Наблюдатель своей жизни

Осенью в Каире воздух становился менее сухим и жарким. Тогда дети выбегали играть на улицу, а не сидели по домам, спасаясь от солнца; взрослым же было намного легче работать. Всё было прекрасно в этом месяце. До определённых дней, наполнивших жизнь жителей одной Египетской квартиры неподдельным ужасом. Середина будничного дня. Смуглый мальчик десяти лет сидел на небольшом крылечке перед входом в свою квартиру, перебирая карты Таро в маленьких руках. На их улице было довольно тихо и спокойно. В конце она выходила на крупный рынок и сейчас лишь от туда слышался отдалённый шум толпы, голоса людей. Иногда там даже проезжали повозки с ослами. Когда был слышен стук не смазанных колёс и топот копытец, Абдул всегда оборачивался в сторону торговой улицы, отвлекаясь от перетасовывания карт. Ему ещё ни разу не удавалось потрогать этих удивительно красивых для него животных; заячьи ушки, большие блестящие смоляные глаза, длинный хвост и мягкая на вид шёрстка различного окраса. Утром Моххамед обычно проводил время дома, но сейчас в полдень должна прийти его мама со своей работы и он ждал её на каменных ступеньках, чтобы по её приходу отправиться за водой для обеда. Взгляд карамельных глаз проводил проходящую вдалеке повозку, вернувшись глазами к картам. Они были довольно плотными, ярко чёрными, краска явно недешёвая. Каждая карта позолочена на ребре, на рубашке золотистый узор. Эта колода была одной из немногих дорогих вещей в их доме. Кажется, когда-то эту колоду подарил отцу Моххамеда его покойный друг на гостевом ужине, а теперь он передал её Абдулу. Делать предсказания было для него довольно занимательно, хоть и получалось пока не очень правдиво. Вот бы это ещё и приносило хорошие деньги. Они жили в коммунальной квартире с тремя комнатами, в одной из которых, находящейся ближе всего к выходу, жили маленький Абдул с его матерью и отцом. Во второй по дальности от выхода — двое подростков беглецов, девушка Азра* и мальчик Ваиль*. Они были одногодками, каждому по пятнадцать лет. Жили без родителей; оба часто воровали. В последней дальней комнате проживала старая бабушка, жившая здесь ещё задолго до подростков и семьи Абдула. Не имела возможности ходить, поэтому целыми днями проводила время в кровати или за письменным столом. Абдул каждый день заходил к ней, принося ужин, воды или просто поговорить. Жилось тяжело, хоть и все, живущие здесь, редко заговаривали об этом. Плата за квартиру шла общая за все комнаты, но никто, кроме отца и матери Моххамеда не имел возможности начать официально работать. Абдул, Ваиль и Азра не достигли совершеннолетнего возраста, а старая бабушка не могла даже встать на ноги. Неофициальный доход мог обернуться бессмысленным трудом, ведь ребёнка могут обмануть и оставить без заработанных денег, что случалось довольно часто по рассказам подростков с соседних улиц, с которыми иногда заговаривал Абдул по пути к колодцу за водой. По своей доброте, работу, готовку еды на всех и зарплату за всю квартиру брали на себя семья Абдула. Мальчику они объясняли это тем, что двум подросткам и старой бабушке придётся очень-очень трудно, если они им не помогут и что любая помощь когда-нибудь вернётся обратно и для «Всевышнего это милосердие не пройдёт мимо». Абдулу и самому было их жалко: ему всегда было свойственно ставить себя на место других людей, что бы лучше понять происходящее. Но не смотря на все эти трудности, все эти шестеро людей были счастливы.

