Участковый по вызову

— Значит, ты из Казахстана, да? — размеренно спрашивает Глеб и даже не доебывается в привычной полицейской манере, которая переходит к нему, словно в наследство, вместе с ксивой и служебной машиной. Бахтияр Глебу кажется нормальным. Немного заторможенным, но, в целом, хорошим. И самое классное в нем то, что на Бориса он вообще никак не смотрит. Даже не думает дергаться в его сторону. Глеб, конечно, изначально рассчитывал, что в квартире Бориса они смогут разойтись после переезда его матери. Может, действительно устроили бы нудистский клуб или раскладывались бы на каждой поверхности в сексуальной свободе. Наличие казаха в доме это дело, само собой, осложняет. С другой стороны, возможно, Бахтияр присмотрит за Борисом, пока Глеба нет рядом. И он же не позволит Борису заскучать в одиночестве. Но, в любом случае, у Глеба в этом вопросе нет права голоса. Тем более, что съехаться Борис предложил не ему, а своему другу. Немного жаль, если честно, потому что в квартире Бориса Глеб обживается на удивление быстро. Он ведь гораздо чаще остается теперь у Бориса, а не в своем общежитии. Дело даже не в том, что у Глеба есть дубликат ключей, просто невероятно приятно приходить после долгих дежурств к любимому человеку, который сонно ждет почти что в общей постели и, совсем не открывая глаз, интересуется, как все прошло в участке. Глеб Бориса в такие минуты обожает как-то по-особенному. И выключается он с ним рядом за секунду, крепко прижимая к себе. На самом деле, наглеть окончательно не стоит. Мать Бориса все еще иногда бывает на квартире, да и у Глеба есть прописка в общежитии. Наседать на Бориса с серьезными решениями в самом начале отношений, наверно, не стоит. Но Глеб все равно не может удержаться от того, чтобы чаще к Борису приезжать. Потому что больше всего с утра ему нравится наблюдать за лениво просыпающимся Борисом с его абсолютно очаровательными дредами. А не слушать переругивание то ли узбеков, то ли первокурсников, то ли узбеков-первокурсников этажом выше. — Красиво у вас там, наверно, — продолжает рассуждать Глеб и отпивает чай. — В Нур-Султане. Лично я там не был, но говорят, что здорово. Это Илья с завидной периодичностью мотается по всяким точкам СНГ, когда свои тренинги проходит. Его то по регионам отправляют оперативно пресекать разгул, то в составе миссий забрасывают в Среднюю Азию. У него про Казахстан и надо спрашивать. — Наверное, красиво в Нур-Султане, — невозмутимо говорит Бахтияр, поднимая кружку с чаем. — Только я из Шымкента. Борис, сидя за столом вместе с Бахтияром и Глебом, с некоторой нервозностью перебирает пальцами цепочку с глазом Фатимы на шее. Глеба же вся ситуация только веселит. — Баха, ты же говорил, что ты с Астаны, — тут же вспоминает Борис. — Астана и есть Нур-Султан, а я из Шымкента, — с непроницаемым упорством продолжает Бахтияр. — Это в Чечне только один город? Или откуда у тебя, Борь, такие интересные географические познания? Видимо, с Бахтияром поладить не так сложно. Достаточно с ним просто не общаться лишний раз и оставить в покое. Это Глеб по новому знакомому считывает безукоризненно. Борис же на выдохе подается чуть ближе к Глебу. — А с вашим образованием, в теории, можно первую медицинскую оказывать человеку? — внезапно спрашивает Глеб и делает над собой очень большое усилие, чтобы не обронить следом про безопасность Бориса в замкнутом помещении. — Я так, из праздного интереса. Он так. Немного долбоеб. Бахтияр бесстрастно вопрос игнорирует и продолжает пить чай. — Ну, вот и познакомились, — Борис финалит встречу и поднимается из-за стола, недвусмысленно намекая на то, что пора расходиться. — Кстати, об этом, — все тем же своим невозмутимым тоном говорит Бахтияр. — Я надеюсь, у вас нет привычки принимать совместно душ в часы повышенного тарифа на воду? Мне, как человеку, который будет платить по счетчикам, это может быть экономически невыгодно. Глеб давится улыбкой и тоже встает из-за стола. — Мы, пожалуй, пойдем в мою комнату, — выдыхает Борис, не продолжая назревающее обсуждение. И перехватывает ладонь Глеба, чтобы потянуть его за собой на выход из кухни. Глеб с Борисом выражает полную солидарность в вопросах экстренного уединения. — Я очень надеюсь, что надолго это не затянется, — тихо признается Борис уже в спальне. — Очень скоро мы об этом узнаем, — подтверждает Глеб, но не нагнетает. И тянется к Борису за поцелуем, чтобы забыть эту феерическую встречу и сосредоточиться лишь на них двоих.

