Участковый по вызову

— И что мы с вами будем делать? — с преувеличенным воодушевлением спрашивает Глеб, усаживаясь с утра на стул прямо перед камерами в участке. — Вы же понимаете, что так просто отсюда не выйдете? Некрасова и Каменского вчера доставили сюда вместе с парочкой других задержанных. Глеб сторговался с начальником другого участка, выменяв фактически Бориса на пять других человек. Умеренная цена за его проступок. Настроение у Глеба крайне скверное, пускай с Борисом он успел даже перед сном обменяться парой сообщений и, в целом, не чувствует тяжеловесных последствий ссоры, которой, по итогу, так и не случилось. Но расположение духа у него все равно падает в ноль. Тут еще и Некрасов с подбитым глазом. Куда менее боевой и уже порядочно виноватый. Вряд ли, конечно, ночь в КПЗ его привела в чувство, но Глеб теперь с Сережи так просто не слезет. Свой проеб тот еще очень долго будет отрабатывать. — Каменского под вечер отправить на выход, — распоряжается Глеб стоящему рядом Клюеву. — И на территорию участка его больше не пускать. Если залетит под какое-нибудь нарушение, то конвоировать отсюда сначала нахуй, а потом в соседнее отделение. А теперь наш отличившийся товарищ. Неправильно отыгрываться за все хорошее на Некрасове, который, пускай и активно участвовал в драке, но все-таки не имеет отношения к ущемленным чувствам Глеба. Однако даже такие здравые аргументы не спасают. Глебу буквально тошно от того, что с Борисом у них намечаются проблемы. И решать их надо, разумеется, вместе, а не так, как Глеб делает сейчас. Пассивно подавляя в себе негативные эмоции и срываясь на других. — Товарищ Клюев, напомните мне, у нас расчерчена парковочная площадка перед участком? — с наигранной заинтересованностью спрашивает Глеб и складывает руки на груди. — Пока еще нет, Глеб Иванович. Вот и замечательно. Договориться с представителями городской администрации будет несложно, они ведь только рады, если за них выполнят работу. А Сережа как раз на ближайших выходных выйдет облагораживать прилегающую территорию и рисовать разметку. Может, хотя бы физический труд его научит взвешивать все последствия. Но это вряд ли. Поэтому сейчас, после бессонной ночи, Некрасов обязательно заступит на смену, а после еще, без должного перерыва, сразу отправится на ночное дежурство.

***

— У тебя же все чисто? — мимолетно интересуется Саша, останавливаясь около одного из зданий Минобороны. — Ни приводов, ни выговоров, ни любых других залетов не случилось за это время? — Ты что, дядь Саш, — Глеб смиренно поднимает руки. — Субботниками занимаюсь, район держу на контроле. Никто еще не жаловался. Дядька кивает и стучит пальцами по рулю, будто бы что-то прикидывает. У Глеба из негативных отметок только тот самый случай в ФСБ, но и его, если правильно подать, можно списать на случайное недопонимание. В других скандалах Глеб пока отметиться не успел. Он ни с кем не дрался, ксивой просто так не размахивал, под включенными камерами на трахался. Только под выключенными. Да и из близких Глеба тоже никто особенно не выбивается. Кроме, похоже, Бориса, который любит нарушать общественный порядок. Сначала на него соседи жаловались и полицию вызывали, теперь же он взялся за новый уровень достижений и стал кататься по соседним участкам с экскурсиями. Дальше только тур по городам. Глеб очень постарался провести Бориса без протокола как в своем подразделении, так и в чужом, но его ситуацией стоит обеспокоиться куда сильнее. Например, подвергнуть Бориса неустанному контролю. Вот только если Глеб согласится на свою вахтовую миротворческую деятельность, то точно не сможет за ним приглядывать. А Борис рано или поздно заново что-то натворит и точно залетит под административное правонарушение. — Это все еще тебя ни к чему не обязывает, — напоминает Саша и выходит из машины. — Вдруг ты передумаешь. А Глеб согласия и не давал. Он просто хочет узнать из первых рук о перечне возможностей: куда придется ехать, с какой целью, как часто он будет покидать Москву. Глеб теперь этим городом крайне дорожит ввиду одного определенного человека. — Спасибо, дядь Саш, — кивает Глеб и несколько приободряется. — Решим обязательно. Все будет как надо. Дядька ведь и правда с энтузиазмом включается в вопрос трудоустройства Глеба и организовывает все по совести. Именно поэтому раньше было неловко просить его о помощи. Если Саша начинает что-то делать, то идет уже до конца и не останавливается. Осталось только Борису рассказать об этой ебейшей задумке. По-хорошему, Глеб будет обязан несколько раз в год куда-то выезжать. Даже при условии, что новых конфликтов не случится, а это вряд ли. На постсоветском пространстве слишком любят выяснять отношения. Из хороших новостей — его география будет ограничена рамками СНГ, и это все не так далеко от России. Из плохих — все остальное. — Только это, — Саша усмехается и оборачивается к Глебу. — В этот раз, желательно, старшим по званию не прописывай с порога в табло. Сначала лучше уточни, за что ты их так. А потом уже размахивайся. Глеб усмехается и соглашается с просьбой. За несколько лет в участке он достиг крайней фазы терпения. А вместе с Борисом так и вовсе теперь может прогуляться пешком до обетованного просветления. Все, что ни делается, точно к лучшему.

