Участковый по вызову

— У меня тут целый термос заварки, — говорит Борис. — Чай на травах, очень классный. Ничего запрещенного, только сборы. С Вайлдберриз. Ну, сам-то он не собирает ничего. Только понтуется знаниями сочетаний трав, почерпнутыми из интернета. И преимущественно только тогда, когда на Вайлдберриз все эти свои травяные чаи и собирает. Он в участок к Глебу приходит первым делом, как только приводит себя в порядок после клубной гулянки, куда его спонтанно вытаскивал Богдан. Захватив пару подружек Бориса, они выбирались потусоваться в клуб. Определенной направленности. Только Борис, вместо того, чтобы кого-то себе подцепить, полночи переписывался с Глебом. А утром в собственной квартире столкнулся с парнем, которого притащил с собой брат. Все из того же клуба. О бисексуальности брата он был осведомлен еще с подросткового возраста. Так уж вышло, что оба они родились с ориентационным поворотом не туда. Разве что Борис в большей степени, Богдан же чаще заводил себе девушек. Впрочем, подцепленный Богданом в клубе парень выглядел примерно как все те стервы, с которыми брат постоянно таскается. Разница, видимо, только в половой принадлежности, с его типажом все понятно. И не очень интересно, особенно в свете того, что ни извечных прошлых стерв, ни вот этого ночного парня, Борис явно больше не увидит. У Богдана они не особенно задерживаются. У Бориса в этом плане немного другая история. Он в отношения влетает слишком редко, при этом залипая на ком-то очень часто. Он рассчитывает на что-то особенное. — Я к варенью еще печенья взял, — добавляет Борис, улыбаясь. Да, в участок он является чаевничать. Самое удачное место для того, чтобы душевно посидеть. Борис откручивает крышку термоса, когда садится напротив стола Глеба. — Тут заварки на сутки вперед хватит, — замечает Борис. — Я тебе оставлю. Термос просто потом завезешь. Знаешь же, где я живу. Не то чтобы он на что-то намекал. Но он намекает. И разваливается на стуле, осматриваясь. Полицейское отделение — оно на то и полицейское, чтобы не внушать никакого положительного вайба. Помещение, вообще-то, удручает. Фэн-шуя при планировке тут точно рядом не стояло. — Слушай, может, кактус тебе принести? — спрашивает Борис Глеба. — Его часто поливать не потребуется. А будет у тебя около компа стоять. Негативную энергетику впитывать. По ободку чайной кружки он проводит пальцем. Медленно, глядя прямо на Глеба. Вообще-то, кружки тут тоже какие-то скучные. Можно найти что-то повеселее. И тоже принести. Вместе с кактусом. Борису ведь мало поводов для встреч. Ему нужно придумать лишние. Не перепиской же единой обходиться. Лицо у Глеба, правда, не понятно вообще, что выражает. Борису кажется, будто у них происходит какой-то коннект. Но он может сколько угодно этих коннектов выдумывать, а в чужую голову залезть у него все равно не выйдет. Где вот та грань флиртующего поведения, за которой у него могут начаться или проблемы, или личная жизнь? Встреть он Глеба в таком вот клубе, как тот, в котором он провел ночь, все было бы очевидно. А тут. Ну переписываются, да. Ну вот по телефону разговаривали. Ну вот зрительный контакт происходит затянутый. А что дальше-то? Да ничего. Потому что это — минное поле. Сплошное не спрашивай — не говори. Но Борис все равно задерживается в участке как-то неприлично надолго. Чтобы потом, когда его покидает, все равно по дороге до дома писать Глебу сообщения. Он даже чуть не врезается в фонарный столб в увлечении перепиской. И об этом Глебу тоже следом пишет.

