Участковый по вызову

— Овен, — заторможенно отвечает Глеб, сбиваясь с выработанной схемы. — Апрельский. Если бы он только понимал, что это значит. Но раз товарищу нарушителю интересно, почему бы и не пойти ему навстречу. Про выезд по знакомому адресу Глеб вспоминает в самом конце смены, когда отделение понемногу начинает освобождаться как от сотрудников, так и от неугомонных посетителей. Видимо, в прошлый раз Айдамирову не хватило развлекательной программы, и он решил вызвать себе лейтенанта на бис, чтобы и от настоящего полицейского на этот раз дождаться выступления. Имел ввиду Глеб ездить по ночам и устраивать разборки, но факт обращения ведь зафиксирован, а это значит, что он обязан разобраться с этой историей сегодня. Привычная бабушка, как обычно, первой встретила Глеба в подъезде, будто бы интуитивно предвидя появление доблестного сотрудника полиции. Она с отъявленным удовольствием перечислила ему все грехи злополучной квартиры и в следующий раз пообещала даже заснять все происходящее на видео. От сюрреализма этой ситуации Глеб едет головой. Он два года служил в спецподразделении ФСБ и учился противодействовать террористам, а тут главными моджахедами являются неугомонная бабушка и просвещенный парень из трешки, которого бабушка, видимо, морально давит из принципа. — Что же вы так, товарищ, — на выдохе начинает Глеб, пытаясь сохранить хоть какие-то остатки представительности. — Покой жителей уже какой день третируете. В нашем районе вы, кажется, самый опасный нарушитель. Сегодня в квартире уже на порядок тише, даже обходится без танцевального филиала. Да и на заявляемый бабушкой шабаш не сильно похоже, поэтому Глеб свой первоначальный пыл несколько сбавляет. Он спокойно берет чайную ложку в руки, пробует варенье и после отвратительного дня вдруг расслабляется, будто бы и не на работе вовсе, а зашел к знакомому поговорить за жизнь. — Я понимаю, что душа просит праздника, такое бывает, — Глеб пытается донести свою мысль таким образом, которым он обычно обучает несмышленого Сережу. — Но, как видите, ваши праздники несколько смущают соседей. И, думаю, нам стоит прийти к общему решению относительно вашей ситуации. Короче, хватит разгульных мероприятий — именно это Глеб и пытается донести, если кратко. Но судя по Борису Абдуллаховичу, который сидит напротив Глеба и вряд ли сильно понимает, что тот имеет в виду, действовать надо куда решительнее. Вряд ли поможет беседа на угрожающих или предупредительных децибелах, Борис выглядит вполне восприимчивым к мирным средствам. Вот только умудрился участкового перепутать со стриптизером. Нет, ну серьезно. Это ведь даже не смешно. Как можно вообще сравнивать Глеба и актера с меховыми наручниками. — А давайте мы с вами телефонами обменяемся, — неожиданно соглашается Глеб на крайнюю меру. Профилактическая беседа кажется вполне неплохой альтернативой. — А я вам на днях позвоню для контрольной проверки и проведу воспитательную лекцию. Обещаю не затягивать с нотациями, товарищ, но сами понимаете. Я обязан вас проконтролировать. В спокойной домашней обстановке Глеба немного развозит. И Борису, такому размеренному и приветливому, под конец разговора он, кажется, даже улыбается. Уходить совсем не хочется, тут ведь и чай, и приятная компания, но Глеб послушно надевает свою куртку и все-таки возвращается в общежитие. С крайне обнадеживающим послевкусием от разговора.

***

— Глеб Иванович! — раздается с утра звонкий Некрасовский голос. Раньше рабочего времени и точно с неприятными для Глеба последствиями. Видимо, в покое его никогда не оставят, даже в свободные утренние часы, когда принято готовиться к работе, а не это вот все. Глеб не успевает сесть в машину, только подходит к ней у общежития и щелкает ключом. Сережа, невероятно довольный и раскрасневшийся, останавливается рядом. Дышит он громко и торжественно, как восторженный щенок. — Теперь я буду жить совсем рядом с вами. Меня, наконец, заселили в комнату общежития. Коля Клюев постарался, мы теперь с ним соседи, — доверительно рассказывает Сережа и опирается о машину Глеба. — Заходите к нам на чай. Мы вам зачитаем классно, вам понравится. Даже наша вахтерша осталась в восторге. О, непременно. Глеб после долгой выматывающей ночи непритязательно сощуривается. И хочет разве что Сережу от себя отвадить. Парень он неплохой, в чем-то даже исполнительный. но такой наивный и порой бестолковый, что зубы сводит. Глебу морально тяжело работать с новичками. Вывозит он их в меру. — Отличные новости, Сережа. Теперь ты точно не будешь опаздывать в участок, — Глеб кивает и направляется к водительскому сидению, оставляя Сережу одного. Тот распахивает свои большие светлые глаза и даже не успевает ничего ответить, как Глеб уже садится за руль. Он думает немного, затем тяжело выдыхает. — Один раз, Некрасов. — вымученно соглашается Глеб и снимает блокировку с других дверей. — Садись, я подвезу. Это точно будет самая долгая дорога.