***

В квартиру к Борису Глеб поднимается как ни в чем не бывало. Заходит даже предварительно в магазин, чтобы купить продукты на ужин, и всячески пытается сделать вид, что не было между ними никаких размолвок. Ничего серьезного накануне не произошло. По крайней мере, Глеб очень надеется, что застанет Бориса дома. И хорошо бы, чтобы без разгульной орды в каждой комнате. Иначе это будет как-то совсем не очень, и намечающийся примирительный разговор свернет в иную сторону. Входную дверь Глеб открывает своими ключами, даже предварительно не предупреждает Бориса, что зайдет. Он оставляет верхнюю одежду в прихожей и совсем по-домашнему кивает Борису, с надеждой выглядывающему из гостиной. — Я тут еды купил, — Глеб указывает на пакеты и направляется в сторону ванной, чтобы помыть руки. — Или ты уже что-то приготовил на ужин? — Я ничего не готовил, но там в морозилке есть пельмени, — хмуро говорит Борис. — Сейчас отварю. Пакеты Борис сразу подхватывает, чтобы унести на кухню. Где следом самого Глеба встречает быстрым смазанным поцелуем. Глебу не сложно сделать первый шаг, вот только он совсем не понимает, в каком направлении двигаться. С Борисом в подобных условиях он еще не общался. Первая ссора — необычный опыт. И она всегда хорошо запоминается. — Прежде чем ты мне расскажешь о своем решении, ты должен кое-что узнать, — честно предупреждает Глеб, пока убирает упаковку с куриным филе в холодильник. — Давай за стол только сядем, чтобы по-человечески, глаза в глаза. Получается, помирать — так с пельменями. Глеб Бориса такой риторикой явно загоняет в угол. Но он и сам едва собирается с мыслями. Он пытается вычертить себе верный маршрут и постоянно спотыкается из-за незнания главной переменной. Борис в его жизни необходим, и это не обсуждается. Остается только донести до него эту же мысль. — Мне предложили работу, — Глеб начинает с хорошего. — Я могу уйти из участка в течение месяца-двух и перевестись в штаб. Но моя деятельность будет напрямую связана с миротворческими операциями, в которых окажется задействована наша страна. И регулярно мне придется уезжать в командировки. Сначала Глеб хочет привести в пример Илью, который уже несколько лет так мотается по всей России, и ничего. Как-то справляется. А потом он вновь вспоминает его пустую безжизненную квартиру и уже бывшую девушку. Сравнение выходит совсем уж неудачным. — У меня будет достаточно удобный график вне командировок, — Глеб отлично понимает, что пытается оправдать желаемое повышение. Борис его слушает достаточно внимательно и не перебивает. — Но командировки длятся примерно несколько месяцев, если не будет дальнейшей эскалации конфликта. Понятно, что и зарплата, и медицинское обслуживание идут в комплекте. Но если Глеб решает серьезно строить свою жизнь с Борисом, с которым пока непонятно, съехались они или нет, то и к его мнению в этом вопросе тоже надо прислушиваться. Может, Борису комфортно, что Глеб работает в полиции и задерживается по поводам и без. Может, Борису даже нравится, что Глеб не бывает дома. И такая свобода ему ценнее серьезных отношений. Глеб очень старается не нагнетать, но выходит у него плохо. — Я хочу с тобой посоветоваться, — он протягивает ладонь к Борису и берет его за руку. — Потому что мне важно, что ты думаешь. И любое принятое сейчас решение будет нашим совместным. Главное, чтобы первым, но не последним. Сменить род деятельности Глебу хочется просто отчаянно. Но он готов послушать Бориса и принять его позицию. — Я не обещаю, что не свихнусь без тебя, если ты будешь кататься в долгие командировки, — честно признается Борис и не сдерживается, когда через стол к Глебу тянется за порывистым поцелуем. — Я не знаю, буду ли на связи постоянно, - добавляет Глеб, едва отрываясь от губ Бориса. — Но как только смогу дорваться, то всегда буду тебе писать и звонить. О всех условиях стоит предупреждать заранее, чтобы в моменте они не стали неприятным сюрпризом. Согласие Бориса на предложение Глеба сравни чуду. И, кажется, между ними вновь наводятся мосты привычного понимания и гармонии, которые слегка провисли после нескольких молчаливых дней. — Перевези ко мне свои оставшиеся вещи, пожалуйста, — добавляет Борис. И, забывая уже как о пельменях, так и обо всем на свете кроме Глеба, отодвигается от стола, чтобы следом занять место уже на его коленях. — Оставайся со мной насовсем, Глеб. А уж это Глеб выполнит с радостью. Он размашисто обнимает Бориса, сковывая его собой, и с самой солнечной улыбкой заглядывает в его лицо. — Обещаю. Я всегда буду рядом.

