Участковый по вызову

Борис открывает дверь, даже не выглядывая в глазок. Размазывается в улыбке, встречая молодого человека в полицейской форме. Ему кажется, что на фото стриптизер выглядел по-другому. Но, может, у Бориса смазывается уже вообще все под фирменной маминой наливкой. Может, заказанный не смог. И друга попросил выйти вместо него. Куртка, правда, на молодом человеке какая-то пыльная у стриптизера для стриптизера. Но Борис на мелочах не акцентируется. Все-таки, у него не так много денег было на то, чтобы заказать самого люксового на девичник матери, готовящейся в относительно ближайшем будущем повторно выходить замуж. Борис, оставшийся праздновать с ней и ее подружками, очень надеется на то, что на этот раз замужество будет счастливым. — Ну, вы подождите прямо совсем тут раздеваться, — говорит Борис. И как-то даже на автомате цепляется за кончик одной из своих дредин, чтобы хвостик накрутить на палец в почти игривом жесте. Преувеличенно и пьяно, конечно. — Знаете, я бы по всей строгости закона вам прямо тут ответил. Но нарушительница, на самом деле, в комнате. Я провожу. Реалистичность, конечно, зашкаливает. Потому что сексуальности у стриптизера нет ни в костюме под курткой. Ни в походке. Борис всю ситуацию представлял себе как-то иначе. Более гипертрофированной, а не натуралистичной. — Но, конечно, если у вас есть наручники, — добавляет Борис, открывая дверь в гостиную, — Их лучше применить на мне. А то дамы там у нас. Неискушенные. Каким-то дохера неискушенным выглядит и стриптизер. — Прошу прощения за беспокойство, — говорит тот, проходя в гостиную. Ему бы в актерское училище, а не задницей перед женщинами среднего возраста трясти. — Теть Лен, ну зачем вы “Арию” включили? — спрашивает Борис, пропуская стриптизера, представившегося лейтенантом Глебом, в комнату. — Раздеваться молодой человек как под нее будет? — Раздеваться? — недоуменно уточняет мать. — А?.. И тут в дверь снова звонят. А они вроде как никого больше не ждут. Борис закатывает глаза. Степанида Павловна, наверное. Из соседней квартиры. Угрожать ментовкой собирается. Всегда так делает, стоит чуть-чуть децибелы прибавить. А вот то, что у нее телевизор на всю лестничную клетку орет, так кого бы это ебало. — Не начинайте без меня, ладно? — просит Борис. И идет разбираться с назойливой соседкой. Но вместо старушки видит еще одного молодого человека. В фуражке. И с наручниками, обрамленными мехом, на поясе. Выглядит этот молодой человек куда более похожим на то, что было на фотографиях. — Нарушаем? — спрашивает он. И белозубо сексуально улыбается. Блять. — Кажется, да, — выдыхает Борис, осознавая. Затем он резко возвращается в гостиную. Чтобы обратиться, похоже, к настоящему участковому. — Простите, Христа ради, товарищ лейтенант, — выдыхает Борис. — Пройдемте на кухню, пожалуйста, не будем мешать человеку работать. Он уводит, оказывается, настоящего участкового на кухню. Плотно закрывает за собой дверь. — А постарайтесь мне все-таки объяснить, что здесь происходит, — куда серьезнее произносит участковый, доставая бланк протокола. Из гостиной начинает бить зажигательная музыка. Борис нервно выдыхает. — Девичник тут, — поясняет он. — У мамы моей. А что на девичники принято заказывать, как думаете? — Вы свое гоу-гоу шоу поумерьте, пожалуйста, — строго просит лейтенант и указывает на дверь в гостиной. — Музыку хотя бы потише сделайте, а то даже мне сложно говорить. Это пиздец. Это абсолютный пиздец.