***

— Будешь и дальше так стараться, получишь повышенную премию по итогу квартала, — излишне добродушно заявляет Глеб, наблюдая за Сережей в кабинете. Из всего молодого набора, который Глебу достается в участке, Некрасов и правда работает лучше всех. Хотя, не то чтобы трудно выделяться среди остальных бездарей, а в этом Некрасову энтузиазма не занимать. — Сделаешь мне подборку по камерам? — даже как-то вежливо просит Глеб, останавливаясь около своего кабинета. — Небольшую статистику за последнюю неделю. В архив надо продублировать. Сережа нерешительно кивает. И подвисает с крайне вопросительным выражением на лице. — Ты ведь знаешь, как обращаться с видеонаблюдением, да? — уточняет Глеб и тут же удрученно выдыхает. Поторопился он со своими выводами. Сережа неловко мнется и поднимается из-за стола, оглядывает комнату по углам и замечает, конечно же, глазок камеры, цепко охватывающий помещение. Восхитительно. — Дай угадаю, — медленно произносит Глеб, которого совершенно не пережимает отчитывать Некрасова прямо перед его коллегами. — Ты не выключал видеонаблюдение, когда на выходных остался не один в участке. И ты совершенно не в курсе, что это вообще можно было сделать. Ты даже не подумал, что камеры пишут круглосуточно и, в том числе, в наших помещениях, а не только возле решеток. Клюев за своим столом усмехается, но быстро давится своим весельем под мрачным взглядом Глеба, который даже знать не хочет, что именно может увидеть на записях. Ничего нельзя доверить. Даже не стоит пытаться. — Я сам видео просмотрю, — заявляет Глеб и открывает дверь своего кабинета. — Проинспектирую, так сказать, все записи с особой тщательностью. Конечно, нет. Этого он делать точно не будет. Глеб выберет нужные ему дни, составит быстрый отчет и забудет навсегда о произошедшем. Но Серегу обязательно надо припугнуть. И никакой ему, блять, повышенной премии.