***

— Привет, милый. — Абдул поднял глаза и увидев идущую в его сторону маму, засунув карты в безмерный карман, кинулся к ней на встречу, вжимаясь лицом ей в живот, хватая руками за красную накидку из тонкой ткани, — Мама дома и принесла свежих овощей для ужина! — тепло улыбнувшись, она поцеловала мальчика в макушку. — Я схожу за водой! — сказал Абдул, подняв глаза на мать. — Спасибо, я тогда зайду в дом и подготовлю продукты. — не снимая искрящуюся улыбку с лица, ответила она, потрепав Абдула по волосам, — Не перенапрягайся только, одного ведра будет достаточно. — Хорошо, я понял, мам. — Абдул уже побежал хватать ведро в руку и, помахав ей рукой, пошёл за угол, сразу свернув на нужную улицу. Его мама была красавицей. Не вычурные чёткими линиями мягкие черты лица, чёрные длинные волосы, заплетённые в большой пучок, большие карие глаза. Только одно на её лице могло отвлечь — длинный тонкий шрам, пересекающий правую бровь, но даже он на её лице смотрелся прекрасно. От неё так и веяло девственно природной красотой. Она не отличалась большими формами на фоне других женщин, руки и ноги были тонкими и довольно длинными, но от этого не менее изящными. Когда на улице уже не так печёт, заметно легче нести тяжёлое ведро с холодной колодезной водой до дома. Вернувшись, Абдул закрыл за собой дверь и уже готовился сделать последний рывок — поднять ведро по нескольким ступенькам: короткий коридор с тремя комнатами находился выше порога дома на семь ступеней. Но подняв взгляд, он наткнулся на стоящего там Ваиля, который судя по всему, куда-то собирался. — Йо, Абдул. — широко улыбнувшись, сказал подросток, подняв ладонь в знак приветствия. То же сделал Моххамед. — Тебе помочь? — Абдул кивнул и Ваиль, соскочив со ступенек, быстро перехватил у него ведро и они вдвоём зашагали в комнату Абдула, где было уделено немного места маленькой «кухне». — Куда-то идёшь? — спросил Абдул. — Да. Тут работка нашлась на раз. — почесав голову сказал тот, — Помогу одному старику отвезти молоко до окраины, сегодня вечером вернусь. — Ваиль поставил ведро около стола. — Ты только осторожней, вдруг он решился вывезти тебя и .обокрасть? — неуверенно сказал Моххамед. — Ой, ну ты только не волнуйся за меня, малыш! — подросток шутливо стукнул того по спине, — В случае чего, какому-то старику я уж точно задам! Давай, до вечера! — помахав мальчику, Ваиль рванул за дверь. — Ага. — ответил Абдул. Почти сразу, как подросток выбежал за дверь, в комнату вошла мама Абдула. — Он куда-то так быстро убежал. Он не будет есть? — обеспокоенно спросила женщина. — Я думаю, что он поест вечером. У него дела, но он сказал, что к закату вернётся. — ответил Абдул, сунув руки под воду из-под крана. — Я помогу тебе нарезать овощи. — Вот спасибо! — благодарно улыбнувшись, ответила мама и они вместе принялись за готовку. Времени бы это отняло много — Абдул знал это заранее. Одно дело, когда ты готовишь для своей семьи, а другое, когда семья — это шестеро человек. Но его мать готовила так почти каждый день, так что несколько часов у плиты уже не приносило ей сильных неудобств.

***

Дело подходило к вечеру, когда женщина, устало протерев лоб полотенцем, разливала суп в каждую из шести тарелок. Пахло великолепно и Абдул уже ждал, когда наконец сможет приступить к еде, ведь сегодня у них был только ужин. — Отнесёшь пожалуйста к бабушке? — мама Моххамеда протянула ему одну плошку с завёрнутой в салфетку ложкой. Тот кивнул и быстрым шагом пошёл к крайней комнате. — Бабуля, я вхожу! — крикнул мальчик и через пару секунд вошёл в комнату. В ней пахло глубокой старостью, мебель местами крошилась, но не смотря на это, Абдул всегда старался, чтоб здесь было свежо, размахивал влажной тряпкой в воздухе под хихиканье старой женщины, открывал входную дверь, чтоб сюда попадал хоть какой-то ветерок. Войдя, он увидел лежащую на кровати старушку и сразу подошёл к ней, поставив еду на тумбу около неё. — Бабуль, я принёс поесть! — ему приходилось частенько повышать голос, чтоб она услышала его. — Спасибо, дорогой. — она мягко улыбнулась, похлопав его по щеке. — Простите, мне нужно идти, мне надо отнести еду во вторую комнату. Я поговорю