***

Борис вздыхает почти мечтательно, обеими ладонями подпирая свои щеки, пока сидит в кофейне, куда только устроилась подрабатывать Алиса, его бывшая одногруппница. Тома, сидящая напротив него, скептически прищуривается. — Овен, — говорит он. — Апрельский. Понимаешь, вот сам ко мне в дверь постучался. — Был бы какой Серкан Болат, а не участковый, — усмехается Тома. — Я бы поняла. А так... — Ну, я не привередливый, — отвечает Борис. — И нетребовательный. — Но заблочил прошлого парня, потому что он — дева по гороскопу, — напоминает Тома. — Борь, ну ты бы не обольщался сильно, ты всего лишь с человеком переписываться начал. Ты ведь понимаешь, какие в силовых структурах порядки царят? Совершенно гомофобные. Он тебя пару раз видел пьяным. Может, просто в собутыльники рассматривает. — Ты не понимаешь, — заявляет Борис. — У нас как-будто связь произошла. На душевном уровне. Это не объяснить, это надо чувствовать. — У тебя после одного шота с любой собакой такие связи происходят, — усмехается Алиса, подходя на перерыве к их столику. Как им объяснить, что это все — другое, Борис не понимает абсолютно. Поэтому только отмахивается. А следом отвлекается на то, чтобы Глебу ответить на сообщение. Но в рассуждениях Томы есть здравое зерно. В силовых структурах — маскулизм и гомофобия. Борис знает, у него отец из силовиков, да еще и дед — в прошлом КГБшник. Тут нужно быть охренеть каким осторожным. Что, вообще-то, не в духе Бориса, который предпочитает к людям практиковать достаточно прямой подход. Или сразу гаситься, сливаясь в игнорирование. Потому что юлить он совсем не умеет. — В любом случае, мы просто переписываемся, — говорит Борис. И Глебу отправляет очередное сообщение. В любом случае, ничего не мешает ему просто по-человечески завести нового друга. У которого есть все шансы завести его. Буквально. Как только эти шансы обналичить — другой разговор. С открытой повесткой.

***

Борис приваливается плечом к холодильнику, утыкаясь в телефон. О том, что у него на плите яичница, он вспоминает только в тот момент, когда приходит время ее спасать от окончательного и бесповоротного подгорания. Фотку горелой яичницы он прикрепляет Глебу почти мгновенно. — Еще и пересолил наверняка, — говорит мать, проходя на кухню. — Ты от телефона своего отлипать начнешь, Боря? Как влюбился, ну честное слово. Иди нормально собирайся на работу, я тебе другую сейчас пожарю. Вот как тебя одного оставлять-то? Борис поднимает от телефона взгляд. И на мать смотрит в откровенной растерянности. Ай, работа. У него несколько прививок в расписании с самого утра. И, кажется, с сумасшедшим котом, который на последнем осмотре ему умудрился все руки располосовать. А он тут расслабляется. И на Глеба отвлекается. В маршрутке можно отвлечься, в конце-то концов. Он прямо со сковородки натыкает вилкой кусок собственной яичницы. Заталкивает ее в рот. И морщится. Потому что да. Действительно пересолил. "Ты никогда не думал махнуть автостопом на Урал?" — спонтанно спрашивает Борис в сообщении у Глеба. А что, а что. А мало ли. Палатка там одна на двоих в дороге. Урал, опять же. Романтика дороги.