***

Глеб совсем не удивляется, когда на следующий день выходит в приемную из своего кабинета, и обнаруживает там лужу крови и, собственно, истекающего этой кровью молодого парня. Рядом с которым сидит светловолосая девушка и заполняет заявление о домашнем насилии. — Это я жертва, если что, — трагично сообщает парень и мученически закатывает глаза. — Она меня ножом за ужином ткнула. Увидела лайк в Инстаграме и сорвалась. — Ты еще хочешь сказать, что я не права? — девушка на мгновение разворачивается и с таким угрожающим видом нависает над своим партнером, что Глебу приходится вмешаться. — Коля, рассади ребят. Пострадавшему надо оказать первую помощь, в ящике есть аптечка. А девушку проводите в соседний кабинет, раз у нее чистосердечное. Начинается. Спокойные дни Глебу скоро будут только сниться. Он едва успевает передохнуть от нескончаемых выездов и бумажной работы, как вот такие бытовые разборки собой перекрывают весь эфир. Глеб, конечно, не возмущается и безропотно усаживается рядом с девушкой, которая, кажется, переводит дыхание и уже не так уверенно заполняет заявление. — Давайте еще раз, — миролюбиво предлагает Глеб, пытаясь найти верный подход. — Расскажите, что у вас там случилось. Он бросает быстрый взгляд в сторону приемной, где Некрасов пытается обработать кровоточащую руку пострадавшего. Выглядят они оба не очень. Еще немного — и Сережу тоже придется обрабатывать успокоительным. — Да так, — отмахивается девушка. — Пошутила неудачно. Из приемной доносится возмущенный вопль, и Глеб вынужденно поднимается, чтобы закрыть дверь в кабинет. Вот и куда с таким расписанием ему втиснуть личную жизнь? А некуда.

***

В свой выходной Глеб пишет Борису еще днем. Бросает ему в мессенджер непримечательное сообщение, не переходя границ, и спрашивает об удобном времени для созвона. Потом переключается на дела, стараясь не дергаться каждую минуту к телефону. И все равно Глеб затаенно выдыхает, когда получает обратную связь. Будто бы происходит нечто особенное. Фотография у Бориса в Телеграме стоит слишком притягательная. Глеб против воли засматривается на нее, но для себя сразу делает вывод, что в жизни Борис куда красивее. И Глеб сам не замечает, как из поверхностного разговора выплывает в дружелюбную переписку. Переходит на ты, спрашивает, чем Борис занимается. И на полученное селфи с кальяном в руке усмехается. Ради приличия Глеб, конечно, пишет Борису о важности здорового образа жизни и напоминает про недопустимость дебошей. Но все-таки не может удержаться от куда более недвусмысленных ассоциаций, про которые в переписке, конечно, не упоминает. — Я твою фотографию тоже Томочке отправила, — все не отчаивается мать за очередным разговором, но Глеб ее даже не слушает. Он фоново с ней соглашается, ставит звонок на режим громкоговорителя и заваливается в кровать под мерные рассказы матери, чтобы и дальше переписываться с Борисом. Воспитательные беседы Глеба обычно не так проходят. Так он в служебные обязанности еще ни разу не вовлекался.