с вами завтра вечером! — Абдул, улыбнувшись, пошёл к выходу. Она лишь кивнула в его сторону. Моххамед забрал две тарелки из своей комнаты и дойдя до второй комнаты, постучался. Ответа не было, так что он аккуратно приоткрыл дверь и заметил, что комната пуста. «Ваиль пока не вернулся — это понятно, но куда опять делать Азра?» — думал Моххамед, ставя тарелки на столик. В последнее время девушка и правда часто пропадала из дома, а возвращалась какая-то потрёпанная, что давало думать Абдулу, что она решила устроиться на «неофициальную работу». «Надо будет завтра попросить маму, что бы она поговорила с Азрой, как только та вернётся». В стороне входной двери послышалась какая-то возня и Абдул, подумав, что вернулся отец, побежал к выходу из комнаты, но замер, выглянув в коридор. «Опять они.» — пронеслось в голове Моххамеда. Эти люди приходили по несколько раз на неделе. Каждый раз разные лица, но с одним требованием — вернуть все задолженные за жильё деньги. На этот раз двое мужчин стояли в проходе входной двери. К ним уж вышла мать Абдула. Они разговаривали о чём-то, было не расслышать конкретных слов. «Они не посмеют физически надавить на женщину. Лишь бы папа с Ваилем не вернулись прямо сейчас. Надеюсь бабушке ничего не слышно.» — с этими мыслями Моххамед продолжал пристально наблюдать за тем, что происходило в холле. Но его серьёзное выражение лица дрогнуло, как только он встретился взглядами с одним из мужчин. — Кто это там прячется? — мужчина заглянул за спину женщины, уставившись на мальчика; за ним назад повернула голову и мать Абдула. Моххамед заметил, как по её щеке течёт слеза и сразу выбежал в коридор, схватив её за ткань юбки, серьёзно глядя в глаза этим людям. — Сдаюсь-сдаюсь! Это очень страшно! — шутливо кривлялся мужчина; второй с силой пихнул его в бок. — Не неси чушь! Чтоб завтра деньги были до десяти или я за нас не ручаюсь. — смерив женщину с сыном взглядом, он со своим товарищем удалились, скрывшись в черноте узких ночных улиц. — Мам, не волнуйся, папа им всем задаст! — обеспокоенно пытался приободрить мать, сказал Абдул. — Какой же ты глупенький. — улыбнувшись сквозь слёзы, ответила она, погладив того по голове, — Хочешь заплету тебе волосы? Ночью будет жарко спать с распущенными волосами. — сменила она тему, пропуская через длинные тонкие пальцы шелковистые тёмно-коричневые волосы. Моххамед кивнул в ответ. Вернувшись в комнату, мальчик переоделся в длинную футболку, похожую на сорочку, и уселся на широкий матрас, на котором спали и он, и его папа с мамой. Женщина села позади него, начиная расчёсывать длинные волосы. Абдулу всегда нравилось, когда мама заплетала ему волосы, она всегда удивляла его количеством причёсок, которые умела делать. К сожалению Моххамеда, он так и не смог повторить большинство их вариантов, но освоил некоторые простые. Для него это было настоящим искусством, ведь кто-то додумался складывать волосы в такие красивые изящные и удобные формы. — Вот и готово. — послышался за спиной голос, — Пучок не даст шее ночью потеть. Поешь и ляжешь спать. Мамину еду Абдул считал великолепной. Наравне с причёсками, она была изящна во вкусовых ощущениях, хоть и готовилась из простейших продуктов, поэтому мальчик без труда съедал полную тарелку ещё горячего супа, в удовольствие разжёвывая крупные кусочки варёной картошки, которые были для него просто пиком вкусового наслаждения. Закончив с едой, Моххамед свернулся клубочком на своеобразной кровати, натянув на себя тонкую наволочку. — Спасибо за ужин, спокойной ночи! — улыбаясь, Абдул закрыл глаза и подставляя лоб для поцелуя на ночь. — Спокойной ночи, милый. — женщина нагнулась, поцеловав того в лоб, а затем добавила, — Прости, что тебе приходится такое видеть. Ты прав, всё будет хорошо. Я пойду посижу на свежем воздухе, подожду папу. Она погладила Моххамеда по голове и вышла из комнаты. В коридоре послышался щелчок открытия входной двери. Абдул отвернулся к стене, закрывая глаза. «Раз эти люди требуют деньги завтра, я могу попробовать помочь, хотя бы немного. Может найти какую-нибудь работу завтра, чтоб мне в тот же день заплатили?» — с этими мыслями Моххамед провалился в сон.

