Золото твоих глаз

— Так дальше продолжаться не может. — Роза вышагивала перед братом, чеканя шаг и стискивая кулаки. — Сайлас совсем рехнулся. Прислуга боится заходить во дворец. Мишель в истерике. — Только я не понимаю, чего ты хочешь от меня, сестрёнка? — удивлённо воззрился на неё Уильям. — Он король, и вся власть в этом чёртовом королевстве именно в его руках. И я тебя предупреждал, когда ты решила поиграть в королевскую чету. Твой муж живёт как ему нравится, пьёт, творит не пойми что и трахается, прошу заметить, не с тобой. Розу перекосило. То, что Сайлас перетрахал всех черноволосых кареглазых гвардейцев и слуг, ей уже доложили. Нет, она бы поняла… Но не во дворце же! Должны же быть хоть какие-то приличия! Не в Средние века живём! — Вот только не заливай мне про всю власть, — повернулась к брату Роза. — Власть у того, у кого деньги, и ты отлично это знаешь. А деньги-то как раз у тебя. — Боже, дорогая, почему ты иногда такая непроходимая дура? — вздохнул Уильям. — Мы с тобой не родились в Гильбоа, но ты даже не взяла на себя труд почитать что-нибудь о новом доме. Гильбоа — странное королевство. Что-то другое не даёт здесь всему развалиться. Но деньги… деньги пора у твоего муженька забирать. Боже… ты настолько фригидна, что он переключился на мужиков? — Сам дурак! — совершенно по-детски огрызнулась Роза. Уильям только головой покачал. — Возвращайся домой и напомни своему мужу о том, что у него есть жена, а у жены — брат, который запросто может перекрыть денежную реку. Поняла меня? — Но Мишель останется у тебя! — топнула ногой Роза. — Я не нянька для твоих детей, дорогая, и не собираюсь превращать свой дом в санаторий, — покачал головой Уильям. — Отправь её в родительское поместье. Роза поморщилась, но согласилась, проглотив слова о том, что Мишель взрослая и нянька ей не нужна. Какая она взрослая? Втрескалась в этого деревенщину, который сбежал, едва запахло жареным, и страдает. Сколько-то подождать, собраться с мыслями Уильям сестре не дал, тут же распорядился собрать её вещи и вызвал водителя. — Хотела быть королевой, сестрёнка? Так будь ею! Роза фыркнула и выскочила за дверь. А Уильям задумался. В королевстве слишком явно творилось что-то непонятное. С чего бы это богобоязненному Сайласу ударяться в такое беспробудное блядство? И ещё с кем? С мужиками! Не он ли шпынял сына даже за самые безобидные интрижки — и вдруг сам пристрастился к «игре на флейте»? В такое Уильям не имел права верить, но доносчики в один голос перечисляли любовников короля. Но всё это было не так уж и страшно. Самое интересное разворачивалось далеко от Шайло и не могло не напрягать, слишком противоречивые сводки поступали в штаб. Геф отступал, медленно, с неохотой, но продолжал с каждым днём пятиться. Ещё немного — и армия Гильбоа спихнёт противника прямо в реку. Но как? Кросс сам подписывал договоры на доставку, сам приказывал перехватить груз и отправить его другому покупателю. Так откуда же силы? Откуда вера, что что-то получится? Этого Уильям не понимал. Ходили слухи, что принц Джек со своей ротой творит на фронте настоящие чудеса, но в это Уильям не верил. Да, Джек — офицер, он даже медаль за что-то получил, но много ли может сделать какой-то капитанишка? Сайлас хотел, чтобы военную карьеру Джек строил как положено, с лейтенантских погон. Так и получилось. Но как тогда этот мальчишка творил такие чудеса? — Чёрт знает что, — скривился Уильям. Всё-таки он был прав — эти Бенджамины ничего хорошего Кроссам принести не могут, только все рушить. Жаль, что никак не сделать так, чтобы династия прервалась. Хоп — и нет короля, нет чересчур удачливого принца и неженки принцессы. Интересно, кто же тогда взойдёт на трон? *** Роза ворвалась во дворец кавалерийской атакой, разнося всех, попавшихся ей по дороге к королевскому кабинету. За какие-то две недели дворец превратился в свинарник! Там пыль, тут следы грязных ног на коврах, на зеркалах отпечатки жирных рук! Досталось всем: секретарю королевы, старшей над прислугой, горничным, имевшим неосторожность попасться королеве на глаза, охранникам, непонятно за что получавшим жалованье. Накрутив себя, в собственную спальню Роза вошла, преисполненная праведной ярости. И застала преинтересную картину: весь пол был завален пустыми бутылками из-под вина, какой-то явно чужой одеждой; в воздухе висел сизой дымкой густой сигарный дым — раньше Сайлас не позволял себе курить в собственной спальне, да и просто шифровался от жены; в постели же было не протолкнуться. Огромное королевское ложе, когда-то бывшее супружеским, превратилось в гнездо разврата. В самом центре на подушках возлежал Сайлас, а по сторонам от него спали голые мужики. Четверо, если Розу не обманывали глаза. На прикроватном столике лежали блистеры из-под таблеток. В одном ещё оставался голубой ромбик. Роза подошла, перевернула блистер, прочла название и прищурилась. А потом тихо, чтобы никого не разбудить, вышла из спальни. Поймав первую попавшуюся горничную, она велела: — Королю о моём визите не говорить. Исполнять все его приказы. Потребует «виагру» — добудьте немедленно. Мне — машину. Роза прекрасно знала о побочном действии голубых таблеток. Ей и делать ничего не придётся. Ещё сколько-то подобного