***

Судя по громкой музыке на фоне, Глеб выбирает не самое удачное время для звонка. А может, он как раз вовремя, чтобы разобраться с очередным нарушением режима тишины в квартирном комплексе. Вот только количество голосов на фоне явно намекает на то, что выходной Борис проводит крайне вовлеченно. И Глеб со своими разговорами ему точно не встрял. Это отчего-то режет по живому. — Могу перезвонить в другой раз, — тут же находится Глеб, пускай от одиночества в пустом участке ему хочется лезть на стенку. С ним на дежурстве должен был быть еще Клюев, но тот отпросился по крайне уважительным причинам. Настолько уважительным, что даже, блять, Глеб не уверен, куда унесло его подчиненного. — Не надо другого раза, — мгновенно отвечает Борис, вызывая этим улыбку на лице у Глеба. — То есть надо и другой тоже. Я имею в виду, что ты меня не отвлекаешь ни от чего такого, от чего я не хотел бы отвлечься. — Видимо, это только я гнию на работе, когда все нормальные люди расслабляются, — неожиданно расходится Глеб в признаниях и перестукивает пальцами по столу. — Товарищ, только вы это, чрезмерно не злоупотребляйте. А если все-таки злоупотребляете, то не садитесь за руль. Свою энергетику не стоит портить. Карму там всякую. Судя по поведению и внешнему виду Бориса, он как раз из этих просвещенных, которые могут быть повернуты на душе, перерождении и судьбе. Глеб в таких мантрах ну очень плохо разбирается и лишний раз старается не заводить разговор о подобном. Еще характеристики какого-нибудь знака Зодиака не так опишет, как все. Проклят всеми чакрами до конца жизни. — Тут и не расслабиться, на самом деле даже, — усмехается Борис и словно перед Глебом начинает оправдываться. — Я по клубам обычно не часто шатаюсь. По таким. Но не злоупотреблять не обещаю. Так что, извините, товарищ лейтенант, но вы обречены на пьяные звонки. Где-нибудь через пару часов. У вас есть право поставить телефон на беззвучный и хранить молчание, но это точно потом будет использовано против вас. На секунду у Глеба проскальзывает желание предложить Борису забрать его из клуба. Дежурство ведь кончится около четырех утра, и Глеб может свободно проехаться до увеселительного заведения, чтобы лично убедиться в добропорядочных намерениях своего подопечного. Вот только вряд ли Борису нужны друзья в погонах, которые так активно набиваются ему в жизнь. Как-то это все слишком навязчиво. — Раз по телефону мы поговорить толком не можем, приходите ко мне в участок, товарищ, — Глеб выдвигает дельное предложение и неожиданно приободряется. — В любое удобное для вас время. Я буду очень ждать. Тебя. Уже хоть что-то. Пускай это не прокатка на рассвете до дома, но тоже неплохо. Глеб будто бы не на воспитательный сеанс Бориса приглашает, а на свидание. — В участок обязательно зайду, — обещает Борис. — Скинешь мне адрес и твой график работы? Глеб откидывается в рабочем кресле и торжествующе ликует. — И варенье свое можешь захватить. Я им ребят угощу, — снисходительно добавляет он, прежде чем закончить разговор. Наглость просто зашкаливает.

***

— Владимир Владимирович, я тебя высеку как-нибудь, — рассуждает Глеб, наклоняясь ближе к решетке. — Ну что ты за человек такой, своей же шкуры тебе не жалко. Будешь у нас теперь еще несколько дней гостить за свое горлопанство. Сережа снова все колени сотрет, пока около тебя будет мельтешить. И чай станет носить, как по расписанию. У нас тут не участок, а пятизвездочный отель какой-то получается с таким сервисом. Вот запрещу ему тебе пособничать или того хуже, смены другие выставлю, чтобы вы не пересекались. А то отвлекаешь мне здесь сотрудника от важной работы. Да уж, кто, если не Сережа, просмотрит все последние протоколы. Кроме него, действительно никто и не справится. Клюев и другие ребята из нового набора совсем бестолковые. На них толком положиться даже нельзя. У Каменского взгляд мгновенно мрачнеет. Глеб от него отмахивается и выходит в приемную, как только получает сообщение от Бориса. Он давит в себе неуемную улыбку и пытается по всей строгости закона изображать из себя ответственного участкового, который собирается провести важный разговор. А не человека, который просто очень рад видеть нового друга. — Товарищ, вы как раз вовремя. У нас тут и чайник вскипел, сейчас мы Сережу попросим нам кружки принести, — Глеб разводит руками в стороны и демонстрирует Борису участок. — Чувствуйте себя как дома. Лучше бы, конечно, не в участке располагаться, а в более приятной атмосфере. Но чем богаты, тому и рады. Глеб, выходит, небогат совсем. Глеб, выходит, как та церковная мышь. Зато со звездами на плечах. Которые ему совсем не нужны.