***

Утром Абдул уже ходил по товарной улице, ища, кто бы мог взять его на разовую работу, а если и повезёт на постоянную. Подходя к концу улицы, к нему обратился старик с двумя вёдрами, наполненными водой. — Здравствуй. Не подсобишь ли донести вёдра до дому? — проговорил тот добродушным голосом. Абдул видел, что со старика вряд ли можно будет взять оплату, но ведь «для Всевышнего милосердие мимо не проходит». Поэтому тот, кивнув, взял в руки оба ведра и направился вслед за стариком. В голове вертелось — «Работу мне сегодня не найти. Мы уже сошли с торговой улицы, а после полудня люди, которые могли бы мне предложить работу, точно уйдут с рынка.». Окружающая местность была ему не очень хорошо знакома: в конце рынка он редко бывал, не говоря уже о том, чтоб сворачивать от туда. «Лишь бы обратно добраться.» — подумал мальчик. — Чего такой хмурый, а? — спросил старик, повернув голову в сторону Абдула, — Прости уж, руки тяжёлое совсем не держат. — Что вы, я не из-за вас. — оправдывался Абдул, — Просто. работу я искал, но пока так ничего и не нашёл. А деньги прямо сегодня нужны. — У тебя проблемы, мальчик? — Что-то вроде этого. Помогаю семье. — Тогда могу тебе кое что предложить, — улыбнулся старик, — Есть внук у меня. Бизнес у него небольшой, но покупателей пока мало. Может быть он согласится, чтоб ты посидел денёк в магазине. Уверен, люди к тебе тянутся, поэтому и продажи могут хорошие выйти. Сразу же вечером и деньги получишь. — Правда? — изумлённо спросил Абдул, чуть не выронив вёдра из рук, но вовремя опомнился, — Правда можно? — Конечно. — загоготал старик, — Ты добрый мальчик, надеюсь полученные деньги помогут твоей семье. Так они и дошли до маленького домика, в котором Моххамед оставил вёдра. После они вдвоём дошли обратно до торговой улицы: старик расспрашивал Абдула о семье, рассказывал о своей молодости и встрече с любимой женой, которой, к сожалению, уже не было в живых. Почти дойдя до рынка, Моххамед заметил тот самый магазин, о котором говорил его новый знакомый. Оба зашли внутрь, где за прилавком сидел молодой мужчина, затягиваясь сигарой. Пахло травяным табаком, на входе звенели маленькие колокольчики, тихо играла композиция на фортепиано. — Ты чего тут, отец? — неловко спросил мужчина, выглянув из-за стойки, — А это чего за пацан? — Мальчику работа на день нужна. Пустишь за кассу? Ручаюсь, много продаст! — смеется старик, кладя руку Абдулу на плечо. — Боюсь за кассу пустить не могу, — мужчина взглянул на потупившего взгляд мальчика и, вздохнув, добавил, — Но у меня есть много неупакованного товара. Но работаешь раз, у меня есть помощник, сегодня он отсутствует. — Вот спасибо! — воскликнул старик, — Слышал? Теперь сделаешь то, что скажет и поучишь деньги для родителей. А я пойду до дома. До встречи, сынок! — старик помахал Моххамеду костлявой рукой. — До встречи, дедушка! — сказал Моххамед ему в след и поклонился всем телом, — Спасибо большое! — Так, мальчишка, пойдём. — снова послышался голос из-за стойки, — Работа сама себя не сделает. — Конечно! — широко улыбнувшись, Абдул двинулся вслед за мужчиной.

***

— Да уж, малой, спасибо. Весь товар упаковал. — почесав затылок, сказал мужчина. Абдул сидел в окружении множества аккуратно упакованных коробочек. — Готов получить оплату? — он улыбнулся, потянувшись к карману. — Да, благодарю вас! — почти сияя от счастья сказал Моххамед, — Только быстрее, если позволите, я опаздываю домой. — Да-да. — мужчина достал небольшую стопочку купюр, протянув её радостному мальчику, — Пацан, уже очень поздно, проводить тебя? — Нет, спасибо большое! Я дойду сам. — Моххамед побежал к выходу, сказав напоследок, — Я обязательно ещё поблагодарю вас! Доброй ночи! — с этими словами мальчик выбежал за дверь. — Давай, доброй, только осторожнее. — успел крикнуть ему вслед мужчина. Абдул шёл быстрым шагом по единственной освещённой улице — торговой. Сейчас она полностью опустела, но было не так страшно, свет фонарей освещал ему путь