Участковый по вызову

— Ну ты просто подумай, — Борис нервно затягивается. — Я перед человеком полуголый на камеру верчусь, а он, сука, Тамарке свиданки назначает. Охуеть, просто, охуеть. Перешибает Бориса просто критически. И от самого такого совпадения, и от непосредственного поведения Глеба. Тома ведь точно рассказала бы, если бы тот самый сосватанный ее матерью мент, которым Глеб и оказывается, ей написал. Ну, до того случайного пересечения в кафе. Значит, не писал. Значит, все очевидно. По фотке, которую ему прислали матери "молодых", она ему не зашла, и он решил не напрягаться. А увидел лично и переобулся. Замечательно. Ну и пошел он нахуй с поля. — Какой пиздец, Бахтиярчик, ну ты подумай, — продолжает Борис. — А если бы он вот так ко мне на выходные пришел? А я бы не подозревал. И полез бы к нему. Минус дружба, минус челюсть, минус Борис. — Тебя со стоматологом хорошим сконнектить? — невозмутимо спрашивает Бахтияр. — Есть у меня знакомый. Зураб. Челюсть отреставрирует по-братски. Только лучше скажи, что у тебя батя с Дагестана. — Да какой стоматолог, — вздыхает Борис. Когда у него тут потенциальная личная жизнь пошла по пизде. Причем буквально. — Он мне так понравился, ты не представляешь, — говорит Борис. — Человек, с которым спокойно рядом. Хотелось бы, чтобы было спокойно не во всех плоскостях, но не судьба так не судьба. — Да и хуй с ним, — пожимает плечами Бахтияр. — Жить можно и без вот этого обмена биологическими жидкостями. — Эх, Баха, я надеюсь, тебе никогда не удастся меня понять, — хлопает его Борис по плечу. — Слишком это все... — У меня две кастрации сегодня, — невозмутимо говорит Бахтияр. — Могу тебе одну отдать. Отвлечешься. Бориса такая невероятная щедрость совсем не впечатляет. Он только слабо улыбается и тушит уже дотлевшую до фильтра сигарету. А ведь ему так хотелось, чтобы действительно что-то получилось.

***

Борис растягивается на диванчике в кальянной брата и шумно вздыхает. — А кто за тебя сегодня платить будет? — интересуется Юра, подсаживаясь напротив. — Богдана-то нет. — Сам, — мрачно говорит Борис. И протягивает кальянную трубку Алисе. — У меня зарплата была на днях. Все равно мне ее тратить больше не на кого. — Что с ним? — спрашивает Юра у Алисы. — Разбитое сердце, — просто отзывается она, пожимая плечами. — Ничего такого, с чем не справилась бы неделя загула. Борис смотрит на уведомление о новом сообщении от Глеба. Смахивает его тут же, с глаз долой, чтобы не реагировать, не вестись и не отвечать. Потому что пошел он, блять. Нормально, значит, ему вечером флиртовать с Борисом, чтобы с утра пересекаться с Томой, с которой причин для встречи более очевидных просто нет. Возможно, чисто по-человечески стоило бы просто написать Глебу прямо. Что, мол, извини, неправильно понял твою дружбу, расценил как нечто большее. Наверное, во избежание неприятных инцидентов стоит прекратить общение. Но ведь Глеб может ответить на это что-то неприятное. Борис расстроится еще сильнее. Кому это надо вообще. Проще просто вот так. Игнорировать. А через недельку написать "ой, не было времени" и логически свести общение на нет. Решительные меры — это немного не про него. Иногда, возможно, стоило бы. Но тут он даже молодец, что от идеи решительных мер отказался. Не потребуются контакты стоматолога Зураба. — Юрик, а ты точно не хочешь на Урал поехать? — спрашивает Борис. — А то у меня, получается, сорвался попутчик. — Ты удивишься, но ипотеку с нашего последнего разговора я еще не выплатил, — усмехается Юра. — Просто кинь клич в каком-нибудь паблике, мигом найдешь себе нового попутчика. Ага, только он хочет конкретного попутчика, а не нового. И не только в поездку на Урал, а в принципе. Да ладно, отболит и перестанет. Как-нибудь неприятность эту Борис переживет. А Глеб так и вовсе наверняка скоро забудет про необязательного товарища, так резко начавшего его игнорировать.

***

Открывая дверь квартиры, и видя на пороге Тому, Борис поджимает губы. Наверное, однажды имеет смысл научиться сначала бесшумно подходить к двери, затем заглядывать в глазок, а потом уже решать, стоит ее открывать или нет. Но на практике вряд ли Борис своим привычкам распахивать дверь однажды изменит. Даже рискуя нарваться на газовщиков, которым мама просила не открывать, он все равно из раза в раз это делает. А тут вот лучше бы были газовщики. — Ты долго собираешься меня игнорировать? — спрашивает Тома, оттесняя Бориса с порога. — Я поняла уже, что ты меня в черный список кинул. — Мне было некогда, — безэмоционально отвечает Борис. — Еще простыл. Вот только температура спала. — Кому-нибудь другому рассказывай, — усмехается Тома. — Врать же, вроде, для кармы нехорошо, Боря. Ну нехорошо и нехорошо. Его карма, что хочет с ней, то и делает. Не всяким предательницам на эту тему рассуждать. — Чего хотела? — просто спрашивает Борис, совершенно забивая и на оправдания, и на все на свете. — У меня лишних парней, которых можно увести, не появилось. Извини, можешь зайти через полгодика. — Да больно сдался мне твой парень, — закатывает глаза Тома. — Если бы ты меня не заблочил, уже знал бы, что он со мной встречался, чтобы расспросить о тебе. В смысле. Тома совершенно бесцеремонно проходит в квартиру, оставляя Бориса осмыслять услышанное. Он слышит, как на кухне она радушно здоровается с его матерью, соглашается на чай, начинает рассказывать какие-то свои последние новости. Борис проходит на кухню следом за Томой. Слегка отупело наблюдает за тем, как мать раскладывает по контейнерам котлеты для него. Готовит их сразу на пару дней, чтобы Борис точно не питался всякими дошираками и не страдал ерундой, когда она уедет на выходные к своему жениху. — Что он спрашивал? — Борис садится за стол напротив Томы. — Что ты любишь из еды и как проводишь свободное время, — пожимает она плечами. — Самые базовые вопросы, которые можно было и у тебя спросить. Про твои половые предпочтения, кстати, тоже спрашивал. Поздравляю, Борь, твой мент поплыл. Как подросток. — Куда поплыл? — интересуется мать. — Ой, теть Маш, у вашего Бори завелся поклонник, а он дурью мается, — включается в разговор с ней Тома. — Так это он всю жизнь так, — посмеивается мать. Да ну блять. Как-то это все. По-дурацки получается.

