Девочки в библиотеке

Первая встреча с Евгенией показалась Эльзе одновременно чудом и обыденностью. Чудо состояло в том, что два человека, так идеально подходящие друг другу, будто выточенные вместе, существовали в этом мире. Но то, что они встретились, было естественным развитием событий. Разве могло так случиться, что они, притягивающие друг друга, будто разнополярные магниты, не сошлись однажды? Это случилось полтора года назад, в день рождения Луазо. На семейную вечеринку, небольшую настолько, насколько это возможно в семье из семи человек, Луазо заявился со своей девушкой. К тому времени она уже была представлена всем, кроме Эльзы — четверо младших сиблингов учились в одной школе, и только Эльза заканчивала другую; к мамам Лиде и Леде же Евгению как-то раз привели отдельно. Должно быть, в рамках хвастовства. Евгения была общительной, умной, красивой, немного чрезмерно богатой и очень популярной в школе. Луазо был... просто Луазо. Ну, он был красивым мальчиком, но особенно ничем не выделялся. Во всяком случае, почему Евгения выбрала его, никто не знал. На возникающий вопрос Евгения отвечала пулемётной очередью историй из жизни Луазо (каждый раз разных), которые её то восхищали, то трогали, то умиляли и которые не оказывали аналогичного эффекта на окружающих. В общем, Евгения любила в Луазо самую его суть, и Эльза была ей за это благодарна. Однако когда она впервые увидела Евгению на памятной вечеринке, когда встретилась со взглядом уверенных серых глаз и не смогла отвести свои, продолжая совершенно невежливым образом пялиться, она почувствовала, что пол уходит у неё из-под ног. Это была не искра между ними. Это был чёртов фейерверк. Эльза никогда не питала особых иллюзий насчёт своей привлекательности, но в этот раз поняла: девушка перед ней ошеломлена ничуть не меньше. Они были идеальной парой. Это было очевидно обеим, и в этом не было ни капли романтики. Жажда, безумное желание — вот что тянуло их друг к другу. Желание, не опошленное европейской многовековой традицией стыда, нежное и прекрасное. И тут Эльзе пришло в голову: «Она же в одной параллели с Луазо». Девушка, от которой она не могла оторвать взгляд, училась в восьмом классе. Ей было всего четырнадцать. Между четырнадцатью и семнадцатью пропасть, разве нет? Но Эльза спохватилась поздно. Будто в трансе она успела подойти к виновнице лихорадящих её чувств, и та уже протянула ей ладонь для рукопожатия. Это невинное прикосновение ощущалось как удар тока. О чём они говорили, Эльза не запомнила. Наверно, она даже не обратила бы такого внимания на разницу в их возрасте, не будь у неё младшего брата тех же лет — той ещё мелочи, если честно. Впрочем, мальчики и девочки взрослеют с разной скоростью, и по паре из Евгении и Луазо это было отлично заметно. Честно говоря, эльзиным представлениям о четырнадцатилетних девочках Луазо соответствовал больше. Евгения выглядела взрослой — что, впрочем, типично для девочек-подростков и обычно проходит годам к двадцати-двадцати пяти. Внешний образ не мог быть для Эльзы достойным оправданием. До самого выпуска из школы Эльза старалась пересекаться с Евгенией как можно реже, не будучи уверенной в том, что сможет обуздать своё влечение. Но она не могла не вспоминать о ней по ночам. И там, в ночных фантазиях, Евгения всегда брала на себя инициативу — будто Эльза надеялась таким образом снять с себя ответственность за их «неправильную» воображаемую связь. Так она без учителя научилась отдавать вожжи правления Евгении. «Она меня уговаривала, я не смог отказать», — шепнул Эльзе Луазо, единственный из её сиблингов, пожелавший прийти на её выпускной. Евгения изобразила радость за Эльзу. На самом деле и она сама, и Эльза понимали, что ей, разумеется, было плевать на эльзин трудовой статус. Она просто искала повод для объятий. Первый раз они соприкоснулись всем телом. Сердце Эльзы пропустило удар. А потом ещё парочку. На самом деле в тот момент Эльза была бы не против, остановись оно насовсем. После, конечно, она стала более жадной. Тем более, Евгении было уже три месяца как пятнадцать, и почему-то разрыв больше не казался таким катастрофическим.