к дому. «Я и правда сильно задержался. Уже больше десяти. Но я уверен, что у меня есть шанс принести деньги этим противным людям и пусть они отстанут от нашей семьи хотя-бы на время. Как назло нашёл работу дальше некуда от дома! Надеюсь мама не волнуется, да и папа наверное уже вернулся домой. И Ваиль с Азрой надеюсь дома. Вот отдам деньги, поем, поцелую маму и папу и лягу спать! Может попроситься к Ваилю работать вместе с ним? Денег будем больше приносить.» — спустя минут двадцать Абдул дошёл до поворота на свою улицу. Там было, как всегда по ночам, темно, но в стороне входа в их квартиру из окна сочился лёгкий свет. «Кто-то не спит? Точно, мама с папой скорее всего волнуются! Или прямо сейчас разговаривают с этими придурками.» — бурчал еле слышно Абдул, подходя всё ближе и ближе к дому. Но его быстрый шаг сменился на неуверенный медленный, как только в нос ударил какой-то неприятный запах. Каждый раз, когда мама готовила еду на газовой плите, она зажигала её спичкой и давала потушенную спичку Моххамеду. Она приятно пахла жжёным деревом. Запах горения дерева. Запах чего-то горящего. «Слишком сильный для одной спички. Что там происходит?» — Абдул снова прибавил шагу, распахнув дверь в квартиру. В лицо ударил горячий воздух и тот самый запах. Как-будто здесь лежало тысячи спичек. Из третьей и второй комнаты лился жёлто-оранжевый свет, что-то трещало. — «Н-нет. Что тут происходит?» — к горлу подступил ком; изо рта не выходило не одно слово. В комнате его родителей было темно, но от туда определённо слышалась какая-то возня и звук льющейся воды. Как будто воду из ведра выливают на пол. Убавив дрожь в ногах, мальчик двинулся по ступенькам, а затем встал в проходе в свою комнату. Замер. Колени подкосились, а взгляд метался по двум мужчинам, ходящим по комнате к нему спиной и разливающих что-то из бочек на пол и мебель. По всей комнате витал запах бензина, а мужчины о чём-то спорили. Но глаза, переместясь к спальному матрасу, задрожали, руки схватились за дверь. Белый матрас был в тёмных больших пятнах, а на нём лежали его родители. Отец лежал на спине, а мать животом на нём, лицом направленная к двери. Их бежевая одежда была вся в бардовых пятнах, волосы женщины растрёпаны, как будто за них кто-то хватался. Глаза её были приоткрыты и как только Абдул появился в проходе комнаты, их взгляды пересеклись. В горле мальчика пересохло, глаза щипало от наступающих слёз. — Мальчик мой. — тихо вымолвила женщина, после чего ей наступили на голову, а оба мужчины обернулись в сторону дверного прохода. — Так, а это ещё кто? — спросил мужчина с крупным шрамом на брови. — Ещё один из этого крысятника. Видели его вчера. — ответил лысый мужчина и, отпустив канистру, медленно двинулся к мальчику навстречу. «Нет. Нет, не подходите! Если приблизитесь. и меня. и меня убьёте! Мама, скажи что нибудь! Что мне делать, я.» — Моххамед начал отступать назад. Он не может ничего сделать. Надо бежать, бежать и не оглядываться. Первый шаг давался с огромным трудом, но дальше ноги понеслись напрямик через оставшуюся открытой входную дверь, а дальше по тёмной ночной улице, потом через освещённую торговую и снова, окунаясь в темноту нового закоулка, Абдул думал лишь об одном. — «Бежать! Надо бежать.» Слёзы буквально кипели в глазах, обжигая их. Поворот за поворотом, улица за улицей. Как только слёзы коснулись щёк, Моххамед почувствовал ужасную боль. Капли буквально прожигали волнистые линии через его щёки. От неожиданности он споткнулся и упал, хватаясь ладонями за лицо, растирая обожжённые щёки. На улице было так тихо и было слышно лишь собственное сбитое и шумное дыхание. Сзади шагов не было слышно. Они даже не догоняли его, а Моххамед уже не мог узнать дома вокруг себя. Голень отдавало тянущей болью. Кажется он вывернул её. Прижавшись к стене, он приложил к глазам длинную часть своей накидки, чтоб слёзы не обжигали лицо. Голова быстро отключилась и разум провалился в не то ли сон, не в то ли обморок.