***

— Да мне быстро, — говорит Глеб и открывает ключом запасной выход из участка. Перед удлиненными выходными он отпускает всех проклятых на дежурство по домам и лично закрывает все двери. Поэтому сейчас удобнее заходить не через парадный вход, а через специальный. Где камеры специально были выключены перед окончанием смены. — Заходи-заходи, — смеется Глеб, в полумраке помогая Борису ориентироваться в пространстве. — Мне там около КПЗ нужна твоя помощь. Должен же ты хоть как-то отработать свой выкуп из чужого участка. Наручники Глеб тоже предусмотрительно берет с собой. И их же достает, когда оказывается около камер. Глеб демонстративно проводит пальцами по металлическим браслетам и приглашает Бориса зайти внутрь. Он ведь обещал ему практическое занятие. Время пришло. — Мне нужна твоя рука. Вытяни ее вперед, — затаенно произносит Глеб, заходя в камеру следом за Борисом. Борису Глеб принадлежит целиком и полностью, без всяких условностей. Поэтому сейчас он с полной уверенностью защелкивает один браслет вокруг запястья Бориса, а второй продевает сквозь решетку. И собой же он недвусмысленно Бориса к решетке прижимает, намеренно ограничивая ему действия. — Итак, с задержанием мы справились, — тихо смеется Глеб, проходясь поцелуями по шее Бориса. — Теперь определимся с наказанием. — Накажи меня по всей строгости, — выдыхает Борис, через плечо на Глеба оборачиваясь. — Как самого злостного нарушителя. Ограниченность действий и так не назвать подарком, но Глеб заходит дальше. Он специально избегает губ Бориса и оставляет дразнящие поцелуи на его лице. Не поддаваясь преждевременно собственным желаниям. Борис же сам чуть нагибается, пока рукой, закованной в наручник, перехватывает прут решетки, чтобы прогнуться и удобнее подставиться под все прикосновения Глеба. — Ты в моей власти, — заявляет Глеб и тянется к застежке на джинсах Бориса. Грубый секс раньше как-то не входил в программу. Но Глеб все-таки даже к этому подходит с умом и сначала растягивает Бориса, пока второй рукой проводит по его члену. Он постепенно синхронизирует движения и сам чуть ли не сходит с ума от того, насколько Борис потрясающий. Не только сейчас, но и вообще. Глебу как-то стремительно срывает все стоп-краны. До Бориса с ним такого не случалось. Входит он в Бориса сразу целиком, не останавливаясь ни на секунду, и следом же раздаются совершенно развязные стоны Бориса, которые так охуенно наполняют атмосферу вокруг них. Глеб устраивает ладонь между лопаток Бориса, вынуждая его вжаться в решетку, и вбивается в него в произвольном скоростном темпе. Отдаваясь же во власть Глебу, Борис только в один момент заводит руку за спину, чтобы извернуться и устроить ее на бедре Глеба. В целом, если определиться с такими воспитательными методами, то можно и пересмотреть отношение к нарушениям Бориса. И даже в чем-то ему пособничать. Глеб готов с Борисом провести эту ночь, а затем и всю жизнь, и он ему об этом обязательно расскажет, как только сможет адекватно воспринимать реальность. Вот только с Борисом — никогда и никакой адекватности. С ним жизнь Глеба больше не будет прежней, и это просто невероятно. Только так на это Глеб и согласен.