Участковый по вызову

— Говорю сразу, какой-нибудь кофе я себе и сам могу купить, — заявляет Борис, когда пересекается с Глебом под вечер. — И комбо-набор в KFC тоже. Если хочешь отблагодарить за помощь, лучше подбрось какого-нибудь корма для приюта. Глеб, я серьезно, вот мне самому достаточно просто зависнуть с тобой. И все. Просто зарплата на карточку упала, а он не успел ее прогулять с подругами и спустить на самые полезные в доме вещи типа сандаловых палочек. Вот Борис и хорохорится, строя из себя охуенно независимого и альтруистичного человека. Типа он вот не меркантильный. И по факту он тут из самых светлых чувств. А с ними — из желания просто находиться с Глебом рядом. Так ведь он и есть. Борису достаточно просто проводить с Глебом время. Независимо от повода. Потому что он понимает, что если вдруг решится сделать к Глебу откровенный шаг, то может натолкнуться на стену глухого понимания, оказавшись отвергнутым. Хотя, он ведь и не решится. Потому что в таких вопросах он — абсолютное ссыкло. Для него страшнее потерять человека насовсем, чем попробовать рискнуть. — Я даже сам тебе кофе могу взять, — зачем-то добавляет Борис. — Тут неподалеку, кстати, кофейня, где моя подруга работает. Можем зайти за кофе туда, а потом пойти просто гулять. Не сидеть же где-то, пока хорошая погода, верно? Максимум можно взять что-то на вынос. И перекусить где-нибудь на лавке. Тем же фаст-фудом. Не забивать личное пространство посторонней энергетикой, сконцентрироваться только друг на друге. Особенно здорово было бы после прогулки поехать к нему. Запалить еще оставшиеся сандаловые палочки. Включить что-нибудь расслабляющее на фон. А там уже действовать по обстоятельствам. Ну или бездействовать. Вот только мама сегодня дома, а не у своего жениха. Значит, опять же, лишний раз не развернуться. Кровать у него, конечно, не скрипит, но стенки в квартире очень тонкие. Даже не рассчитывая использовать кровать по назначению, Борис все равно старается охватить все варианты. В кофейне Борис рассчитывает застать только Алису. Но за угловым столиком замечает еще и Тому, сидящую с ноутбуком. — У вас тут несанкционированные тусовки без меня? — спрашивает Борис, подходя к Томе и кивая Алисе. — Как-то это несправедливо. Глеб, это Тома, моя подруга. Там за стойкой — Алиса. В общем-то, даже хорошо, что он с Глебом сразу пересекается с ними обеими. На случай, если пришлось бы потом доказывать, что он просто на фотках не очень хорошо получается. Нет, на самом деле очень, но подруги всегда найдут, к чему можно придраться. Тома как раз и съезжает по Глебу каким-то подозрительно долгим и придирчивым взглядом. Даже как-то хмурится. — Алиска скоро заканчивает, — говорит Тома. — Можете с нами куда-нибудь пойти после ее смены. Санкционируем тусовку. — Не, — отмахивается Борис. — Мы... Он запинается, потому что не может придумать никакой вменяемой причины для отказа. — В другой раз, — просто говорит он. Не обязательно ведь оправдываться, когда говоришь "нет". — Рад был познакомиться, — кивает Глеб подругам Бориса. Он забирает кофе, тепло прощается с подругами. И выводит Глеба наружу. Ну, получается, произвел демонстрацию парня, которым увлечен, лицом. Пускай и вышла эта встреча незапланированной. — Мы с Алиской вместе учились, — рассказывает Борис. — Только она ушла после второго курса. А с Томой пересеклись в одной компании. Нам тогда обоим был, скажем так, интересен один и тот же человек. Но я легко отступился, потому что не настолько был заинтересован, чтобы конкурировать с кем-то. У нее с... этой персоной в итоге тоже не сложилось ничего, зато мы дружим уже несколько лет. Персону звали Русланом, и не повезло с ним тогда никому. Но ни гендера, ни имени его Борис не называет. Чтобы выводы Глеб мог делать сам в меру собственных рамок. В случае чего парням ведь всегда проще воспринять истории про девушек-лесбиянок, чем про парней, интересующихся парнями. Но крючок он, получается, забрасывает. Только представить даже не может, что с него вытянет. — Не знаю, такой ли я хороший человек, каким ты меня считаешь, — Глеб сжимает в руке стаканчик с кофе, пока они размеренно вышагивают в сторону сквера. — В полицию я точно не собирался. Так случайно получилось. Выходит, что Глеб ответно делится какими-то историями из своей жизни. И это здорово. Борису нравится даже просто налаживать с ним коммуникацию. Ну и что, что это может ни к чему не привести. Зато человек, все-таки, хороший. — Я после армии попал в одно хорошее спецподразделение, — продолжает рассказывать Глеб. — Но потом за конфликты с начальством вылетел с записью в личное дело. В нормальные структуры мне теперь доступ, можно сказать, закрыт. Поэтому я урвал распределение в полицейский участок. А за свои лейтенантские заслуги получил участкового, вот и занимаюсь общественно полезной деятельностью. С гражданами общаюсь, по всяким звонкам мотаюсь. Борис кивает. И думает, что, наверное, ему повезло, что Глеб вылетел из более серьезных структур. Ведь иначе он бы с ним никогда не пересекся. — Мне кажется, я просто вспылил за справедливость, — произносит Глеб, бросая взгляд на Бориса. — Тогда мне казалось, что я охуеть как прав, особенно когда комбату прописывал в лицо. Но вот прошло несколько лет, и я иногда сомневаюсь, а стоило ли оно того. Мой протест не изменил систему, а те планы, которые я строил, рассыпались в один миг. — Ни одну систему не изменить единичным протестом, — просто пожимает плечами Борис. Это ведь — истина, известная каждому. — С другой стороны, тогда бы я не смог ходить на вызовы в твою квартиру, — улыбается Глеб и отпивает кофе из стаканчика. — А это уже стоит, кажется, всего на свете. Борис замирает. И чувствует, как наружу напрашивается совершенно идиотская счастливая улыбка. Потому что Глеб, получается, озвучивает его же собственные мысли. И это только подтверждает, что та самая связь, между ними протянувшаяся, действительно существует не только в его сознании. Правда и делать с этим он все равно ничего не решается. Пока. С глазу на глаз, во всяком случае.