***

Спать на земле было не так уж и плохо. Моххамед лежал бы так и дальше, смысла куда-то сдвигаться больше нет. Но сильное давление на его бок в разных местах заставило того поднять веки. Спокойный безразличный взгляд тут же сменился на испуганный, настороженный. Рука сгребла горсть земли, пытаясь как-будто удержать тело недвижимым. Словно крыса, зажатая в угол крупным хищником. — А ты шустрый, товарищ. Ноги уносил, как подгорелая курица! — мужчина с шрамом на брови перестал пихать мальчика ногой, легко подняв его за шиворот, — Думаешь, нравится мне за тобой ходить? «Э-это он! Не стал бежать за мной вечером, а пошёл искать утром? Кто-то видел меня? Кто-то рассказал? Сволочь.» — Моххамед поднял на него горящие злобой глаза. — Напугаешь меня? — мужчина сменил тон на безразличный, — Только попробуй выкинуть что-то и я тебе быстро шею скручу даже с твоим стендом. — он опустил взгляд на руки Абдула, которые ухватились за его собственную, держащую одежду мальчика. Тряхнув крупной рукой, он отбросил от неё тонкие ручонки, подняв Моххамеда слегка над землёй. — Говори. Что за стенд? «Стенд? Что за «стенд»? Эта тварь издевается надо мной!» — подумал про себя Моххамед, выдав сдержанное, — Я не понимаю о чём вы. — Не понимает он. — раздражительно проговорил мужчина себе в нос, а затем снова тряхнул Абдула за одежду. — Твои руки очень горячие, не похоже на обычную человеческую температуру. А ты тут под тенёчком валялся всю ночь наверное, да? — издевательски засмеялся мужчина, — Ладошки не на солнце нагревал. Должно быть это влияние стенда. — Ясно. — прослушав минуту молчания со стороны Моххамеда, мужчина сплюнул в сторону, отпустив парня на землю, но тут же прервал попытку Абдула убежать, схватив в большую ладонь оба его запястья. — Ты никуда не уходишь. Твои папаша с мамашей больше не отработают задолженности по квартплате. Нам тоже кушать хочется. И снова эта насмешливая улыбка. В голове мальчика кипела обида, злость и стыд. Почему он даже не попробовал помочь? Почему просто наблюдал за происходящим, не пытаясь что-то сделать? Возможно сейчас его родители бы были. А остальные? Абдул и им не помог. Но разве он не сделал рациональный выбор в сторону своей жизни? Ведь если бы он попытался помочь, с большей вероятностью он бы тоже умер в той квартире. Все «если бы» ели разум изнутри. Словно черви, разъедающие плоть, каждую минуту и секунду напоминая о своём присутствии. Из глаз покатились скупые слёзы и Абдул вздрогнул от ожидания боли. Но слёзы не жгли, как вчера. Тёплые, но не горячие, кипящие одной яростью на этих людей. Утром Моххамед почувствовал корку от ожога по обоим сторонам своего лица. Ему было довольно больно, возможно под этими корками остались шрамы, но сейчас это не важно. Куда он теперь пойдёт? Как будет жить один? Почему такой хороший вчерашний день обернулся для него сущим адом? Но судя по всему ему даже напрячься не придётся. Эти люди решат всё за него. Мальчик понимал, что убивать они его не собираются, по крайней мере, пока он не отработает им все деньги, которые задолжала им его семья. А потом может и убьют. Но Абдул не собрался умирать, мама с папой, бабушка, которая стала ему, как родная; его не родные, но духовные брат и сестра. Они бы точно не хотели, чтоб он встретил туже судьбу, что они сами. Он обязан сбежать раньше, чем они успеют эксплуатировать его, выжать из него всё, пока он не станет ненужным, пока эти деньги не окажутся у них на руках. Такие звери не заслужили этих денег, это зло не искупить. Он пообещал себе и всем, кого он так сильно любил, что убежит у них из-под носа, как только у него будет шанс. А может и сможет отомстить им в полной мере перед уходом. Эти мысли затмевали печаль и тоску; Абдул погрузился в свои мысли, пока мужчина продолжал грубо вести его за собой, сначала через больно знакомые улицы, а потом пейзажи вокруг снова не узнавались мальчиком. С наступлением дня улицы снова наполнились людьми. Каждый из них занимался своими обыденными делами, Абдул видел знакомых ему внешне продавщиц травяных напитков, которые по прежнему вели своё хозяйство. «Интересно, я когда-нибудь встречал людей, находящихся в «невидимой» опасности, как я сейчас? Было бы неплохо обратиться к кому-то из окружающих, но этот человек точно найдёт, что им