времяпрепровождения — и Сайлас, у которого и так были проблемы с сердцем, окочурится сам. И тогда на трон взойдёт её сын, её Джек. А она останется королевой. И, вызвав машину, Роза уехала в «Солейле», куда уже отправила Мишель. Сайласу никто ничего не сообщил, да и не собирался. Прислуга его откровенно побаивалась и старалась лишний раз на глаза не попадаться, даже девушки, которых он и раньше-то не особо замечал, а уж теперь и вовсе не обращал никакого внимания, натащив целый дворец каких-то непонятных мужиков, часть из которых явно подрабатывала эскортом. Король нынче либо спал мертвецким сном, либо, кое-как опохмелившись и проглотив голубенькую таблетку, накидывался на очередного подвернувшегося под руку черноволосого мужика, уже не особо понимая, что и зачем делает. Общий смысл этой затеи уже давно ускользнул из его затуманенного алкоголем мозга. Сайлас только знал, что должен кому-то что-то доказать. Звонки из генштаба раздражали, оба секретаря чуть было не вылетели с работы, в не самое урочное время решив напомнить о собрании Совета, о неотвеченных письмах, неподписанных распоряжениях. Сайласу было ни до чего и ни до кого. *** Штаб армии, не получая указаний из столицы, запланировал наступление по всему фронту совершенно самостоятельно. Танков у Гефа не осталось: два последних утонули при понтонной переправе через реку Изобилия. Бойцы успели отдохнуть. Раненых отправили в тыловые госпитали. А Джек вечером накануне наступления впервые осознанно позвал Защитника. Внезапно налетевший ветер распахнул полог палатки, подвешенная под потолок лампочка замигала, но не погасла, лишь отчего-то чуть потускнела. Как и в прошлый раз, тени по углам углубились, потянулись в самый дальний, образуя фигуру, лишь отдалённо напоминающую человеческую. Даже жёлтые глаза с вертикальной щелью зрачка — и те явно принадлежали кому угодно, но только не человеку. — Мой король, — тихо поздоровался Защитник. — Здравствуй, — улыбнулся ему Джек. — У меня к тебе просьба. Завтра будет наступление по всему фронту. Мы справимся… но меня беспокоит то, о чём я почти забыл. В начале осени мой отряд был почти уничтожен в Лисьем лесу. Выжил я и ещё один боец. Нам обещали поддержку с воздуха, но её не было. А запретить могли только из столицы. Или Сайлас, или генерал Абнер. Я хочу попросить тебя не дать им помешать нам выбросить гефцев за реку. — Генералам и старому королю не до войны сейчас, — качнул головой Защитник. — Один погряз в собственных пороках, услаждает тело, гневит Гильбоа, а вторые боятся шевельнуться лишний раз, чтобы не лишиться головы. Но я буду рядом, прикрою, однако могу и усилить, если пожелаешь. — Усилить что? — непонимающе свёл брови Джек. — Боевой настрой, — усмехнулся Защитник, чуть сдвинулся вперед. — Влить силы в воинов, напугать противника, могу сам выйти на поле боя. Могу полетать сверху и… оплевать гефцев. Вариантов много, мой король. — Влить силы и напугать врага — это просто отлично, — кивнул Джек. — Но с прочим мы должны справиться сами. Вот если окажется, что не справляемся, я обращусь к тебе. А так… Мужчины мы или хвост собачий? Совсем неожиданно Защитник громко расхохотался, огонь его глаз чуть изменил цвет, становясь теплее обычного. — Неожиданно. Ты не устаёшь удивлять, мой король. Джек только плечами пожал. — Мне мой парень как-то комикс показал, как раз про меня. Про то, что герой комикса настолько мужественен, что одевается только в тёмное, делает только мужские дела, слушает только мужскую музыку и встречается с мужчиной. — Здесь в логике не откажешь, — фыркнул Защитник. Темнота, из которой он состоял, сильнее уплотнилась, и, казалось, ещё пара мгновений — и он обретёт плоть, станет полностью различимым. — А раз мы мужчины, мы должны справиться сами. У Гефа ведь нет такого, как ты? Значит, мы их и так дожмём. Не так это и сложно оказалось. Чего Сайлас три года сопли жевал, я не понимаю, — покачал головой Джек. — Ему нравилось быть героем, поднимать народ на подвиги, — немного помолчав, заговорил Защитник. — Война — как раз место для героев. Если она закончится, придётся разбираться в бытовом: строить школы, ремонтировать дороги, вспахивать и засевать поля. Что в этом героического? — Детский сад, вторая группа, — пробормотал Джек, не очень-то понимая смысл фразы. Но Джо её любил и оценивал так глубоко инфантильное поведение. — Настоящие герои сейчас в тылу. Пашут землю, растят скот, обеспечивают армию едой, лечат раненых и просто живут. Людям важно знать, за что и за кого они воюют. — Он почесал в затылке. — Слышал я, что героизм — всегда следствие чьего-то проёба или предательства. И я согласен с этим высказыванием. Защитник громко и явно одобряя фыркнул. — Ты будешь очень интересным королём. Значит, я должен сделать всё, что в моих силах, чтобы ты пережил этот бой. Запомни, мой король, — чёрная тень подалась ближе, отчего перстень на пальце Джека нагрелся. — Я всегда рядом, всегда услышу. — Спасибо, — улыбнулся ему Джек, глядя в золотые глаза. — Это очень важно — знать, что не одинок. — Ты не один, — прошелестело около уха Джека, опаляя кожу жаром дыхания, но ни чёрной тени, ни огненных глаз в палатке больше не было, только кольцо мерно пульсировало на пальце, согревая.