Участковый по вызову

Глеб, на самом деле, даже серьезно гуглит дресс-код на театральные постановки. Ему впервые приходится заниматься таким поиском, потому что раньше как-то не часто приходилось выходить на серьезные мероприятия. Родители, видимо, решили приобщить его к культуре, да вот только промахнулись с выбором. Для начала надо было покупать билеты на что-то более приземленное, а тут сразу МХТ, именитые актеры на афише. Они зашли с тяжелой артиллерии, бросая Глеба в театральный бой без подготовки. Борис всегда отлично выглядит во всем, что он себе выбирает. Особенно замечательно он смотрится без одежды вообще. Рядом с ним Глеб не боится показаться отбитым, но предпочитает, все-таки, держаться на достойном уровне. — А вы сами-то давно ходили с отцом в театр? — убито интересуется Глеб, когда звонит матери, так и не найдя совпадений между предполагаемым дресс-кодом и своим гардеробом. Не было у него еще настолько серьезных отношений, чтобы выходить в культурный свет с кем-то, кроме родителей. — Ну, — мать задумывается и, видимо, отвлекается на готовку. — Точно ходили несколько раз в прошлом году. И даже не пытайся спихнуть нам билеты, это твой подарок, обратно он не принимается. Что за люди такие, эти родители, даже за советом им не позвонить. Вечно воспринимают все в штыки. — Да билеты я уже нашел, как использовать, — говорит Глеб и гипнотизирует взглядом излюбленную пирамидку у себя на столе. В самом центре, как и завещал Борис. — Только с подготовкой выходит несколько накладок. Мать даже прекращает отвлекаться на приготовление обеда и вся обращается вслух. — Неужели ты собираешься пригласить ту замечательную девочку, в которую влюблен? — спрашивает она крайне заинтересованно. И тут же расходится в рекомендациях относительно свидания. Цветы надо обязательно купить, домой отвезти-привезти, а после постановки еще и прогуляться. Может, чай выпить, а еще лучше шампанского. Прямо в театральном буфете. Глеб ей, в любом случае, ни разу не говорил, что влюблен именно в девочку. Но и раньше времени он не торопится расстраивать родителей. Когда-нибудь он им обо всем обязательно расскажет, только уже заранее знает, насколько скомканной будет их реакция. Поэтому пока проще выдерживать нейтральный тон и не отрицать своей заинтересованности в определенном человеке. — В МХТ хороший брют разливают, — советует мать, и Глеб в ее слова вслушивается с неким смирением. Борису после недавних загулов только шампанского не хватает. Чтобы Глеб его домой возвращал на себе. Впрочем, определенный толк от разговора с матерью точно есть, потому что Глебу в голову приходят несколько дельных мыслей. Которые, правда, с советами матери несколько расходятся. — А, знаешь, ты права, — соглашается Глеб и торопится закончить разговор. Чтобы успеть после смены заехать в несколько мест.