***

— Мне на кокосовом возьми, пожалуйста, — говорит Борис своей подруге Томе, стоя рядом с ней около кофейни-ларька. — У тебя нет непереносимости лактозы, — замечает она. — И обычное молоко ты хлещешь за милую душу. Почему на кокосовом? Ну, потому что на кокосовом, в чем проблема-то, в конце-то концов. Сама согласилась ему кофе купить, сама теперь доебывается. А Борис, вообще-то, мог бы и свой травяной чай из термоса спокойно попить, ему бы не пережало. Или вообще вон ряженку с булкой в ближайшем продуктовом взять. — Мне вкус нравится, — отвечает он просто. — Так, может, с кокосовым сиропом? — Это не то. Тома вздыхает. И заказывает ему все-таки латте на кокосовом. У нее явно происходит какая-то история, раз уж она становится такой щедрой на кофе. Значит, Бориса сейчас ждет очень увлекательная прогулка до остановки. — Представляешь, меня мама за какого-то мента хочет сосватать, — тут же начинает Тома, как только стаканчик с кофе оказывается в руках у Бориса. — У какой-то ее древней подружки есть холостой сыночек. При погонах. И вот она надумала меня с ним познакомить. Более того, уже и мой номер телефона, и фотку переслала. Не дай бог действительно напишет. Звонок-то я с незнакомого номера все равно не возьму. — А его фотку тебе хоть показали? — интересуется Борис. — Нет, конечно, — отзывается Тома. — Какая, действительно, разница, будет ли мне интересно, как этот ментяра вообще выглядит. Маме достаточно того, что мальчик на госслужбе, значит, льготы у него и тринадцатая зарплата. А то, что с ментом связываться — себе дороже, это вот тоже не важно. — Володька, вроде, с каким-то ментом общается, — замечает Борис. И заодно вспоминает того участкового, которого так неудачно перепутал со стриптизером. — А как ему с ним не общаться, если он чуть ли не живет в обезьяннике? — усмехается Тома. — Наверняка уже со всем отделением знаком. Но это ведь — совсем другое дело. Что вот мешает просто сказать маме, что не надо лезть в ее личную жизнь, Борис не понимает. Его мама, например, не вмешивается. Только в Богданову иногда, но это тоже. Другое. У Богдана, его брата-близнеца, обычно такие лютые стервы заводятся, что вмешательство просто жизненно необходимо. Как можно любить девиц настолько с ебанцой, Борис не понимает. Но это не его вообще половые трудности. Ему-то мама никого не сватает. — Просто скажи ей, что у тебя уже есть парень, — предлагает Борис. — А не знакомишь, потому что пока не уверена в серьезности отношений. — Моей маме без разницы, — говорит Тома. — Она будет требовать, чтобы я его привела. Слушай, а, может, Богдана попросить изобразить бойфренда? — Можно подумать, — кивает Борис. — Но у него в любой момент может появиться очередная Лизочка. Так что, вариант нестабильный. Богданову бывшую, Лизу, они действительно хейтили всей компанией. Потому что девчонка ничего из себя буквально не представляла. Но ставила себя также буквально выше всех. — Ой, она такая мерзкая была, он хуже уже не найдет, — Тома даже передергивает плечами. — Ладно, это совсем ненадежная идея. Она кусает губы и задумчиво чеканит шаг. Борису это кажется забавным даже. Сосватанный мент ей еще даже не написал, а она уже себя накрутила. — Тебе бы чайку травяного бахнуть, — замечает Борис. — С ромашкой. Тома только отмахивается. Но в одном она, конечно, совершенно точно права. С ментами связываться — себе дороже.

***

— Вот такая вот история, — на перекуре рассказывает Борис о стриптизерском конфузе своему коллеге по ветеринарной клинике Бахтияру. Тот только бесстрастно кивает. Вот кому вообще что-то рассказывать неинтересно. Баха — самый невпечатлительный в мире человек. С ним не пережить всего спектра эмоций заново, зажигаясь от реакции на рассказ. А эмоций было, ну. Дохера. Ладно хоть приставать к участковому он не успел начать совсем откровенно. Борис, конечно, в целом обычно не западает на таких широкоплечих и внушительных. Но под наливкой и под настроение мог, ой мог. Вот уж позорище было бы. Отправился бы точно в обезьянник, со всеми приятелями Володьки, живущего через дом, знакомиться. — Ты бы сказал что-нибудь, — говорит Борис. — А что говорить? — спрашивает Бахтияр. — Ну попутал ты мужиков, с кем не бывает. Меня вот регулярно путают со всякими калмыками и узбеками. И квартиру сдавать из-за этого не хотят. — Ты так и не нашел еще? — уточняет Борис. Очевидное уточняет, конечно. — В следующем месяце, видимо, на вокзал съеду, — просто говорит Бахтияр. И Борису в голову приходит светлая мысль. Он щелкает пальцами. А потом лезет за пачкой сигарет, чтобы перехватить еще по одной. — Так у меня мамка съезжает как раз в следующем месяце, — сообщает он. — После свадьбы своей. Может, у меня перекантуешься? А чего. Коммуналку и еду просто будешь оплачивать. И все. А он значительно сэкономит. И сам себе сможет кофе на кокосовом покупать, даже с маффинами, а не ряженку и булку. Бахтияр смотрит на него то ли недоверчиво, то ли с надеждой. А потом кивает. — Можно, — говорит Бахтияр. Борис широко улыбается. Ну вот и проблема одиночества в трешке решена. Он ведь больше всего парился именно насчет этого. Мать и ее коты уедут. А он чего. Совсем один останется? А вот нет, а вот с Бахтияром. Конечно, эмоционального отклика будет больше от кактуса в горшке. Но тоже ничего.