ответить, чтоб не вызвать подозрений. А даже если вызовет, кому я сейчас нужен? Всем этим людям плевать на других себе подобных вокруг. Родственники и друзья — единственные люди, которые могут оказать помощь, которым не плевать на тебя. Они не сравнивают тебя с остальной серой массой незнакомцев. А у меня больше никого нет.» — думал Абдул, — «Значит мне самому должно быть не наплевать на себя. Душа, которая безразлична всем, включая своего хозяина, не имеет смысла на существование.» В голове всплыли слова этого мужчины про стенд. Он упомянул про повышенную температуру. «Возможно буквально кипящие слёзы тоже относятся к этой странности. Когда-то в более младшем возрасте мама водила меня к врачу из-за повышенной температуры. Иногда я находил обгоревшие вещи, которые раньше трогал, но думал, что это сделал Ваиль или кто-то другой. Но я всё равно не понимаю.» — желания спрашивать что-то у этого «монстра», ведущего его, не было совсем, поэтому Моххамед шёл за ним тихо и смирно, иногда спотыкаясь об встречающиеся на пути камни и кочки, потому что было вовсе не до того, чтоб смотреть вниз. Ноги еле плелись, одна из них прихрамывала. Моххамед чуть было не столкнулся лбом с ведущим его мужчиной, который внезапно для мальчика, остановился. Подняв глаза, он увидел ничем не примечательную квартиру, похожую на большинство жилых помещений в центре города. Стены слегка пошарпанные, серые, а дверь, казалось, новая: как-будто её недавно заменяли. Выглядела довольно дорого, тёмное дерево, позолоченное кольцо посередине. Мужчина молча постучал в дверь и через пару секунд она открылась, от туда вышел ещё один человек и Абдула за руки завели внутрь. Внутри было темно, но очень просторно, как-будто в квартире убраны все стены-перегородки и осталось лишь большое пространство с большим прямоугольным столом, парой матрасов и несколькими длинными лавками. Вокруг было полно взрослых людей, которые сидели разными группами, громко говоря с друг другом так, что их голоса в симфонии создавали лишь гам толпы, который глушил уши и Абдул уже пожалел, что всё-таки не попытался попросить помощи у кого-то из прохожих на улице. Кое-что заставило Моххамеда сильно удивиться. Он точно почувствовал и увидел, как его «проводник» его отпустил, но Абдула как-будто что-то тянуло за ним: невидимая сила, похожая на внезапный, непонятно от куда взявшийся, ветер, толкала мальчика вперёд, пока так же силком не усадила на скамью. Абдул обернулся на место, где прошёл только что: все люди были недвижимы со своих мест, продолжали заниматься своими делами, не обращая внимания на вошедших людей. Его точно не мог толкать кто-то из них. Моххамед понимал, что не смотря на его отвращение ко всем этим людям, ему нужно обратиться к мужчине, который вёл его сюда, что бы убедиться в засевшем в голове понятии «стенд». Подавив подступающую кислоту к горлу, он, сглотнув, дёрнул мужчину за штанину, слегка более сильно, чем задумывал, чем мгновенно обратил на себя раздражённый взгляд серо-зелёных глаз. — Смотрю крыса слишком дерзкой стала. — Абдулу на секунду подумалось, что объяснений ему не добиться, но тут же мужчина продолжил, помахав ладонью второму человеку, чтоб тот отошёл в сторону, — Чего надо? — Стенд. Что это? — Абдул думал, что сможет выдавить что-то более внятное, но позже решил, что стараться для этого человека не будет. — Опять чушь базаришь?! — мужчина резко сел на корточки перед мальчиком, но встретив перед собой относительно спокойный взгляд карамельных глаз, убавил тон до низкого, грубого, — Не знаешь что это, да? — сплюнув в сторону, не беспокоясь о чистоте полов, мужчина снова поднялся на ноги перед сидящим на скамейке Моххамедом. — Стенд — это духовная сила человека, проявляющаяся в виде бестелесного существа, имеющая определённые способности. Олицетворение жизненной энергии. — заключил мужчина, сверяя взглядом слегка округлившиеся глаза мальчика, который, судя по всему, не врал ему о своём незнании, — Не у всех они есть, но у тебя, судя по всему, есть, но ты не умеешь управляться с ним в отличии от меня и ещё нескольких людей здесь. — Так у вас есть этот самый стенд? — глухо спросил Моххамед, затем его глаза резко вздёрнулись к мужчине. Позади него буквально из воздуха появилась белая фигура похожая на