***

Бориса окрыляет пониманием того, что, получается, Глебу он действительно интересен. Раз уж он расспрашивал о каких-то деталях, да еще и с самого утра. Значит, сердце Бориса трепещет не просто так. Вот только со всем этим недоразумением он ведь многое пускает под откос. И это срочно нужно исправлять. Идея написать что-то типа "привет, совместные выходные в силе, извини, был занят" кажется Борису невероятно тупой. Гаситься несколько дней, а потом объявиться как ни в чем не бывало — это самый идиотский стиль из всех возможных. Следовательно, надо исправлять все как-то более изящно. Применить какую-то смекалку. Да хотя бы приехать к Глебу в отделение и честно рассказать, какой он идиот и как все неправильно понял. Хотя в отделении может быть много посторонних личностей. Значит, совсем откровенно поговорить не получится. Лучше это делать на чуть менее официальной территории. Значит, можно просто попробовать вызвать самого Глеба. Идея кажется Борису спонтанно гениальной. И, стоит матери уехать, как он разворачивает самую бурную деятельность. Достает самые уютные и потрескивающие свечи с деревянными фитилями. Спускается в магазин под домом за вином и закусками. Заодно захватывает первый попавшийся торт. Борис, возвращаясь, минует свою квартиру. И стучится в дверь Степаниды Павловны, чтобы с порога протянуть ей коробку с тортом и широко улыбнуться. — Моя просьба покажется вам очень странной, — говорит Борис. — Но мне очень нужна ваша помощь. Можете вызвать на мою квартиру полицию? Только при звонке обязательно уточните, что приехать должен младший лейтенант Романов. Ради такого можно обналичить даже временное перемирие с воинствующей соседкой. Ради такого Глеба.

***

Дверь Борис открывает, оставаясь в одних шароварах. Он сжимает в руке за горлышко бутылку с вином и максимально обольстительно улыбается. Но в лице тут же теряется, когда на пороге видит вместо Глеба Сережу Некрасова при форме и компании Володи Каменского из соседнего дома. А в смысле?.. — А ты не нас ждал, как я понимаю, — говорит Каменский. Вообще нет. — Разве не у Романова дежурство? — спрашивает Борис. Каменский с Некрасовым переглядываются. — Он просил передать, что он занят, — отвечает Сережа. — Очень занят. Даже предложил в напарники на выезд взять Володю, такая вот мера перевоспитания. — Дела у него, — добавляет Каменский. Дела, значит. Занят он, блять. Борис растерянно уходит вглубь квартиры, только отстраненно кивая Некрасову и Каменскому, чтобы проходили. Он тут, получается, озаботился вином и созданием романтической атмосферы, не включающей никаких исключительно дружеских вариантов. Включил гирлянду и музыку. А Глеб, значит, занят. Интересно, для Бориса или в принципе? Он садится на диван. Вворачивает в винную пробку штопор. Резким движением ее выдергивает. Делает несколько глотков. Затем протягивает бутылку Некрасову с Каменским в качестве жеста доброй воли. — А знаете, что, мужики, — вскидывает голову Борис. — А передайте товарищу Романову, что он может нахер пойти. Вот так и передайте, что пошел ты, Глебушек, нахер. Хотя. — Хотя я ему еще напишу это, — добавляет он. — Давайте, все, идите отсюда оба. Вино забрать можете. — Взятка? — уточняет Некрасов. — Да, да, должностному лицу при исполнении, — отмахивается Борис. Ему ли не похер уже. Нелепых Некрасова с Каменским он чуть ли не выталкивает из квартиры. И, запирая дверь изнутри, возвращается в гостиную. Тушить свечи, переключаться с гирлянды на обычное освещение и надевать халат. В кой-то веки решил организовать романтику, а вот на тебе. Такая история. Борис усаживается на диван, запахивая халат и складывая ноги перед собой по-турецки. Берет в руки смартфон. Открывает переписку с Глебом. Выдыхает. И теряется, не зная, что реально написать. Потому что такое отношение к себе он, получается, заслужил несколькими днями игнорирования. И оскорбляться теперь точно не в праве. Как и слать нахер Глеба, который вообще ничего плохого ему не сделал. Борис ощущает себя исключительным идиотом. И в этом виноват только он сам, а не любые другие надуманные обстоятельства метафизического характера. Как бы сильно ему не хотелось сейчас их приплести.