***

— Моя мама на все выходные уезжает к своему жениху, скорее всего, — говорит Борис, когда созванивается с Глебом под ночь. Он идет на максимальный в его рамках риск: подключает на звонок видео, на нем ненавязчиво оставаясь без футболки. Все же отопление в квартире еще шпарит, дома жарко, чего такого-то. Абсолютно весь товар лицом показывать, конечно, не стоит, но на всякий случай продемонстрировать пробную версию Борису ничто не мешает. Запоздало он думает, что можно было бы не менее ненавязчиво подрезать морковь, купленную на борщ, из холодильника. И медленно на видео погружать за щеку характерно продолговатый предмет. Но это, наверное, как-то совсем уже очевидно. Все-таки, навыки соблазнения потенциальных натуралов у Бориса совсем никак не отточены. Он только пытается заплыть на эту территорию, втайне надеясь, что потенциальный натурал окажется совсем не натуралом. — А это значит, что я опять могу увлечься в нарушении режима тишины, — продолжает Борис. — И тебе было бы неплохо такое тяжкое преступление предотвратить, зависнув со мной. Он улыбается, чуть выше приподнимает брови. — Это, правда, не точно, — на всякий случай добавляет Борис. — Я скажу ближе к выходным. Но, серьезно, если ты ничем не будешь занят, то я буду только рад с тобой зависнуть. у меня от одиночества иногда конкретно крыша едет. — Уверен, что тебя точно надо будет проконтролировать на выходных, — с мнимой серьезностью заявляет Глеб. — У тебя явно есть рецидивистская жилка, которую я так просто не могу оставить без внимания. Поэтому буду рад составить тебе компанию. Чтобы проследить за тишиной и покоем соседей, конечно. Конечно. Борис улыбается крайне довольно. — А вот это моя комната, — Глеб уводит фокус со своего лица и быстро показывает жилье. — Я ведь говорил, что прописан в общаге. У меня есть своя ванная и стоит спальня. Кухня общая на этаж, но я ею почти не пользуюсь. У меня тут есть мультиварка, которая тоже, по сути, бесполезная. И чайник, чтобы всякую лапшу заваривать. Иногда я заказываю себе сразу готовую еду на неделю, это очень удобно. В общем, все классно. Борису не кажется, что питаться всякой лапшой — это так уж классно, но не комментирует. Но только конкретно этот момент. — Можно ведь найти какие-то простые рецепты для мультиварки, — говорит он. — Я думаю, когда моя мама съедет, мне это тоже пригодится. Надо будет погуглить и обязательно опробовать. Надо будет раздобыть мультиварку и устроить вечер дегустации мультиварочных блюд. Как очередной повод для того, чтобы встретиться с Глебом. — Может, и ты когда-нибудь заглянешь ко мне и проверишь все энергетические потоки. Уверен, тут есть, с чем поработать, — мимолетно замечает Глеб и снова возвращается в объектив видеозвонка. — Может, и загляну, — кивает Борис. — Может, и проверю. И энергетические потоки тоже. Обязательно. Борис сворачивает разговор, а с ним и звонок, пока не съезжает на какие-то слишком откровенные темы. Потому что чувствует, что еще чуть-чуть и наговорит лишнего. А он пока не очень-то готов полноценно заглянуть за ту самую грань, за которой может лежать вообще все, что угодно. Он едва завершает вызов, как обращает внимание на входящее сообщение от Томы. Которое неприятно начинается со слов "слушай, я не знала, говорить тебе или нет, но решила, что лучше будет сказать". После таких слов, Борис знает, не происходит ничего хорошего. Совсем. И он не ошибается. “Твой Глеб — тот самый парень, с которым меня хотела свести моя мама”, — пишет Тома, как только Борис заходит в диалог. — “Может, его самого это все никак и не касается. Может, у него тоже сердобольные родители. Но я хочу, чтобы ты знал. Как раз сегодня он со мной связался. И предложил встретиться”. Внутри у Бориса что-то обрывается. Он несколько раз перечитывает сообщение, прежде чем вообще вникнуть в его суть. Тому хотели познакомить и свести с Глебом. И вот теперь Глеб предложил ей встретиться. То есть, блять, флиртуя с Борисом, он параллельно смотрел еще и в сторону его подруги. Потрясающе, просто, блять. “Я согласилась”, — пишет Тома. И вот это оказывается по-особенному больно. Потому что снова возвращает его к той ситуации, при которой они с ней подружились. Снова между ним и Тамарой встает молодой человек. И ей хватило наглости, зная о его к Глебу отношении, согласиться с ним встретиться. Борис выдыхает. И делает то, что точно оградит его от разговоров про Глеба, которые ему точно не понравятся. Блокирует контакт подруги.