человеческую, облочённую в что-то на подобии прозрачно-белых доспехов. — Мой стенд — Air Manager. Воплощение управляющего воздушными массами в любых их проявлениях. «Значит это его стенд толкал меня к скамейке, когда он отпустил меня?» — Моххамед снова опустил глаза в пол, когда стенд скрылся под кожными покровами владельца. — Хватит с тебя разговоров, пацан. — мужчина грубо пихнул краем обуви Абдула в плечо, — Теперь будешь жить и есть здесь на этом самом месте, на работу будешь уходить под моим присмотром. А то небось крыса сидит и думает, как же ему обхитрить и сбежать? — глухо усмехнулся тот. Абдул продолжал молчать и раздражённый мужчина, поставив подошву на край скамьи, опустился ниже, чтоб насильно заглянуть Моххамеду в лицо, — Моё имя — Саболо* Хелму, запомни это имя, тебе оно понадобится. Может когда-нибудь, когда перестанешь быть сопливым трусливым пацаном, сможешь «отомстить»? Или как это там у вас называется? — зло и медленно произнёс Саболо, самодовольно ухмыльнувшись, как только увидел трясущиеся плечи мальчика, то ли от наступающих слёз, то ли от кипящей злобы. Абдул снова промолчал: отвечать на провокации, которые действовали на Моххамеде в полной мере, не хотелось от бурлящей ненависти и упорной гордости. Этот мужчина вместе со своим дружком прервал мирное существование его семьи, из-за этого человека Моххамед сейчас здесь и у него больше нет абсолютно ничего кроме будущей изнурительной работы и существования под одной шаткой крышей со сборищем отборных преступников. — Вы сдавали эту квартиру?.. Так просто её сожгли? — тихо произнёс мальчик, смотря куда угодно, но только не на его мерзкое лицо. Он не ответил на провокацию тем, чем возможно хотел бы этот Саболо и Моххамед внутренне гордился своей выдержкой, сменив тему. — Ты чего, совсем ту-дум что-ли? — прыснул от смеха Хелму, — Липовый хозяин просто идиот! — уняв беспорядочный смех, сказал он. — Как это «липовый»? — Да вот так! Не считаешь ли, пацан, что многовато знать хочешь? — Саболо отодвинулся от лица Абдула, оглянувшись по сторонам, снова тихо захохотал, — Но знаешь, мне плевать на этого придурка. Папаша его — настоящий хозяин квартиры, странным образом погиб. Вот и забрал мужик себе его квартиру. Неофициально правда, но никого кроме полиции это не волнует. Твоих родителей, похоже, тоже. Знать надо, с кем дело имеешь! — мужчина покосился на толпу людей за столом. У Абдула заскрипели зубы. Он был уверен, что Саболо специально упоминает его родных, чтоб окончательно сдавить. «Надеется, что ненависть к нему сменится на сухую покорность. Идиот.» — думал Абдул, но его мысли уже занимали слова Саболо о неофициальном владении квартирой. — Этот придурок не знает, как дела вести. — пробубнил под нос Хелму и, покосившись на Абдула, заключил, — Как я и сказал, спать здесь будешь. Бывай, пацан. — поскупившись на какие-либо дальнейшие объяснения мужчина скрылся в толпе людей. Абдул не знал, живёт Саболо здесь или в другом доме, что будет завтра или когда сам Моххамед поест. В общем-то это его и не волновало. Здесь, в отличии от улицы, было прохладней, поэтому Абдул спустился со скамьи, уместившись сидя на полу между концом скамейки и каменной стеной, поджав ноги к груди, натянув на них крупную рубаху, опустил лицо на колени. «Сын настоящего владельца квартиры взял её себе, даже не разбираясь, как ведётся бизнес? Теперь ясно, от куда эта звериная жестокость, у него она явно в крови. Послать своих дружков сжечь квартиру с должниками — невероятно глупое и жестокое с его стороны решение. Вероятно подумал о том, что стены из камня не сгорят, так что когда должников не станет, он больше не будет иметь проблем, просто сделав там ремонт и завезя новую мебель. А человеческие жизни для него. Чёрт.» — из глаз прыснули слёзы. Он оказался в такой ситуации, из которой очень сложно выбраться. До ушей отчётливо доносился громкий говор людей. Видимо они собираются оставаться здесь на всю ночь. Глаза смыкались, казалось бы, даже на твёрдом полу в сидячей позе можно заснуть просто от смертельной усталости. Да и кроме сна Абдулу больше ничего сейчас не хотелось. «Скорее всего завтра меня ждёт тяжёлый день. Спокойной ночи, пап, мам.» — думал Абдул, проваливаясь в небытие сна.

***

Имя: Саболо Хелму Возраст: 34 года Стенд: Air Manager