***

— Мам, а тебе обязательно на удаленке сегодня работать? — спрашивает Борис, зависая в проеме гостиной. Мать поднимает на него голову. Смотрит внимательно из-за очков. Затем поправляет их в крайне строгом жесте. Ну, ясно. Обязательно. — Борь, у нас в управлении двое с вирусом слегли, ну ты головой-то подумай, — говорит она. Борис вздыхает. Заправляет дред за ухо. Ладно, ладно. Совсем скоро она переедет к своему будущему мужу. И все. На жилплощади, правда, появится еще и Бахтияр, но он точно не полезет, если что, пить чай в компании гостей, приходящих к Борису. На домофонный звонок Борис срывается моментально. Трубку поднимает в настоящем волнении. — Поднимайся, — выдыхает он. И сразу отпирает дверь. А потом дополнительно Глебу пишет, что у него, правда, мама дома. Да еще и работает. Так что, точно нельзя шуметь. Нет, он не очень-то и собирался. Просто. Ну. Вдруг бы там горячая дискуссия разыгралась. А тут вот. Мама за стенкой. Нехорошо ведь при ней горячо дискутировать, отвлекая от работы. — Чай будешь? — спрашивает он у Глеба, которого дожидается в коридоре. — Я как раз сегодня свежий заварил. Там мама еще борща наварила, как на роту солдат. Ты, короче, проходи на кухню. — Привет, — выдыхает Глеб. И улыбается, по дороге на кухню соглашаясь на все предложения Бориса. В какой-то мимолетный момент Борис задумывается даже о том, что, возможно, начинает слишком сильно навязываться. И на Урал с собой зовет, и борщом вот кормить предлагает. Перебарщивает, короче. Но если Глеб не против, наверное, и проблемы нет. — Так что, как там рецидивисты поживают? — интересуется Борис, выставляя и кружки, и тарелки для борща. — Как самый главный нарушитель я, как видишь, встаю на праведный путь. Но это же вас распустят так. Поэтому я обязательно организую тебе вызов, чтобы ты не оставался без работы. Он садится за стол напротив Глеба. Подпирает щеку кулаком. И улыбается совершенно расслабленно. Потому что вот так, прямо напротив Глеба, ему очень как-то спокойно и комфортно. А это он человека даже ни разу еще в свою комнату не приглашал. — Про Урал, к слову, — говорит Глеб. — Я в ту сторону никогда не выбирался, но всегда хотел попробовать. Какой-нибудь экологичный вид отдыха, чтобы природа, палатки и карта звездного неба перед сном вместо Инстаграма — это интересно. Борис резко поднимает голову, выпрямляется. А вот это совсем здорово. Ему только рюкзак запаковать, и он готов. Но все равно старается не выдавать лишний раз своего энтузиазма. Поэтому только энергично кивает головой. — О, кстати, — вспоминает Борис об одном моменте. — Можешь мне по-дружески услугу оказать? Ты же за рулем, верно? Мне надо в ближайшие дни перевезти из ветеринарки, где я работаю, корм в приют. Мы с одним сотрудничаем. Нам в клинике донатят, приносят корма клиенты и все такое. А я раз в месяц все собранное отвожу. обычно на брате, но он занят в последнее время. Брат строит собственный бизнес. Собирается вторую кальянную открывать. Пока Борис реализуется разве что в занятиях йогой, прочтении эзотерических книжек и вот. В нелепом флирте с местным участковым. — А на маршрутке я ебанусь все это везти, — добавляет Борис. — Так что, если ты в какой-нибудь свой выходной сможешь прийти на помощь, это будет особенно здорово. Я в долгу не останусь, всегда могу ответить услугой на услугу. Серьезно, я не только языком чесать умею. Блять. Двусмысленно получается. — То есть, я имею в виду, что я и руками, например, умею работать, — еще двусмысленнее. — В субботнике вашем поучаствовать в отделении. Или еще чего. Я же йогой занимаюсь, могу даже преподать пару уроков. Очень расслабляет, между прочим. Ему пора бы сворачивать свой поток охуенных предложений. Потому что от йоги до предложения себя — один шаг. А мама все еще за стенкой. Борис прокашливается и поднимается из-за стола. — Тебе сметану или майонез лучше к борщу достать? — уточняет он. Как ни в чем не бывало. Практически. — Помогу с удовольствием, — подтверждает Глеб и выбирает сметану. — Я на днях после работы могу за тобой заехать, как раз у меня не будет никаких дежурств. И вместе все отвезем в твой приют. Борис возвращается за стол, абсолютно всем довольный. Замечает, что под стол подтягиваются уже коты матери. Явно собираются выпрашивать сметану. И Глеб же на них закономерно отвлекается, наклоняется и умудряется погладить каждого по очереди. Это Борису импонирует тоже. Животные, все-таки, откровенно хреновых людей обычно не воспринимают. — Приходи на наш субботник просто так, — предлагает Глеб в свою очередь. — Создашь настроение. Скорректируешь наши попытки облагородить территорию. Если честно, я туго соображаю, как сделать окружение гармоничнее. Так что, буду очень благодарен, если ты мне потом в сообщениях скинешь список каких-нибудь растений или деталей для интерьера, которые могли бы оживить пространство. — Да, если надо, я и сам с тобой могу прокатиться за растениями, — пожимает плечами Борис. И кактус сразу Глебу выберет.

***

— А научи меня готовить борщ, — обращается Борис к матери под вечер. Он приваливается плечом к дверному проему на кухне. И смотрит на мать, которая просто жарит картошку, крайне решительно и требовательно. — Там половина кастрюли еще, Борь, — отзывается она. — Что за новости? — Ну вот ты уедешь, а ее не будет. А надо, чтобы было. Все же очевидно. Мать смотрит на него весьма выразительно. — Ну вот придут ко мне голодные гости, — продолжает Борис. — А я — оп, и борща замутил. — Будешь по несколько часов стоять тут на кухне, чтобы борщ сварить? — спрашивает мать. — Сомневаюсь я что-то. — Для хороших гостей никакого времени не жалко, — заявляет он. Ни времени, ни борща, ни каких бы то ни было других ресурсов. А у него в арсенале пока только варенье. Варить которое не так чтобы и сложно в целом. — В пятницу мне напомни, — сдается мать. И Борис расплывается в довольной улыбке.