***

— Надеюсь, ты не сильно расстроишься, если к тебе мы попадем уже с утра, — смеется Глеб, устраиваясь на своей односпальной кровати рядом с Борисом. — Я же тебе обещал ночь в спартанских условиях общежития. Так вот. Не самое романтичное свидание, но Глебу нравится. Ютиться приходится как-то совсем убого, особенно по сравнению с нормальной кроватью в квартире Бориса. Но Глеба устраивает даже такой дискомфорт. Потому что Борис по-прежнему с ним рядом. И в общем пространстве совсем не намечается посторонних жильцов. — Давно надо было снять человеческую квартиру, — рассуждает Глеб, поворачивая голову к Борису. — Хоть бы и однушку какую-то в твоем районе. Недалеко от участка, чтобы пешком до него ходить. Но меня это никогда не интересовало, а общежитие сотрудникам предоставляется бесплатно, поэтому все сошлось. Слышимость в общежитии чуть лучше, чем в панельной трешке. Пускай узбекский рэп иногда пробивается через стены, но помешать тут Глебу с Борисом не сможет ни один сосед. Борис намек на квартирный вопрос оставляет без внимания. И Глеб медленно капитулирует в иную плоскость. — Ты уже решил, что подаришь матери на свадьбу? — он интересуется без особенной на то причины, совсем ни на что не намекая. И Глеб не напрашивается Борису в попутчики, это уже точно. Они ведь встречаться, если так можно сказать, начали совсем недавно. Поход на серьезные семейные мероприятия — ответственный шаг. Где-то наравне с дубликатом ключей, который у Глеба теперь всегда с собой. — Я предлагал брату скинуться на подарок, но он отказался, — рассуждает Борис, устраиваясь на плече Глеба. — Видимо, придется что-то самостоятельно соображать. Никаких гостей Глеб не ждет — ни сегодня, ни в принципе — поэтому на стук в дверь он реагирует неоднозначно. Даже не сразу подрывается, чтобы открыть, и ждет, пока незваные личности испарятся в противоположном направлении. Может, у Глеба тут нет свечей и особой подсветки, но ночь у них с Борисом однозначно намечается романтическая. И третьи лишние им тут точно не нужны. — Глеб Иванович, а поднимайтесь к нам на чай, — восторженно предлагает Сережа, когда Глеб все-таки открывает дверь. — С печеньем. И водкой. Брови Глеба недоуменно ползут вверх. Конечно, они сегодня не на дежурстве, да и хороший тимбилдинг никогда не помешает, но вот это явно не тот случай. Хватило же у Сережи смекалки позвать начальника побухать вместе. Чай и водку. Отличный набор. Некрасов любопытно вглядывается в комнату Глеба, но тот лишь оттесняет Сережу в коридор. Бориса Глеб ни в коем случае не прячет, но пускай и Сережа не лезет не в свое дело. А то потом ведь по всему отделению разнесет собственные наблюдения. — Сергей Александрович, вы бы лучше к баттлам своим в свободное время готовились, а не водку глушили, — назидательно провожает Некрасова Глеб и непреклонно закрывает за ним дверь, не прощаясь по-человечески. — Ни минуты покоя с этой полицией. Вот честно, Борь, будет возможность — тут же уйду из этой структуры. Ни разу не пожалею. Дело за малым — позвонить дядьке. Сам Глеб в жизни не сможет далеко продвинуться, и это удручает больше всего. Потому что не хочется так нагло наседать на родственника и выпрашивать у него продвижение. Об этом Глеб обязательно подумает чуть позже. В свое время. — У меня тут, кстати, есть билеты на постановку в МХТ, — как бы невзначай предлагает Глеб, останавливаясь около кровати. — Если тебе вдруг интересно. Билеты, конечно, появляются не из воздуха. Это был подарок от родителей на прошедший день рождения, и, получается, Глеб дожидается лучшего человека себе в компанию. Пускай театральные постановки вряд ли про них с Борисом, но Глеб будет счастлив каждое мгновение. Потому что Борис будет рядом с ним. Искрящаяся же улыбка становится лучшим ответом.

***

— Что, тело увидел? — быстро спрашивает Глеб у Клюева, когда заходит в квартиру. И вытесняет с порога оторопевшего Некрасова. Ну бытовая драка, ну порезали друг друга по пьянке. С кем не бывает. Тем более, в морг ребят уже вывезли, Сереже надо только оформить протокол, поскольку он первым и приехал на вызов. — Товарищ рэпер впечатлительный очень, — Клюев осматривает кровавые разводы на кухне и пожимает плечами. — Это не папки по полкам перетаскивать. И все-таки даже Клюев через силу пытается показаться спокойным, а вот Глеб более других научен не реагировать на бытовое насилие. Да и на любое другое тоже. Вместе со своей занятостью в качестве участкового он продолжает заниматься и обычными полицейскими делами. В том числе, выездом на подобные происшествия. Единственная проблема в том, что теперь работы прибавится, и так легко из участка он не уйдет даже не в дни дежурств. Первым, о ком думает Глеб, — это Борис. Он достает телефон, чтобы написать Борису короткое "сегодня без меня", и сам едва терпит такое положение дел. Зубы сводит от досады. — Глеб Иванович, — бледный Некрасов появляется в проходе, стараясь не смотреть вокруг себя. — В соседнем дворе квартиру обнесли. Нас вызывают. Видимо, без Глеба Борис будет не только сегодня. А и все ближайшие вечера.