***

Перед выездом в театр Глеб готовится основательно. И новую рубашку, подаренную кем-то из родственников на один из праздников, достает из пачки, и даже дополнительно проходится бритвой по лицу, чтобы вместе со щетиной заодно убрать заебанность после нескольких дежурств подряд. На секунду Глеб открывает "Драйв" с каршерингами, чтобы найти транспорт посолиднее, но все-таки уходит от подобных мыслей. На служебной машине нельзя разъезжать во внеурочное время, это правда. Но Глебу можно. За особые заслуги перед жителями района. Глеб не поднимается к Борису в квартиру, только скидывает ему сообщение в Телеграме и нервно ждет несколько минут за рулем. Он барабанит пальцами, смотрит на пакет на соседнем сидении и снова отсчитывает время, необходимое Борису, чтобы спуститься. Ажиотаж Глеба накрывает невиданным размахом. Это, все-таки, чуть ли не первое их адекватное свидание. Из пакета он вытаскивает небольшой горшок с белыми фиалками и мысленно повторяет инструкции по пересадке цветов. Борис наверняка их и так знает, а горшок побольше они вместе докупят в какой-нибудь Икее на выходных. А еще обязательно посмотрят другие интерьерные штуки для уюта. Но сейчас Глебу кажется крайне необходимым подарить на свидании именно цветы. Которые не умрут, а будут все больше расцветать, как и их с Борисом отношения. — Думаю, это подойдет к нашему вечеру, — Глеб встречает Бориса около машины, вцепившись в несчастный горшок обеими руками. Мало ли, упадет еще. Борис в этом увидит какой-нибудь плохой знак, и вместо театральной постановки, понадобится уже сейчас ехать в магазин за горшком. — Ты запомнил, — выдыхает Борис и расплывается в улыбке при виде Глеба. Глеб перехватывает цветок одной рукой, а вторую устраивает на плече Бориса, захватывая его в поцелуй. Подарки, конечно, он делает от всего сердца, но без теплого приветствия так просто ничего Борису не отдаст. Выглядит тот просто невероятно. В потрясающем костюме, который Глеба очаровывает сразу же. Борис удивительно вписывается в любую обстановку, и в театре он будет выглядеть лучше всех. — Как ты там говорил? — улыбается Глеб, едва подавляя нахлынувшее смущение. — Попробовать стать счастливыми, верно? Так вот. Глеб очень настроен не только попробовать, но и действительно оказаться самым счастливым на свете рядом с определенным Борисом. Пускай фиалка — только символ, но Глеб этим свои намерения выражает однозначно. — Давай не будем ничего пробовать, — предлагает Борис. — А просто станем. Дверь перед Борисом Глеб открывает самостоятельно и тут же довольно вручает ему цветок. Вечер становится потрясающим даже без постановки. Но с ней он — само величие. — Кстати, пока я не забыл предупредить, — щелкает Борис пальцами, забирая горшок с фиалкой и забираясь в машину. — Во-первых, ты приглашен на свадьбу моей матери со мной. А, во-вторых, может, переночуем сегодня у тебя? Там у Бахи не срослось с очередной хатой, энергетика какая-то душная. Глеб согласно кивает. С Борисом он согласен отправиться хоть в общежитие, хоть на Урал, хоть на самый конец света.

***

Глеб просыпается от шагов, раздающихся в коридоре, и тут же настораживается. Сонный, он находит Бориса под боком и тут же к нему теснее прижимается, вспоминая, как вчера под ночь они вернулись в общежитие после удачной постановки. Значит, по коридору ходят какие-то служащие, собирающиеся на работу. Глеб свою немного саботирует, позволяя им с Борисом урвать несколько свободных часов этим утром. Вероятно, он в последнее время так много работает, что по привычке сразу думает о чрезвычайных ситуациях. У Бориса на районе ведь недавно и грабили квартиры, и устраивали разборки. Тут хочешь не хочешь, но сразу задумаешься о плохом. Но Глеб достаточно быстро расслабляется, чувствуя, как Борис недовольно просыпается и тянется к нему навстречу на узкой кровати. Тишина раннего утра в общежитии нарушается какими-то громкими спорами в коридоре, а потом топотом в комнате на верхнем этаже и общим гулом в здании, явно перенаселенном людьми. Лицом Борис утыкается куда-то в шею Глебу и глухо стонет. — Всегда тут так? — уточняет он, приподнимая на момент голову. — Почти, — заявляет Глеб, но без всякой негативной подоплеки. — Однажды мы точно будем жить вместе и без всяких посторонних людей. По факту, у Бориса он в последнее время появляется все чаще. И какие-то вещи у него оставляет, и докупает продукты, чтобы Борис не умер с голода, и чтобы всегда можно было приготовить общий ужин после очередного дежурства. Бахтияр в эти планы, само собой, плохо вписывается. Но Глеб держит ухо востро и даже надеется, что кто-нибудь из его знакомых попытается вскоре сдать за разумные деньги квартиру. Глеб может порекомендовать хорошего квартиранта. Платит он, кажется, исправно, сильно не шумит, из комнаты практически не вылезает. На крайний случай, Баху можно подселить сюда, в комнату Глеба в общежитии. С комендантом будет несложно договориться, а узбеков в соседнем крыле хватает и без того. Баха среди них за своего сойдет. Он, хоть и неплохой сосед, но все же мешает своим присутствием. Особенно когда Глеб по утрам в удовольствие оставляет россыпь поцелуев у Бориса на шее, отвлекая его от конфорки с яичницей, а Бахтияр бессовестно нарушает всю идиллию своим присутствием. И даже успевает комментировать увиденное. — Кошмарно, — констатирует Борис. И Глеб тихо смеется, накрывая их одеялом с головой.

