конечно! Но обижаться – это как-то выше меня! Ой, то есть я выше этого…   Пауза.   – Эй, ну ты чего? – Эд слегка отстранился и, держа Рассела за плечи, расстроенно насупился. – А где же шутка про оговорочку по Фрейду или кому там? А где же стёб про мой рост? Ты не заболел?   – Мне всё ещё ужасно стыдно, и я не знаю, насколько приемлемо будет над тобой шутить, – тот не выдержал и едва заметно, самыми уголками губ, улыбнулся – правда, виновато втянув голову в плечи. – И…извини, просто…   – Я тебе точно врежу, – Эд закатил глаза и теперь уже совсем бесцеремонно сгрёб друга в охапку. – Тебе эта мнительность, которую ты у Флетчера подхватил, вообще не идёт! Хорош уже, а то мне уже самому стебать тебя не в кайф! Выключи режим «ранимый цветочек»!   – Сам ты «ранимый цветочек»! – Рассел, наконец, тоже искренне рассмеялся, обнимая Эда в ответ под рёбрами. – И вообще – почему это у Флетчера?   – А у кого? Больше не у кого! У Ала учился я сам, да и техники у них разные! – Эд, похоже, вошёл в раж и развеселился, но хватку ослаблять не собирался. – Ал вот у меня просто сделает «взгляд из Ренессанса» – и всё, весь мир у его ног… А Флетчер у тебя по-другому – он начинает шмыгать носом и отворачиваться, и сразу себя такой распоследней сволочью чувствуешь, что хочется себе же по ушам надавать!   – Ага, – Рассел снова тяжело вздохнул, задумчиво глядя мимо светлого виска Эдварда куда-то в стенку. – Я только что почувствовал на себе.   – Только что? – старший Элрик разжал-таки руки и сделал шаг назад, чтобы озадаченно взглянуть Расселу в лицо. – Ты что – и с ним поругался?..   – Мы не ругались, - тот беспомощно развёл руками. – Но… ну да – я ему тоже по факту нагрубил.   После непродолжительной паузы Эд укоризненно покачал головой.   – Да что с тобой сегодня не так? – он уселся прямо на стол и скрестил руки на груди. – Ну хрен со мной – у меня самого настроение скачет будь здоров! Так это ж я – мы друг с другом и так вечно как кошка с собакой живём… А Флетчер-то чем твоё недовольство заслужил?   – Да ничем, – Рассел снова виновато опустил голову. – Я сам не знаю, чего это я. Мы просто разговаривали по поводу этой нашей с тобой ссоры. Ну, то есть, Флетчер ждал меня и выговаривал, что это было глупо и неправильно, потому что если на кого и наезжать, то уж точно не на вас и не сейчас… А я ему по итогу просто сказал валить домой. Ну… просто уйти. Без… меня.   – Ну ты и козёл, правда что, – Эдвард недовольно поморщился.   – Да подожди ты, я не договорил, – Рассел передёрнул плечами. Ему ни с того ни с сего вдруг захотелось признаться другу во всех «грехах». Хотя обычно он о таком не говорил никому. Да что не говорил, он даже старался об этом сам не думать. А тут здрасьте, переклинило. – У него, понимаешь, вид такой был, как будто я ему пощёчину влепил, хотя в жизни себе такого не позволял. Я думал, он разревётся. И так в этот момент разозлился! Опять, думаю, как маленький, глаза на мокром месте, когда он уже повзрослеет… А он, понимаешь, поднимает глаза – а они у него сухие. Совсем. И злые, – старший Трингам прижал пальцы к щекам. – И говорит: «Хорошо». А мне от этого его хорошо чуть плохо не стало… – Рассел поднял на Эдварда потерянные глаза. – Вот именно как ты и сказал – очень захотелось себе хорошенько по ушам дать… И я не понимаю, почему.   Эд грустно покачал головой. А вот этот взгляд Расселу был хорошо знаком – когда Эд не раз горячо говорил с другом о том, что действительно значит «быть мужчиной», особенно во время этого их приключения в лабораториях Такера, глаза у него были ровно такие же – тёмные и глубокие.   – Почему ты вообще так требуешь от него стать взрослее? Он и так взрослый. Иногда взрослее тебя самого, – старший Элрик пригладил растрепавшуюся чёлку. – У Ала тоже глаза на мокром месте, когда его что-то очень задевает. Но это же не значит, что проблема в нём. Просто реакция такая. Я вот ору и стенки кулаками бью, он – кричит и плачет. Вы с Флетчером такие же, только более молчаливые – ты молча дерёшься, а брат у тебя просто плачет. Что в этом плохого?   – Я не знаю, – Рассел опустился на диванчик и обхватил себя руками. – Я уже совсем запутался, Эд.   – Мы же уже говорили об этом. Я думал, ты понял.   – Я тоже думал, но это же было про другое – про тактильность, – Рассел отвёл глаза. – А это – про слёзы…   –Иногда мне кажется, что вы с Флетчером вообще в разных мирах живёте, – Эдвард поджал губы. – Ты словно вообще про него ничего не знаешь. А что, тактильность и слёзы между собой не связаны?   – Да не знаю я, понимаешь, – Рассел раздражённо мотнул головой. – Может, ты прав, ничего я о брате не знаю. Ал вот куда лучше его понимает, хотя они знакомы-то на порядок меньше… да я даже себя не понимаю, а ты мне про Флетчера говоришь! Я ему всю жизнь твердил: «Что ты как маленький!», а когда он повёл себя не как маленький, сам так расстроился, что… – он провёл ладонью по глазам. – Что просто какого чёрта?..   – Ну знаешь, я не намерен сейчас тебе тяжело вздыхать на тему «дети растут так быстро!» – фыркнул Эд. – Я ещё не чувствую себя настолько древним. Да и вообще – ты напоролся ровно на то, с чем боролся. О чём я тебя и предупреждал.   Рассел молча опустил голову. Эдварду стало как-то не по себе. Ну вот, опять. Чего он такой никакой? Не пошутить. А надо ли вообще шутить?   – Я не со зла, – Эд виновато передёрнул плечами. – Я, ну… а кто тебе ещё правду в лицо скажет, кроме меня?   – Я знаю. Спасибо, – Рассел так головы и не поднимал. – Просто я окончательно запутался, как мне теперь себя вести с Флетчером. Что если он на меня всерьёз обиделся?   – Извинишься – и он простит, - Эд соскользнул со стола и, сев бок о бок с Расселом, легонько толкнул его локтем в плечо. – Ну ты же его знаешь. Он не умеет долго обижаться. Иногда я вообще сомневаюсь, что он умеет обижаться и сердиться. В отличие от тебя.   – Это точно, – усмехнулся старший Трингам, скрещивая пальцы. – Хорошо, что он всё-таки не в меня пошёл, да?   – Однозначно, – Эд важно кивнул. Ну вот, самоирония возвращается, значит, скоро друг будет в полном порядке. – Потому как… Да кто вообще звонит в Штаб в воскресенье?!   Телефон в самом деле трезвонил на весь пустой кабинет. Старшие озадаченно переглянулись. Рассел махнул рукой и поднялся на ноги.   – Сейчас узнаем, – он в пару широких шагов добрался до стола фюрера, поднял трубку и с самым серьёзным видом спросил: – А вы любите макароны?   Эдвард не успел даже подавиться смешком, когда Рассел обернулся – и на лице у него было написано такое недоумение, что старший Элрик сам удивлённо приподнял брови.   – Флетчер?.. Ну да, я…   Ах вон оно что. Флетчер. Стоп. Флетчер?! Эд круглыми глазами вытаращился на Рассела.   – А ты почему вообще звонишь сюда? – Рассел нервно кусал губы. – Я думал, ты либо дома, либо с Алом… То есть как ещё в Штабе? Тогда я тем более не понимаю, на кой ты звонишь, мы же в соседнем крыле… Чего? – он поперхнулся воздухом. – Нет, постой-постой – ЧТО ты сделал?.. Как? Почему?.. В смысле?! Да в смысле не пугай Эда?!   – В СМЫСЛЕ НЕ ПУГАЙ ЭДА?! – Эдвард подорвался с дивана и в один прыжок оказался рядом с другом и выхватил у него трубку. – ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С АЛОМ?!   У Флетчера, однако, настроения выслушивать неадекватные крики не было. Поэтому он, нисколько, похоже, не удивившись тому, что Эд сразу догадался, что с Алом что-то не так (сделать скидку на Элриковскую телепатию), сухо выдал:   – Рассел по пути расскажет. Марш ко мне в кабинет. Оба.   В трубке раздались гудки. Эдвард в панике поднял глаза на ошалело моргающего Рассела. Вот. Вот что сейчас не так. Отсутствие голоса Ала в голове.   – Рассел…   Тот потряс головой, приходя в себя, схватил Эда за локоть и пулей вылетел из кабинета.   – РАССЕЛ, ТВОЮ МАТЬ, ЧТО С МОИМ БРАТОМ???   – Флетчер… ему… аппендицит… вырезал!..   – Флетчер ему ЧТО?!