***

— А я думаю, куда ты пропал, — дядька смеется в трубку, когда Глеб вылавливает несколько свободных минут на разговор. — Бравую службу несешь, молодец. Дядьке Глеб толком не жалуется. Он быстро рассказывает ему апдейт должностных новостей, немного возмущается на тему общей системы и как бы невзначай вбрасывает, что уже засиделся в полицейском кресле. Глеб хитро отмечает, что был бы рад новым перспективам. Если вдруг есть предложения, конечно. — Кажется, в участке я достиг своего потолка, — с излишней скромностью признается Глеб и выходит на улицу, чтобы ни на кого не отвлекаться. — Это было не самое лучшее мое решение. Глебу очень многого стоило набраться такой вот безрассудной наглости, чтобы напрашиваться к дядьке на иждивение. Однажды он ведь уже зарекомендовал себя. Мало ли, второго шанса ему уже не предоставят. — Я подумаю, что можно сделать, — вполне дружелюбно отвечает дядя Саша, не разворачивая Глеба с его просьбой сразу же. — У нас тут проект один сейчас горит, связан с Беларусью. Как только я закончу эту историю, сразу займусь тобой. У Глеба спадает камень с души. И, все-таки, просит он не только для себя, это точно. Просит он, по большей части, для своего будущего с Борисом. Которое должно обойтись без долгих дежурств, съемных квартир и посторонних соседей в общем пространстве.

***

Квартиру Бориса Глеб открывает своими ключами, рассчитывая сделать сюрприз под вечер. Всю мелкую работу он перекладывает на дежурных в отделении и вырывается пораньше, чтобы по дороге перехватить шаурму в ларьке под домом и пиво. Глебу отчаянно не хватает обычного тихого вечера, чтобы просто посидеть рядом с Борисом и выдохнуть после целой загруженной недели. — А его нет, — неброско заявляет Бахтияр, заваривая себе чай на кухне. Тот даже не удивляется появлению Глеба в коридоре. Пока сам Глеб застывает около входной двери с пакетом шаурмы и крафтовым свертком с пивом. Что значит "его нет". Глеб спокойно раздевается, проверяет телефон и не находит там ни одного предупреждающего уведомления от Бориса. Он еще раз сверяется с последней перепиской, и все равно пусто. Глеб — не из того контролирующего типа парней, которые боятся отпускать своих половинок во внешний мир. Но ему банально обидно, что его усилия сегодня вылетят впустую. Он ведь действительно постарался. Даже дядьке позвонил, чтобы Бориса обрадовать. И шаурму взял на сырном лаваше. С двойной начинкой. И где он сейчас. — А вы сегодня случайно не собираетесь? Ну, втроем? — Глеб даже звонит Томе, чтобы мягко уточнить местонахождение своего молодого человека. И вылетает в настоящее удивление, когда Тома не подтверждает встречу. Куда, блять, потерялся Борис? Может, он, конечно, с братом. Может, с матерью. Может, вышел в магазин и скоро вернется. Но Глеб снова начинает уговаривать себя, как в тот раз с игнором в переписке. Поэтому он безутешно выдыхает, на кухне оставляет все свои покупки и из квартиры Бориса выходит. Ну а смысл. Смысл, блять, его ждать. Глеб закусывается. И к себе в общежитие возвращается в тотальном одиночестве.