***

— Я привозил к тебе сменную форму? — задумчиво интересуется Глеб через несколько дней уже в квартире Бориса, разглядывая выделенную ему полку в шкафу. На которой все равно обнаруживаются только вещи Бориса. Глеб совсем ничего против не имеет и, пока он пытается вспомнить, где оставил свои полицейские штаны, мерно расправляет футболки Бориса и раскладывает их по местам. Вот это настоящая медитативная деятельность. Успокаивает лучше любой йоги. — Не могу найти сменку, — удрученно выдыхает Глеб, оглядываясь на заходящего в комнату Бориса. С классической кружкой чая наперевес. Глеб уже везде посмотрел, ну нет нигде этих несчастных штанов. Придется сейчас одеваться в джинсы и ехать в общежитие, там ведь точно что-то найдется. Жалко только времени, которое Глеб планировал посвятить завтраку с Борисом. И, желательно, без Бахтияра, который то ли уехал на работу пораньше, то ли окончательно разложился на негативные атомы в своей комнате. — Да они точно там, — внушает Борис, подходя ближе. — Видел я где-то твою форму. — Я думал, что уже почти все вещи к тебе перетащил, но нет, — смеется Глеб и варварски забирает у Бориса его кружку, чтобы сделать глоток чая. — Надо бы провести ревизию и раскидать одинаковые комплекты с одеждой между общагой и твоей квартирой. О полноценном переезде они ведь еще ни разу не говорили. Поэтому Глеб вынужден искать варианты, чтобы и с Борисом проводить время, и не запускать личную дисциплину. А то он так точно расслабится и у Бориса обоснуется на пожизненной перспективе. Это, конечно, замечательная мысль, но для начала было бы неплохо уведомить о ней самого Бориса. Или, хотя бы, дождаться официального приглашения съехаться. Глаза у Глеба округляются, когда Борис откуда-то вынимает его штаны. И тут же протягивает служебное имущество Глебу с такой легкостью, будто бы ничего особенного не произошло. Но Глеб ведь правда все просмотрел, каждый угол в комнате облазил. Так как оно. Откуда. — Я всегда знал, что могу на тебя положиться, — довольно заявляет Глеб и одевается. Вот теперь день точно хорошо складывается. Вместе с завтраком наедине с любимым человеком и быстрым сексом на этой же кухне ввиду теоретического отсутствия Бахтияра в квартире. А даже если он у себя. Глебу откровенно похуй, что там Баха может подумать. Для квартирного спокойствия он лишь закрывает дверь на кухню и тут же к ней прижимает Бориса, чтобы полностью занять собой. Очертить ладонями его бедра, добраться до застежки Борисовых джинс. И совсем не сдерживаться, пускай в многоквартирном доме проживают крайне бдительные соседи. Пускай звонят по короткому номеру. Участковый-то все равно уже здесь. И он усиленно занимается главным нарушителем.