***

— Юрик, ну погнали, — Борис упирается локтями в барную стойку в кальянной, которую держит его брат последнюю пару лет. — Как в позапрошлом году, прямо на Урал. — Борь, у меня ипотека, — отвечает Юра. — Я буду работать, как папа Карло, все лето. Куда мне на Урал автостопом? — Юр, ну горы, — продолжает наседать Борис. — Палатки, интересные знакомства. — Блевать на трассе после самогона, — продолжает Юра. — По шесть часов с протянутой рукой стоять. Не, Борь, эта романтика мне больше не подходит. — Полиночка, — переключается тут же Борис, понимая, что без толку, на официантку. — Хочешь, я покажу тебе настоящее небо? Не вот это вот городское. А на трассе. Полина округляет глаза. И смотрит на Юру как-то беспомощно. — Борь, если бы девушка хотела на трассу, она бы давно на нее вышла, — обращается к нему администратор Макс, как раз выглядывающий из своей вечной подсобки. — Ты чего хотел-то? — Максик! — расплывается Борис в улыбке, собираясь предложить Урал и ему. — Нет, — тут же обрывает его Макс. Тома с Алисой, еще одной девушкой из его компании, говорят, что сорваться согласны только на Казантип. Или, на худой конец, в Пхукет. Богдана вообще невозможно куда-то вытащить. Ну максимум в Сочи, на самолете и с какой-нибудь неприятной стервой в компании. Пытаться уговаривать Бахтияра нет никакого смысла. Борис вздыхает. И чего ему теперь. То ли одному собираться в экспедицию. То ли летом гнить в Москве, потому что он ни Казантип, ни Пхукет, ни даже Сочи не потянет. — Ты прекращай доебывать мне персонал, — резко обращается к Борису Богдан, только заканчивающий какие-то переговоры по телефону. — Чего ты тут вообще трешься? Мне казалось, у тебя свидание какое-то намечалось. — А, я его заблочил, — легкомысленно отмахивается Борис. — Он дева просто по гороскопу. У нас, у близнецов, с девами плохая совместимость. Я на овна рассчитывал. И на Урал. Но вот. Не оправдываются как-то его ожидания.

***

Мать, уезжая на выходные, Бориса сразу просит не устраивать никакого шабаша. Чтобы Степанида Павловна не ругалась, коты остались целы и никто не загремел в ментовку. Он даже знает, что мать звонит Богдану, чтобы попросить приехать присмотреть, словно Борис тут какой-то несамостоятельный ребенок. Раздражает немного такое отношение. Котов-то он точно в обиду не даст. А если надо будет, то даже откачает. Потому что не вивисектор, блин, как его называют подруги матери, а ветеринар. И Борис Тому с Алисой зовет на "шабаш" практически назло. Алиса привозит с собой караоке-микрофон. А Тома — пару бутылок сладкого ликера. И разойтись тут на полную, распевая "Малиновую Ладу" на весь подъезд, как-будто бы сам бог велел. На ночь, тем не менее, никто из его подруг не остается. И это Бориса, пока он вместе с ними ждет прибытия такси в прихожей, невероятно удручает. Ну не нравится ему оставаться в одиночестве. Совсем. Наверное, потому что он в своей жизни никогда не был один. Буквально — еще со времен пребывания в утробе матери, которую делил с Богданом. А сейчас, в перспективе того, что квартира останется ему одному, его пережимает совсем и окончательно. Подруги уезжают. Борис остается стремительно трезветь в ненавистном одиночестве. На звонок в дверь он реагирует также стремительно. И открывает, не заглядывая в глазок, снова. — Забыли что-то что... — начинает он, распахивая дверь. На пороге он видит знакомое уже ему лицо участкового Романова. Борис еще помнит, что тот — младший лейтенант. А еще совершенно точно не стриптизер. Во-первых, сегодня не заказывали. Во-вторых, Степанида Павловна совсем распоясалась. Вот будет смотреть свой сериал на полную громкость после десяти, так он тоже сообщит, куда следует. Нет, ну правда. Он ее коту прививку ставил, проведя по скидкам для сотрудников. И таблетки глистогонные регулярно подгонял. А она вот так неблагодарно себя ведет. — Проходите, товарищ лейтенант, — с долей обреченности пропускает Борис Глеба внутрь квартиры. — Сегодня я гостей не ждал, сразу вам говорю, можете только куртку снять. Ну попели немного в караоке. Ну чего сразу ментов-то. Борису, сейчас немного более трезвому, нежели в прошлый раз, некомфортно один на один с человеком, с которым произошла такая дурацкая конфузная ситуация. В глаза-то ему как смотреть после той истории? Прямо и осоловело, получается. — Доброй ночи, товарищ, — говорит Глеб, проходя внутрь. — Снова нарушаете, да? — Я, как видите, сегодня не дебоширю, — говорит Борис. — И не домогаюсь ни до кого. Давайте обойдемся какой-нибудь профилактической беседой, ладно? Борис проводит Глеба сразу на кухню. И как-то на автоматизме даже ставит чайник на плиту. — Чай хотите? — спрашивает Борис. — У меня разный есть. И варенье еще. Тоже разное. Могу порекомендовать из шишек, кстати, сам варил. Из сосновых. Классное варенье, точно говорю. За вареньем он сразу же в холодильник и лезет. Словно к нему не участковый нагрянул, а приятель заскочил. Чаи погонять. Он расставляет кружки на столе, на котором только недавно стояли бутылки ликера. Выставляет варенье и блюдца. Пытается вспомнить, что еще можно найти. Нервничает совершенно по-дурацки. И именно на нервах он, садясь за кухонный стол, Глеба и спрашивает: — А вы, кстати, кем по гороскопу будете?