***

— Значит, так, Витя, — Борис встает перед всеми подружками его матери в качестве почетного организатора выкупа невесты. — Впереди тебя ждет лестница. На каждой ступеньке я буду задавать по одному вопросу, связанному с моей мамой. Если отвечаешь правильно — сможешь подняться на ступеньку. Если нет — выплачиваешь выкуп. Глеб с удовольствием наблюдает за Борисом, вовлекающимся в обязательные свадебные конкурсы. Он и сам себя чувствует членом семьи Айдамировых, которые собираются в подъезде, чтобы традиционно начать день свадьбы. Матери Бориса Глеб крайне признателен не только за приглашение, но и за своеобразное признание. Для него это становится важной вехой в отношениях с Борисом. — Итак, самое простое, Витя, назови день ее рождения, — торжественно говорит Борис. Жених с этим справляется и поднимается на одну ступеньку. Но следом заваливается уже на любимом цвете, а к концу лестницы срезается на стольких мелочах, что начинает проходку покупать, а не угадывать. Но хоть какой-то плюс от всей этой церемониальной безалаберности. Перед следующим конкурсом Глеб замечает, как Борис быстро достает телефон. Сообщение Глебу приходит моментально, и в нем — "мои любимые цвета — мятный и лососевый". Глеб, считывая эту информацию, еще шире улыбается. Он такие детали точно не забудет. — Боря, мы так в ЗАГС с твоими конкурсами опоздаем, — под конец всплескивает уже руками мать Бориса, сама появляясь на пороге квартиры. — Глеб, усмири его, пожалуйста, у нас роспись через полчаса. Борис только закатывает глаза, но Глебу неизменно счастливо улыбается. Он же перехватывает Бориса в конце процессии, парадно выходящей из подъезда, на мгновение задерживает руку на его поясе, чтобы наклониться ниже и губами легко коснуться уха: — Я обязательно запомню. Мятный и лососевый, — шепчет Глеб и придерживает для Бориса дверь подъезда. — Вдруг когда-нибудь соберемся сделать ремонт. Пускай они еще даже не живут вместе, чтобы о таком задумываться, но о любимом человеке Глеб собирается узнать решительно все. В том, что Борис как раз таки любимый, Глеб тем более не сомневается. И поэтому даже посреди чужого праздника он смотрит только на Бориса каждую секунду их времени, усердно симулируя фоновую вовлеченность в происходящее торжество. Сложно не отвлекаться на Бориса в том костюме, в котором он был на их недавнем свидании в театре. Сложно не отвлекаться на Бориса в принципе, чего уж там. И отчего-то Глебу не жалко, что с ними в жизни не случится ни ЗАГСа, ни семейной гавани, которую так отчаянно рекламирует сотрудница управления, ни родственников, которые со всех ракурсов пытаются сфотографировать молодых. При наличии профессионального фотографа-то. — Глеб, кстати, — уже на улице представляется он спутнику Богдана, брата Бориса, пока близнецы Айдамировы поздравляют крайне счастливую мать на выходе из ЗАГСа. — Алексей. Богданов Алексей отвечает скупо и будто бы исчерпывает этим последние лимиты дружелюбия. Следом он тут же достает сигарету из пачки, быстро прикуривает. И на все дальнейшие попытки Глеба завязать разговор Алексей лишь претенциозно окидывает его взглядом. И тут же отходит ближе к Богдану. Словно совершенно не причисляет себя к гостям мероприятия. Глеб только усмехается. Кого-то ведь так передавливает, что и такой Алексей может показаться приятным. Богдана, вероятно, продавило целиком и полностью, раз он настолько ярко светится рядом со своим спутником. Впрочем, Глеб не был знаком с Богданом раньше, чтобы судить о нем. Статистическую выборку теперь тоже не провести, нечего и рассуждать. Глеб лишь невероятно рад, что ему в жизни повезло больше других. И не потому что он какой-то особенный. А потому что Борис — очень да.